Доисторическая Центральная Азия

Дописьменный период человеческой истории Центральной Азии начинается со времени нижнего палеолита, к которому относятся древнейшие орудия. Наиболее известный памятник этого периода обнаружен в долине Соан в Пакистане: находки датируются 1,4—1,2 млн лет назад. Палеолитическая стоянка Кульдара у кишлака Лахути Ховалингского района Таджикистана имеет возраст 800 тыс. лет. Стоянки Хонако II, Оби-Мазар-6 датируются возрастом 600—900 тыс. л. н., стоянка Кошкурган-1 — возрастом 400—500 тыс. лет[1]. В Казахстане к нижнему палеолиту относятся стоянки Ушбулук I и Ушбулук II в районе Малого Каратау, к раннеашельскому периоду — стоянки в урочищах Борыказган, Шабакты, Танирказган, Кызылтау, Акколь 1, Казангап. В Таджикистане в Каратау I и Лахути I обнаружено более 2000 предметов, датируемых около 300—200 тысяч лет назад[2]. В Узбекистане в пещере Тешик-Таш были обнаружены останки неандертальца, а в гроте Оби-Рахмат были найдены останки мальчика 9—12 лет, похожего и на неандертальца, и на человека разумного. В Тажикистане на мустьерской стоянке Худжи, датируемой возрастом 42 тыс. л. н., найден зуб, который по мнению А. А. Зубова и Э. Тринкауса принадлежал не неандертальцу, а архаичному Homo sapiens sapiens[3][4][5][6].

Содержание

Каменный век

Наиболее ранние находки, связанные с человеком современного типа, были сделаны в 1975 году во Внутренней Монголии.

Археологические свидетельства присутствия людей в данном регионе немногочисленны. Ряд исследований указывают на Центральную Азию как на регион, откуда люди, скорее всего, позднее заселили Европу, Сибирь и Северную Америку[7].

В. А. Ранов подразделял эпипалеолит Центральной Азии на маркансуйскую и бешкентскую культуры, мезолит региона он подразделял на мезолит Восточного Туркменистана (Дам-Дам-Чешме-1, Дам-Дам-Чешме-12, Джебел) и мезолит Южного Таджикистана (Туткаул, Дарай-Шур, Оби-Киик, Чиль-Чор-Чашма)[8].

Переход к земледелию

Вплоть примерно до 10 000 года до н. э. первые обитатели Центральной Азии занимались охотой и собирательством. Постепенно они стали переходить к производящей экономике. В 6 тысячелетии до н. э., когда охотники-собиратели ещё продолжали населять пещеры, оседлые земледельцы начали сооружать свои постоянные поселения. Остатки подобных поселений обнаружены в Джейтуне близ Ашхабада в Туркменистане. В одном из таких поселений имелось около 30 домов, в которых могло жить до 200 человек. Жители поселений джейтунской культуры культивировали ячмень и пшеницу, владели искусством ирригации. Коза к тому времени уже была одомашнена, а овцы оставались дикими.

Незадолго до джейтунской эпохи, в 7 тысячелетии до н. э., произошла миграция с Ближнего Востока в регион Каспийского моря. С собой мигранты привели одомашненных овец и коз. Эти люди жили в сезонных жилищах в пещерах, таких, как Джебел в Большом Балхане или Дам-Дам-Чашме II в Прикаспии (Туркмения)[9]. По пристрастному мнению Бернара Сержана[10], это были носители семито-хамитских языков. Мигрируя на север вплоть до Чёрного моря, они постепенно смешались с автохтонами, среди которых были и протоиндоевропейцы.

В 6-4 тысячелетиях до н. э. большую часть западного Туркестана занимала кельтеминарская культура. Её люди использовали ту же технологию обработки кремня, что и люди Джейтуна, однако производили прежде всего наконечники стрел, а не каменные серпы. Они охотились на газель и кулана, также занимались рыболовством. Они жили в сезонных поселениях близ источников воды в полуподземных жилищах или в крупных зданиях площадью более 300 м². Археологи обнаружили костные останки верблюдов, коров и диких лошадей. Использовалась простая керамика с росписью или насечной декорацией. В. Н. Даниленко предполагал, что люди джебельской культуры переселились с земель на юго-востоке от Каспийского моря, чтобы обосноваться на Волге, в связи с давлением со стороны людей кельтеминарской культуры, и он же предполагает, что было две волны миграции. Ряд исследователей считает эту культуру родственной культуре ямочно-гребенчатой керамики и относят к кругу финно-угорских народов[11]

В науке сейчас принято считать, что в земледельческой зоне Средней Азии предшественники индоиранцев были народы дравидийского корня. Судя по тому, что дравидийские языки обнаруживают отдаленное родство с эламским, на котором в глубокой древности говорило автохтонное население Юго-Западного Ирана, дравидийские племена двигались в Среднюю Азию с запада, из Ирана. Древнейший период в истории этих племён — общий протодравидийский — относится к V - IV тыс. до н. э. Всем этим условиям хорошо удовлетворяет анауская культура Южного Туркменистана, носители которой, очевидно, и являлись восточным форпостом древнейших протодравидийских племён...В доарийский период своей истории отдельные протодравидийские народы образовывали мощные объединения, о характере которых пока судить трудно... Дравидийское население продолжало жить на территории Средней Азии и Иранского нагорья и после прихода арьев. Но оно или ассимилировалось индоиранцами, или оттеснялось в горы, Еще в средние века в горных местностях, преимущественно на юге Иранского плато, сохранялись отдельные островки дравидоязычного населения...Но протодравидийские народы были не единственным доарийским населением Средней Азии. Наряду с ними существовали еще два крупных этнических массива. В западной, равнинной части Средней Азии, тогда значительно более увлажненной, чем теперь, по берегам озер и в дельтах рек жили рыболовы и охотники кельтеминарской культуры (IV — III тыс. до н. з.). Они образовывали своего рода крайний южный клин обширного мира таких же рыболовов и охотников, обитавших на просторах Западного Казахстана, Урала и Зауралья. Именно они имели возможность вступать в непосредственные контакты с миром древних земледельцев Средней Азии, с создателями анауской культуры. Все это подводит к мысли, что в таких условиях и могли осуществляться давно уже подмеченные лингвистами очень древние языковые связи финно-угорских народов с дравидами. Так объясняется удивительная связь между народами, которые ныне удалены на огромные расстояния друг от друга, занимая крайний север и крайний юг Азиатского континента. [12]

На территории Кара-Калпакской АССР в районе старого русла Акчадарье в 1954 году Хорезмской экспедицией был найден большой могильник Кокча 3. Раскопки производились под руководством С. П. Толстова и М. А. Итиной. На территории правобережной Амударьи С. П. Толстов выделил две культуры эпохи бронзы: тазабагъябскую и суярганскую, которые в течение длительного времени существовали одновременно. Могильник датируется XIII—XI веками до н. э. и относится к времени, когда стоянки двух различных культур сосуществовали. Это свидетельствует и о разнородном этническом составе. Преобладание тазабагъябского элемента в культуре стоянки Кокча 3 позволило С. П. Толстову отнести этот памятник к тазабагъябской культуре и провести параллели с андроновской культурой северного Казахстана и южного Зауралья, и срубно-хвалынской культурой Поволжья. В свою очередь происхождение суярганской культуры связывается с южными районами Средней, а возможно, и Передней Азии или Северной Индии… Суярганские племена принадлежали, возможно, к индодравидоидному типу, распространённому в древности значительно шире – от Индии до Передней Азии.[13]

Медный век

В 5 тысячелетии до н. э. племена, происходившие с территории центрального Ирана, обосновались на юге Туркменистана. Возникла новая культура Намазга-Тепе. По своему характеру она была земледельческой, с разведением рогатого скота и свиней и ткачеством. Здесь появилась медная металлургия. Ближе к концу 4 тысячелетия до н. э. общины данной культуры установили контакты с территорией Ирана и севером долины Инда. Постепенно они распространялись на восток, аграрные поселения появились на территории Таджикистана (памятник Саразм). Появились первые колёсные транспортные средства, происходившие, очевидно, с Ближнего Востока.

Культура Намазга-тепе достигла апогея в середине 3 тысячелетия до н. э. вместе с появлением бронзы и развитием подлинного урбанизма. Она известна по таким археологическим памятникам, как Алтын-депе или Хапуз-депе. В поселении Алтын-депе был вход размером в 15 метров; имелось две аллеи, одна для пешеходов и одна — для повозок. Сохранились изображения повозок, запряжённых верблюдами. Дома состояли из нескольких комнат. Погребения в земле были, как правило, коллективными, как и в предыдущие эпохи, однако обнаружены и индивидуальные захоронения, оснащённые богатыми погребальными дарами. Эти последние находились рядом с религиозным сооружением, на основании чего можно предположить, что похороненные в богатых могилах были жрецами (в основном женщинами).

Культуры, существовавшие на территории Казахстана а в основном на юге территории Казахстана они сохранили сходство с кельтеминарской культурой. Охота, рыболовство и собирательство оставались основными источниками пропитания, однако наблюдалась и тенденция к оседлой жизни. Важным памятником той эпохи является поселение Ботай на севере Казахстана. Его кремнёвые орудия относятся к 4—3 тысячелетиям до н. э. Дома были постоянными, полуподземными, с деревянной крышей. Обнаруженные костные останки животных на 99 % были лошадиными. Люди Ботая охотились на них, однако начали также их приручать, возможно, уже умели на них ездить.

Прибытие индоевропейских племён

 
Средняя Азия в III-II тыс. до н.э.: афанасьевская, синташтская, Андроновская культуры, а также BMAC

Одомашнивание лошади осуществили в 5 тыс. до н. э. протоиндоевропейцы. Они создали курганную культуру, названную так по форме погребений. Часть их мигрировала в 4 тыс. до н. э. с юга России вплоть до южной Сибири по среднему течению Енисея, где основали афанасьевскую культуру, существовавшую в 3 тыс. до н. э. Предполагается, что носители афанасьевской культуры были предками тохаров.

Ближе к 2000 г. до н. э. они обосновались в Таримском бассейне, вокруг пустыни Такла-Макан. Эта крайне засушливая территория, по-видимому, была почти пустынной до их прибытия: наряду с некоторыми островами Тихого океана, это было одно из тех мест, куда люди проникли позднее всего в истории.

В то же время к востоку от Урала возникла синташтская культура, также произошедшая от курганной. Её носители обладали новым изобретением: боевой двухколёсной колесницей, которую везли две лошади. Также они изготавливали оружие из бронзы. Эти достижения объясняют скорость их экспансии. В течение II тыс. до н. э. они заняли значительную часть центральной Азии, в частности, весь будущий Казахстан и южную Сибирь. Также они проникли на запад Таримского бассейна, где тохары подверглись их влиянию. По-видимому, эти новые пришельцы говорили на одном из арийских языков. Они представляли собой оседлых земледельцев и скотоводов, основавших так называемую андроновскую культуру.

Они поддерживали контакты с Бактрийско-маргианской цивилизацией, существовавшей на территории Афганистана, Туркменистана, Узбекистана и Таджикистана (в частности, в Бактрии) в период 2200—1700 гг. до н. э. Эта культура образовалась, по видимому, в результате смешения людей культуры Намазга-тепе с прибывшими носителями древних арийских языков. Начиная с 1700 г. до н. э. часть этих людей мигрировала в направлении северного Инда, куда они принесли диалекты, на основе которых сложился санскрит, а часть — на Ближний Восток, где участвовала в основании царства Митанни. Фактически именно на Ближнем Востоке впервые засвидетельствованы древнейшие следы индоарийской культуры (в хурритских надписях встречается большое количество слов и названий богов из митаннийского арийского языка). В долине Инда эти люди обосновались на руинах культуры долины Инда, в упадок которой они, без сомнения, внесли свой вклад.

Языковедческий анализ показывает наличие непосредственных контактов населения индоиранской группы с населением финно-угорской языковой группы.[14] В.Н.Чернецов указывают на наличие многих иранских черт в языке, фольклоре и обрядах более позднего угорского населения Западной Сибири (хантов и манси).[15]

Начиная с 1500 г. до н. э. территорию бывшей Бактрийско-маргианской цивилизации заняли племена, говорившие на иранских языках. Тохары и иранцы делили между собой территорию почти всей центральной Азии. На эту территорию проник лишь один неиндоевропейский язык — бурушаски, чья территория ограничена горами северного Пакистана.

Античный период

 
Средняя Азия в I тыс. до н.э.: Скифия, Маргиана, Парфия, Согдиана, Хорасмия

В начале I тыс. до н. э. степные носители иранских языков перешли к кочевому образу жизни и отказались от колесниц в пользу наездничества, и стали известны под названиями скифы или саки. Тем не менее, часть этих племён, известная как согды и бактрийцы, сохранила оседлый образ жизни и основала такие города, как Самарканд.

Кочевой образ жизни степных народов объясняется преобладанием скотоводства над земледелием: было невозможно пасти животных всё время в одном и том же месте, так как пастбища могли истощаться. Кочевники, тем не менее, не мигрировали постоянно, но были привязаны к определённой широкой территории, что оседлые земледельцы не всегда понимали. Кочевники, как правило, были привязаны к своим землям. Так, по рассказу Геродота, скифы долго отступали от более сильных персов, однако они готовы были умереть, защищая места погребения своих предков.

См. также

Примечания

  1. M. V. Shunkov. The earliest evidencies of human peopling of Central and Northen Asia // The earliest human migrations in Eurasia, 2009.
  2. Hofreiter M. [et al.] Ancient DNA // Nat. Rev. Genet.. — 2001. — Vol. 2(5). — P. 353—359. — PMID 11331901.
  3. Ранов В. А., Амосова А. Г. Раскопки мустьерской стоянки Худжи в 1978 году // Археологические работы в Таджикистане. 1984. Вып. 18. С. 11–58.
  4. Ранов В. А., Лаухин С. А. Новые раскопки стоянки Худжи, Таджикистан // Палеоэкология плейстоцена и культуры каменного века Северной Азии и сопредельных территорий. Новосибирск, 1998. Т. 2. С. 345–351.
  5. Ранов В. А., Лаухин С. А., Зубов А. А. Первая находка остатков первобытного человека в Таджикистане // Природа. 1998. № 7. С. 101–102.
  6. Лаухин С. А.. О путях заселения Северной Азии палеолитическим человеком (недоступная ссылка)
  7. The report on the genetic study of Central Asians Архивировано 8 декабря 2006 года., A BBC article summarizing these findings.
  8. Туткаульская линия развития в мезолите западной части Центральной Азии
  9. Мезолитические комплексы памятника Туткаул (Таджикистан) // Российская археология 2015. - № 2. - с. 30-45.
  10. Bernard Sergent, Les Indo-Européens. Payot, 2005
  11. Древние цивилизации Востока и степные племена в свете данных археологии
  12. Пьянков И. В. НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ДРЕВНЕЙ СРЕДНЕЙ АЗИИ. 1995
  13. Антропологические типы древнего населения на территории СССР. М., 1988
  14. Троицкая Т.Н., Новиков А.В. Археология Западно-Сибирской равнины: Учебное пособие. — Новосибирск, 2004.
  15. В.Н.Чернецов К вопросу о проникновении восточного серебра в Приобье

Литература

  • Бартольд В. В. История Культурной Жизни Туркестана. М., 1927.
  • Кузьмина, Е. Е. Древнейшие скотоводы от Урала до Тянь-Шаня / Ред. В. И. Мокрынин. Фрунзе: Илим, 1986. 134 с.
  • Халфин Н. А. Россия и Ханства Средней Азии. М., 1974.
  • Anthony, David W. The Horse, the Wheel, and Language: How Bronze-Age Riders from the Eurasian Steppes Shaped the Modern World.
  • Barthold W. Turkestan Down to the Mongol Invasion. London, 3re Edition 1968.
  • Brower Daniel, Turkestan and the Fate of the Russian Empire. London, 2003.
  • Chuvin Pierre, Létolle René, Peyrouse Sébastien, Histoire de l’Asie centrale contemporaine. Paris, Fayard, 2008.
  • Dani, A.H. and V.M. Masson eds. UNESCO History of Civilizations of Central Asia. Paris, UNESCO, 1992-.
  • Hildinger Erik, Warriors of the Steppe: A Military History of Central Asia, 500 B.C. to 1700 A.D.. Cambridge, Da Capo, 2001.
  • Histoire des marchands sogdiens. Paris, E. de la Vaissière, 2004, ISBN 2857570643.
  • Kuzmina, E. The Prehistory of the Silk Road. — Phyladelphia, 2008.
  • Kuzmina, E. The Origin of the Indo-Iranians. — Leiden, Boston : «Brill», 2007.
  • Olcott Martha Brill, Central Asia’s New States: Independence, Foreign policy, and Regional security. Washington D.C., United States Institute of Peace Press, 1996.
  • Sinor Dennis, The Cambridge History of Early Inner Asia. Cambridge, 2nd Edition 1990.
  • Soucek Svat, A History of Inner Asia. Cambridge, Cambridge University Press, 2000.