Государственный капитализм

Госуда́рственный капитали́зм — политико-экономический термин, имеющий различные значения:

  • Общественный строй, в котором государственный аппарат управления страной играет роль капиталистов. Такая трактовка госкапитализма породила направление в политико-экономической мысли, которое считало, что экономика СССР с 1930-х годов была именно такой моделью. Наиболее последовательно эту теорию обосновал Тони Клифф. В 1947 г. он написал книгу «Государственный капитализм в России», в которой утверждал, что возможен капитализм с одним капиталистом — государством, при котором господствующим классом, который присваивает прибавочную стоимость, является высшая государственная и партийная номенклатура: крупные госчиновники, директора и администрация предприятий.
  • Модель капитализма, при котором происходит сращивание государства и капитала, проявляется стремление власти взять под контроль крупный частный бизнес. Такое понимание связано с понятием этатизм[1].

В марксизме-ленинизме также выделялся государственно-монополистический капитализм, форма монополистического капитализма, для которой характерно соединение ресурсов капиталистических монополий с мощью государства[2].

Современный государственный капитализм

После кризиса 2008—2009 годов многие исследователи и аналитики отмечают возросшую роль крупных государственных корпораций в экономиках развитых стран. Появился даже термин «госкапитализм возвращается»[3].

Правительства, а не частные акционеры, уже владеют крупнейшими мировыми нефтяными компаниями и контролируют 75 % общемировых запасов энергоносителей. 13 крупнейших нефтяных компаний мира (по оценке их запасов) находятся в собственности государств и управляются государствами. К ним относятся Saudi Aramco (Саудовская Аравия), National Iranian Oil Company (Иран), Petroleos de Venezuela (Венесуэла), «Газпром» и «Роснефть» (Россия), China National Petroleum Corporation (Китай), Petronas (Малайзия) и Petrobras (Бразилия).

В некоторых развивающихся странах многие крупные компании, которые остаются в частном владении, зависят от покровительства государства, которое выражается в форме кредитов, контрактов и субсидий. Государство видит в них средство для ведения конкурентной борьбы с чисто коммерческими иностранными соперниками, позволяя таким компаниям играть доминирующую роль во внутренней экономике и на экспортных рынках.

Задача финансирования этих компаний частично возложена на фонды национального благостостояния (ФНБ). Они представляют собой государственные инвестиционные фонды с портфелями, состоящими из иностранных валют, государственных облигаций, недвижимости, ценных металлов, а также долей в уставном капитале отечественных и иностранных фирм (иногда они являются и их основными собственниками). Самые крупные ФНБ находятся в эмирате Абу-Даби (ОАЭ), Саудовской Аравии и Китае[4].

Государственный капитализм в СССР

После Октябрьской революции, большевики де-юре провозгласив своей целью построение коммунизма в России, не прошедшей переходный период от феодализма к капитализму и стадию первоначального накопления капитала, де-факто были вынуждены строить госкапитализм.[5][6]

Ещё в конце XIX века, Плеханов писал: «Социалистическая организация производства предполагает такой характер экономических отношений, который делал бы эту организацию логическим выводом из всего предыдущего развития страны», ибо «декретами не создать условий, чуждых самому характеру современных экономических отношений». Если этого нет, после социальной революции «придется мириться с тем, что есть, брать то, что дает... действительность». В таком случае «здание социалистической организации будет строиться руками правительства», а не рабочего класса, не народом, а «сверху». Не партия будет служить классу, а рабочий класс и рядовые члены этой партии будут обслуживать верхние структуры партии, которые Г. В. Плеханов назвал «кастой». «Национальным производством будет заведовать социалистическая «каста» (по-нынешнему, номенклатурные хозяйственники, из среды которых выдвигались партийные и государственные работники), относительно входящих в которую лиц «не может быть никаких гарантий в том, что они не пожелают воспользоваться захваченной ими властью для целей, не имеющих ничего общего с интересами рабочего класса.»[7]

Из рынка мелких хозяев, каковых в 1924 г. в СССР было три четверти населения, мог вырасти и вырос только капиталистический рынок, в котором работник включается в производство через куплю-продажу своей рабочей силы. Ленин однозначно считал, что общество, основанное на товарном производстве, стоящее в обмене с цивилизованными капиталистическими нациями, на известной ступени развития неизбежно становится и само на путь капитализма. Рынок для Ленина — средство построения социализма, которое не присуще самому социализму.[8]

После смерти Ленина, в 1920-е годы стала складываться система привилегий советской партийной номенклатуры: служебные машины, лучшие квартиры, дачи, дома отдыха, санатории, закрытые распределители продуктов и других товаров, загранкомандировки, персональные пенсии.

8 февраля 1932 г. Политбюро ЦК ВКП(б) официально отменило партмаксимум. Тем самым, был ликвидирован «фонд взаимопомощи», за счет которого партия имела возможность поддерживать своих наименее обеспеченных членов, с другой стороны, снимался тот барьер, который сдерживал обогащение партийных верхов. С этого момента процесс имущественного расслоения внутри партии приобрел узаконенный характер. Важной вехой на этом пути стало постановление 19 апреля 1936 г. о создании директорского фонда, в который должны были поступать 4 % плановых доходов и 50 процентов сверхплановых. Таким образом, был создан один из легальных источников накопления, сыгравший определенную роль в перерождении партийной номенклатуры.

Наблюдая процесс первоначального накопления капитала в 1930-е годы, Троцкий, частично повтроил мысли Плеханова: «Постоянный рост неравенства – тревожный сигнал. Группы менеджеров не будут бесконечно удовлетворяться потребительскими привилегиями. Рано или поздно они попытаются сформироваться в новый имущий класс, экспроприируя государство и становясь владельцами – акционерами трестов и концернов».[9] Причины этого Троцкий видел в «неустойчивости прав бюрократии» и в «вопросе о судьбе потомства». Чтобы передать свои привилегии детям, «недостаточно быть директором треста, нужно быть пайщиком». «Превращаясь в новую буржуазию, – прогнозировал Троцкий, – бюрократия, следовательно, по необходимости вступит в конфликт со сталинизмом».

Если в 1920-е годы для Ленина рынок — средство перехода к социализму через государственный капитализм, то для Сталина в 1950-е рынок — сущностный признак социализма.

В своей работе "Экономические проблемы в СССР"[10] Сталин писал: товарное производство может обслуживать известный период наше социалистическое общество, не приводя к капитализму; «товарное производство и товарооборот являются у нас в настоящее время такой же необходимостью, какой они были, скажем, лет тридцать тому назад». Поэтому «при нашем социалистическом строе» закон стоимости «существует и действует».

В 1965 году, с начала проведения Косыгинской реформы, не менее 65 % оставляемой в распоряжении предприятий прибыли использовалось для производственных целей, 35 % направлялось в фонд материального стимулирования, на социальные и культурные нужды.

Характеризуя эту реформу, В.Селюнин и Г. Ханин пишут: «Оптовые цены на продукцию попрежнему устанавливались в директивном порядке. Между тем предприятия стали работать от прибыли.

Таким образом, за счет союзного центра произошло дальнейшее экономическое усиление самого низшего звена государства как корпорации – предприятия, значительно увеличились те денежные потоки, которыми могли распоряжаться директора.[11]

По мере того, как ослабевало централизованное плановое руководство на деле, хотя оно ещё сохранялось формально, изменялась роль руководителей предприятий. Сложилась каста управляющих - технократы, уже из среды которых и для обслуживания которых формировалась и бюрократия, и партократия; хозяин и служащий поменялись местами.

Возникла и действовала фиктивная экономика, которая не создавала товаров, но ветер которой неплохо надувал паруса нелегального бизнеса и позволял прекрасно кормиться тем, кто был «у кормила власти» не только административной, но, прежде всего, хозяйственной. Сюда относится производство излишней, некачественной и фальсифицированной продукции; инфляционный и спекулятивный рост цен. Особенно показательны приписки к выполнению плана. Все это служило присвоению прибавочной стоимости частными лицами, так или иначе причастными к производству.[12]

В результате действия стихии рынка накануне перестройки экономика СССР представляла собой неустойчивый (в историческом смысле) конгломерат государственно-капиталистических и частнокапиталистических («теневая экономика») отношений, смешанных с остатками докапиталистических отношений (мелкотоварное производство), в который были встроены действительно сильные элементы социализма. Социализм как способ производства еще предстояло построить.[13]

Принятый в 1989 году закон о кооперации положил начало легализации подпольных цехов и приватизации государственной собственности.[14]

Государственный капитализм в России

Основную роль в российской экономике играют государственные компании (Газпром, Роснефть, Сбербанк, ВТБ, Ростелеком и другие)[15].

В первое десятилетие XXI века в России четко сформировалась тенденция усиления роли государственного сектора экономики. Усилилась и тенденция к ужесточению государственного контроля над экономикой через укрупнение государственных хозяйственных структур, что негативно сказалось на прибыльности в частном бизнесе[16].

По оценке ФАС доля государства в экономике России составляла 70% на 2016 год[17].

Цифры 70% придерживался и Международный валютный фонд в 2014 году[18], но позже оценил участие государства на момент 2016 года в 33%[19][20].

Примечания

  1. Е. А. Шушканова. Государственный капитализм в России: модель экономического роста или утопия?
  2. БСЭ
  3. Владимир Кондратьев. Государственный капитализм на марше.
  4. Иэн Бреммер. Государственный капитализм достиг совершеннолетия
  5. Островский А. В. Была ли наша революция социалистической?
  6. Соловьёв А. В. Общественный строй России - вчера, сегодня, завтра
  7. Плеханов Г. В., Избранные философские сочинения, Т. 1, М., 1956, С. 103—106
  8. Соловьёв А. В. Незаконченный спор о социализме.
  9. Дойчер И. Троцкий в изгнании. М., 1991. С. 352
  10. Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР
  11. Островский А. В. Кто поставил Горбачёва?
  12. Соловьёв А. В. Советский директор: собственник или наёмный работник?
  13. Соловьёв А. В. Незаконченный спор о социализме.
  14. Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР.
  15. Юрий Корчагин. Госкапитализм по-российски. - Воронеж: ЦИРЭ, 2012.
  16. А. Радыгин, Ю. Симачев, Р. Энтов Государство и разгосударствление: риски и ограничения «новой приватизационной политики». Вопросы экономики 2011. № 9. С. 4—26
  17. ФАС России | ФАС заявила о контроле государства над 70% российской экономики. fas.gov.ru. Дата обращения 24 сентября 2019.
  18. Russian Federation : Fiscal Transparency Evaluation (англ.). IMF. Дата обращения 24 сентября 2019.
  19. The Russian State’s Size and its Footprint: Have They Increased? (англ.). IMF. Дата обращения 24 сентября 2019.
  20. МВФ оценил долю государства в российской экономике в 33%. РБК. Дата обращения 24 сентября 2019.

См. также

Ссылки