Комиссия для рассмотрения медиумических явлений

Д.И Менделеев - инициатор комиссии

Комиссия для рассмотрения медиумических явлений была создана в 1875 году Русским Физическим обществом для изучения вошедшего в моду спиритизма и связанных с ним явлений. В её работе принял участие ряд авторитетных учёных. Выводы комиссии были обобщены и опубликованы Д.И. Менделеевым в брошюре «Материалы для суждения о спиритизме».

Предыстория

 
Спиритический сеанс
 
Медиум в трансе и материализованная фигура. Фото А. Н. Аксакова.

Имевшие в середине XIX века немало сторонников в Западной Европе и Америке, к 1870-м годам получили распространение и в русской культурной среде — воззрения, подразумевающие поиск разрешения проблем непознанного в обращении к вульгарным формам мистицизма и эзотерики, в частности — к явлениям, именуемым с некоторых пор паранормальными, а в обыденном, лишённом наукообразия лексиконе — спиритуализмом, спиритизмом или медиумизмом.

Первоначально спиритизм в России развивался, с одной стороны, как религиозно-мистическое увлечение писателей и поэтов-романтиков (Пушкин, Жуковский, Одоевский, Тютчев), а с другой стороны, как элемент салонной культуры, своего рода игра. Приглашённый Бутлеровым Юм (состоял в родственных отношениях с учёным) был настолько популярен, что проводил спиритические сеансы в присутствии Александра II. По воспоминаниям фрейлины А. Ф. Тютчевой медиум провёл спиритические сеансы в Большом дворце Петергофа[1], в Зимнем и Аничковом дворцах, в Константиновском дворце в Стрельне[2]. С благословения царской семьи стали выходить спиритические журналы: «Спиритуалист», «Вестник оккультных наук», «Таинственное».

Среди первых адептов спиритизма в России были автор «Писем русского офицера» декабрист Ф. Н. Глинка и составитель «Толкового словаря живого великорусского языка» В. И. Даль. Массовое распространение спиритизма связано с деятельностью небольшого кружка энтузиастов, в который входили А. Н. Аксаков, русский публицист, переводчик, А. М. Бутлеров, профессор, а затем академик Императорской Академии наук, один из выдающихся учёных-химиков (в то время — сторонник теории «четвёртого» состояния материи, единомышленник убеждённого спиритуалиста У. Крукса), Н. П. Вагнер, известный зоолог, профессор, лауреат Демидовской премии.[3] Сам процесс спиритического сеанса преподносится адептами этих движений как момент восстановления нарушенного ранее временного единства материи и энергии и тем самым якобы подтверждается раздельное их существование. Д. И. Менделеев писал об основных «движителях» интереса к такого рода спекуляциям соприкосновением умопостигаемого и подсознательного[3][4].

 В этой связи древних суеверий с новым учением — весь секрет интереса к спиритизму. Разве стали бы столь много писать и говорить о любом другом учёном разноречии — не стой тут сзади дух, няня и, любезное многим, детство народов. 

Первоначально попытку разоблачения спиритизма предприняли академик П. Л. Чебышёв и профессор М. Ф. Цион, брат и сотрудник известного медика И. Ф. Циона, одного из учителей И. П. Павлова. После участия в на двух сеансах медиума Юма «они установили, что он незаурядный фокусник и гипнотизер, выдававший свои манипуляции за „супернатуральные явления духов“»[5].

Начало работы комиссии

 
Николай Александрович Гезехус
 
Иван Иванович Боргман

В середине 1870-х годов по инициативе Д. И. Менделеева молодое ещё Русское физическое общество выступило с резкой критикой спиритизма. 6 (18) мая 1875 года было принято решение «создать комиссию по проверке всех „явлений“, сопровождающих спиритические сеансы»[3].

Опыты по изучению действий «медиумов», в качестве которых выступили братья Петти и госпожа Клейер, прибывшая от имени У. Крукса по приглашению А. Н. Аксакова, начались весной 1875 года. Оппонентами комиссии выступали А. М. Бутлеров, Н. П. Вагнер и А. Н. Аксаков. Первое заседание состоялось 7 мая (председатель — Ф. Ф. Эвальд), второе — 8 мая. После этого работа комиссии была прервана до осени — третье заседание состоялось только 27 октября, а уже 28 октября педагог, деятель столичной думы Фёдор Фёдорович Эвальд, входивший в первый состав комиссии, пишет Д. И. Менделееву: «…чтение книг, составленных господином А. Н. Аксаковым и т. подобных увражей[6] произвело на меня решительное отвращение ко всему, касающемуся до спиритизма, медиумизма тоже» — он устраняется от участия. На смену ему в работу комиссии, несмотря на большую педагогическую загруженность, были включены физики Д. К. Бобылёв и Д. А. Лачинов[3][4].

 
А. Н. Аксаков
 
А. М. Бутлеров

На разных этапах работы комиссии (весна 1875-го, осень — зима 1875—1876 годов) в её состав входили: Д. К. Бобылёв, И. И. Боргман, Н. П. Булыгин, Н. А. Гезехус, Н. Г. Егоров, А. С. Еленев, С. Н. Ковалевский, К. Д. Краевич, Д. Лачинов, Д. Менделеев, Н. П. Петров, Ф. Ф. Петрушевский, П. П. Фан-дер-Флит, А. И. Хмоловский, Ф. Ф. Эвальд[4].

Методы комиссии

Комиссией был применён ряд методов и технологических приёмов, исключавших использование «магнитизёрами» физических закономерностей для манипуляций: пирамидальный и манометрический столики, устранение внешних факторов, препятствующих полноценному восприятию обстановки эксперимента, допускающих усиление иллюзий, искажение восприятие реальности. Результатом деятельности комиссии явилось выявление ряда специальных приёмов, вводящих в заблуждение, разоблачение очевидного обмана, констатация отсутствия каких бы то ни было эффектов при корректных условиях, препятствующих неоднозначному толкованию явления — спиритизм был признан следствием использования «медиумами» психологических факторов для управления сознанием обывателей — суеверием[4].

Выводы комиссии

Комиссия, по мнению Менделеева, выполнила своё предназначение, а именно:

  • сняла со спиритических явлений печать таинственности;
  • оценила спиритизм с позиций методологии науки;
  • установила возможность проведения свободной открытой дискуссии по данной проблеме;
  • установила предел распространения нового суеверия;
  • установила «соотношения между наукой и учёными».

Однако Бутлеров не был согласен с действиями и выводами комиссии: «Вместо того, чтобы наблюдать и ждать, комиссия поспешила сделать такие постановления, заявить такие требования, которые явно клонились к затруднению дел, и при которых, наконец, содействие поборников медиумизма сделалось невозможным.»[7]

Общественный резонанс

Работа комиссии и полемика вокруг предмета её рассмотрения вызвала живой отклик не только в периодике, которая в целом заняла сторону здравомыслия. Д. И. Менделеев, впрочем, в итоговом издании предостерегает журналистов от легкомысленного, однобокого и неправильного толкования роли и влияния суеверия. Свою оценку дали П. Д. Боборыкин, Н. С. Лесков, многие другие и, прежде всего, Ф. М. Достоевский. Критические замечания последнего в большей степени имеют отношение не к спиритуализму как таковому, противником которого сам он являлся, а к рационалистическим взглядам Д. И. Менделеева[8]. Ф. М. Достоевский указывал: «Вера и математические доказательства — две вещи несовместимые. Кто захочет поверить — того не остановите... при „хотении верить“, хотению может быть дано новое оружие в руки». Поддерживая Менделеева, Вс.Соловьев отмечал, что спиритизм «переносит в духовный мир всю мелочность земных интересов, всю земную пыль, затуманивает человека, застав­ляет его жить здесь, на земле, фантастической, двойственной жизнью»[9][10]

Подводя итог, Д. И. Менделеев указывает на различие, коренящееся в исходной нравственной позиции исследователя: в «добросовестном заблуждении» или сознательном обмане. Именно нравственные принципы он ставит во главу угла в общей оценке всех аспектов и самого феномена, его толкования и, в первую очередь, убеждений учёного, независимых от его непосредственной деятельности — и должен ли он их иметь вообще? В ответ на письмо «Матери семейства», обвинившей учёного в насаждении грубого материализма, он заявляет, что «готов служить, так или иначе, средством для того, чтобы было меньше грубых материалистов и ханжей, а побольше было бы людей истинно понимающих, что между наукою и нравственными началами существует исконное единство»[4].

 В назидание же «Матери семейства» прибавлю только следующую мысль, принадлежащую, если не ошибаюсь, Фрӧбелю[11]: спиритизм выражает недовольство, неудовлетворение отвлечёнными понятиями философии и нравственности; говоря о духах философы доказывали существование, бытие сверхъестественного мира, а спириты этот мир спустили на землю, показывают за грош, должны доказывать материальность духов. 

В творчестве Д. И. Менделеева эта тема, как и всё в круге его интересов, закономерно связана сразу с несколькими направлениями его научной деятельности: психология, философия, педагогика, популяризация знаний, исследование газов, воздухоплавание, метеорология и т. д.; то, что она лежит на этом пересечении, показывает и публикация, резюмирующая деятельность комиссии. В то время как исследование газов косвенно, через гипотезы о «мировом эфире», например, имеет отношение к «гипотетическим» же факторам, сопутствующим основной теме рассматриваемых мероприятий (в том числе колебания воздуха), указание на связь с метеорологией и воздухоплаванием может повлечь резонное недоумение. Однако они явились не случайно в этом перечне в виде смежных тем, «присутствуя» уже на титульном листе «Материалов», а слова из публичных чтений Д. И. Менделеева в Соляном городке лучше всего отвечают на вопрос о метеорологии:

 Как ни далеки кажутся два таких предмета, как спиритизм и метеорология, однако между ними существует некоторая связь, правда отдалённая. «Спиритическое учение есть суеверие», — как заключала Комиссия, рассматривавшая медиумические явления, — а метеорология борется и ещё долго будет бороться с суевериями, господствующими по отношению к погоде. 

«Я вспоминаю, как в 1916 году мои сёстры увлекались спиритизмом. В смутное время всегда возникают такие увлечения. Мой отец, обращаясь к ним, сказал: „ Я ещё могу поверить, что вы можете вызвать дух Льва Толстого или Антона Чехова, но чтобы они с вами, дурами, по два часа разговаривали, я в это никогда не поверю.“»[12], президент Академии наук СССР (1975—1986) Анатолий Петрович Александров.

Примечания

  1. Тютчева Анна. Дневники. — В кн.: Тютчева Анна. Воспоминания. — М.: «Захаров», 2000. — С. 285.
  2. Тютчева Анна. Дневники. – В кн.: Тютчева Анна. Воспоминания. — М.: «Захаров», 2000. — С. 286.
  3. 1 2 3 4 Ржонсницкий Б. Н. Дмитрий Александрович Лачинов. Жизнь и труды. М.—Л.: Госэнергоиздат, 1955
  4. 1 2 3 4 5 Материалы для суждения о спиритизме. Издание Д. И. Менделеева. Санкт-Петербург. Типография товарищества «Общественная польза». 1876 — Копия фрагментов издания без оцифровки.
  5. Шахнович, Михаил Иосифович. Петербургские мистики: [Встречи с гадалками, астрологами, алхимиками, графологами, спиритами и др. поборниками оккультизма]. — СПб: Невский глашатай, 1996. — С. 211—212. — 253 с. — ISBN 5-88079-001-0.
  6. Увраж. Словари и Энциклопедии. Коллекция словарей и энциклопедий.
  7. А. М. Бутлеров. Заявление, поданное 4-го марта 1876 г. в комиссию Физического общества при С.-Петербургском университете, учреждённую для рассмотрения медиумических явлений // Статьи по медиумизму. — СПб: Тип. В. Демаков, 1889. — С. 151. — 562 с.
  8. Ф. М. Достоевский. Дневник писателя, январь 1876 года и март 1876 года
  9. Соловьёв Вс. С. Беседы «Севера». XXVI. Искания религии // Север : Журнал. — 1889. — № 9. — С. 174.
  10. С. А. Васильева. Ф. М. Достоевский и Вс. С. Соловьев о спиритизме // Церковь и время. — 2012. — № 3 (60). — ISSN 2221-8246.
  11. Д. И. Менделеев всегда использовал для характерного фонетического выделения «о» с надстрочным знаком — «ӧ»
  12. Алфёров Ж. И. Анатолий Петрович Александров – встречи и воспоминания.. — СПб.: «Наука», 2005. — С. 194.