Рябцев, Константин Иванович

Константи́н Ива́нович Ря́бцев (Рябцо́в; 14 (26) мая 187929 июля 1919, Харьков) — русский военачальник, полковник русской армии (1917), правый эсер. В октябре 1917 года — командующий войсками Московского округа и участник сопротивления вооружённому восстанию большевиков в Москве.

Константин Иванович Рябцев
Полковник Рябцев.jpg
Дата рождения 14 (26) марта 1879(1879-03-26)
Место рождения Гусь-Парахино (Касимовский уезд, Рязанская губерния)
Дата смерти 29 июля 1919(1919-07-29) (40 лет)
Место смерти Харьков
Принадлежность  Российская империя
Род войск пехота
Годы службы 19001919
Звание Полковник полковник
Сражения/войны
Награды и премии
RUS Imperial Order of Saint Vladimir ribbon.svg RUS Imperial Order of Saint Anna ribbon.svg RUS Imperial Order of Saint Stanislaus ribbon.svg
RUS Imperial Order of Saint Anna ribbon.svg RUS Imperial Order of Saint Stanislaus ribbon.svg RUS Imperial Order of Saint Anna ribbon.svg
Связи А. И. Верховский

Биография

Константин Рябцев родился в селе Гусь-Парахино Касимовского уезда Рязанской губернии[1]. Из семьи священника[2].

Учился в Рязанской духовной семинарии, однако по истечении 3 лет учёбы был уволен по прошению, не закончив её (окончил 4 класса).

В 1900 году в 21 год поступил на военную службу — 18 августа вступил вольноопределяющимся во 2-й Закаспийский стрелковый батальон Туркестанского 17-й стрелкового полка.

В 1901 году поступил в Тифлисское пехотное юнкерское училище. С 1901 года курс обучения длился три года вместо прежних двух. В 1904 году окончил училище. Выпущен подпоручиком (ст. 09.08.1904) в 121-й пехотный Пензенский полк.

Участвовал в русско-японской войне (1904—1905). Во время русско-японской войны Пензенский полк участвовал в сражениях под Юшулином, при Кангуалине, Ляояном и на реке Шахэ, потеряв при атаке Лесной сопки 10 офицеров и 594 нижних чинов, а во время Мукденского сражения полк, находясь в составе 2-й армии, был двинут 23 февраля 1905 года в деревню Мадяпу на смену 33-го пехотного Елецкого полка и в течение двух дней выдерживал стремительный натиск японцев. При отступлении армии к Телину 2, 3 и 4-й батальоны Пензенского полка были окружены японцами у Императорской рощи и деревни Сахэдзы и, понеся громадные потери (22 офицера и 1359 нижних чинов), штыками пробились на юг. За доблестное участие в войне с Японией Пензенскому полку был пожалован «поход за военное отличие».

С 1907 года — поручик (ст. 10.08.1907). С 1911 — штабс-капитан (ст. 10.08.1911).

В 1912 году окончил Императорскую Николаевскую военную академию (по 1-му разряду) в Санкт-Петербурге. По выпуске из академии приказом по генштабу № 27 за 1913 прикомандирован к своему (121-му пех.) полку для командования ротой.

Увлекался литературной деятельностью. Под псевдонимами «К. И.» и «К. И. Киров» сотрудничал в ряде издательств, в том числе в харьковской газете «Утро», в газетах «Вестник X армии», «Военно-исторический вестник», в журнале В. Г. Черткова «Голос Толстого и Единение».

Первая мировая война

В первые годы 1-й мировой войны служил в штабах 1-й и 10-й армий. С начала мировой войны состоял в штабе 10-й армии Северо-Западного фронта корпуса Ф. В. Сиверса.

В октябре 1914 года, когда Сиверс был назначен командующим 10-й армией, Рябцев был переведён им в штаб этой армии. Помощник ст. адъютанта отделения ген-кварт. штаба 10-й армии (с 16.01.1915). Капитан (12.1914; ст. 10.08.1913).

В конце января 1915 года Рябцев был прикомандирован к штабу III Сибирского корпуса генерала Е. А. Радкевича. В феврале 1915 года в период Августовской операции Рябцев принимал участие в руководстве действиями III корпуса. Военные историки отмечают особую роль III Сибирского корпуса, который не дал продвинуться многократно превосходившему его противнику. По окончании операции генерал Радкевич представил Рябцева к награждению Георгиевским оружием[3] (представление было отклонено).

1916 год — и.д. штаб-офицера для поручений отдела ген. кварт. штаба 10-й армии (назначен между 01.01. и 01.03.1916). Подполковник (пр. 1916; ст. 06.12.1915).

На 3 января 1917 года Константин Рябцев числился как офицер для поручений отделения ген-кварт. штаба 10-й армии.

С февраля 1917 года — начальник штаба 31-й пехотной дивизии.

Революционный 1917 год

По ходатайству командующего Московским военным округом Александра Верховского 27 июля (9 августа) Константин Рябцев был назначен к нему начальником штаба округа.

Ровно через месяц, 27 августа (9 сентября), Керенский распустил кабинет министров и отстранил генерала Корнилова от должности Верховного Главнокомандующего, потребовал отмены движения на Петроград конного корпуса и назначил сам себя Верховным главнокомандующим. Генерал Корнилов такой приказ выполнять отказался. После этого Керенский открыто объявил генерала Корнилова «мятежником». Началось Корниловское выступление. В этом противостоянии Рябцев вместе с Верховским выступили на стороне Временного правительства и Керенского. В дни корниловского выступления именно Рябцев, по свидетельству Антона Деникина, первым донёс о «калединском мятеже».

17 октября Керенский в разговоре с донской депутацией признал эпизод с калединским мятежом «тяжелым и печальным недоразумением, которое было следствием панического состояния умов на юге». Это не совсем верно: паника имела место главным образом на севере; её создали своими заявлениями Авксентьев, Либер, Руднев (Московский городской голова), Верховский, Рябцев (помощник команд, войск. Московс. округа) и многие другие. Официальной реабилитации, однако, так и не последовало, и атаман, объявленный мятежником, к соблазну страны два месяца уже правил в таком почетном звании областью и войском.[4]

30 августа (12 сентября) Керенский назначил командующего войсками Московского ВО полковника Александра Верховского военным министром Временного правительства. После этого 2(15) сентября Рябцев был назначен командующим войсками Московского военного округа с производством в полковники.

В сентябре Верховский провёл частичную демобилизацию, старался повысить боеспособность разваливавшейся армии. Так в Московской губернии по приказу Рябцева было расформировано 18 «наиболее разложившихся» запасных полков[5].

Октябрьское восстание

В Москве, становление Советской власти происходило сложнее, чем в Петрограде. Руководство московских большевиков занимало более осторожную, чем ЦК партии, позицию: в частности, ещё накануне решающих событий в Петрограде оно выступало против вооружённого захвата власти. В Москве Совет рабочих депутатов не был объединён с Советом солдатских депутатов, и если первый находился под влиянием большевиков, то во втором были сильны симпатии в отношении умеренных социалистических партий. Кроме того, Московская дума инициативно попыталась объединить силы противников большевистского переворота.

Известие о решающих событиях в Петрограде московские большевики получили в полдень 25 октября, и в тот же день был создан партийный орган по руководству восстанием — Боевой центр, а затем на объединённом пленуме московских Советов — Военно-революционный комитет (ВРК). Согласно приказу № 1 ВРК, части московского гарнизона приводились в боевую готовность и должны были исполнять только исходящие от ВРК распоряжения. Одновременно, 25 октября, Московская городская дума избрала Комитет общественной безопасности, которым руководили городской голова эсер Вадим Руднев и командующий войсками Московского военного округа полковник Константин Рябцев. Комитет выступал с позиции защиты Временного правительства, но мог опираться главным образом только на офицеров и юнкеров.

Овладев в Петрограде Петропавловской крепостью без боя, большевики в Москве ставили целью захватить Кремль. В ночь на 26 октября ВРК вызвал в Кремль роты 193-го запасного полка. Полк был намечен штабом военного округа к расформированию, но солдаты не подчинились этому распоряжению[6]. Грузовики с рабочими прибыли рано утром 26 октября. На усиление караула 56-го запасного полка, находившегося в Кремле, двинули только две роты 193-го полка. В это время юнкера заняли Манеж и кольцом окружили Кремль. Находившиеся в Кремле лишены были какой бы то ни было связи с внешним миром, с гарнизоном и районами.

Вместо немедленного призыва к выступлению ВРК начал с Рябцевым переговоры, причём для участия в них представители ВРК приехали на территорию осаждённого юнкерами Кремля. ВРК настаивал на том, чтобы юнкера сняли наружную охрану Кремля. Рябцев требовал, чтобы солдаты 193-го полка покинули Кремль и чтобы внутренняя охрана последнего была усилена юнкерами, то есть добивался полного овладения Кремлем. Представители ВРК дали согласие на увод рот 193-го полка, но потребовали оставления 56-го полка.

Участник тех событий юнкер В. С. Арсеньев вспоминал: «Ночью подполковник Рябцев объезжал посты в коляске, запряжённой парой серых, и громко здоровался с укрытыми и спрятанными людьми на постах; как мы говорили, это была явная провокация, ибо немедленно эти места начинали обстреливаться со стен Кремля.»[7].

27 октября утром солдаты 193-го полка покинули Кремль, гарнизон последнего ослаб, а ушедшие перед этим юнкера снова стеной окружили Кремль. Солдаты 56-го полка оказались одинокими перед вооружённой силой нескольких рот юнкеров, и командующий броневой ротой 6-й школы прапорщиков потребовал от солдат 56-го полка сдачи оружия. Предоставленные самим себе, солдаты стали разоружаться. Сданы были винтовки и 40 пулемётов. Тогда в Кремль вошли две роты юнкеров. Когда солдаты увидели, что вошли только две роты, они сделали попытку снова овладеть оружием. Это не удалось. Безоружные, они подверглись обстрелу из пулемётов в упор.

Рябцев находился весь день в колебаниях, поскольку стремился решить конфликт мирно. Он не вызвал из Калуги полки, готовые прийти на помощь. При этом юнкера на митингах требовали отставки Рябцева; предложили командование округом генералу А. А. Брусилову (ст.), но тот отказался.

К вечеру Рябцев освободился от большевистского полуплена в Кремле и в 6 часов вечера 27 октября объявил город на военном положении. Он предъявил ультиматум об упразднении ВРК, немедленном выводе из Кремля 56-го полка и возврате вывезенного из Кремля оружия (фактически из Кремля было вывезено очень немного винтовок). Срок ультиматума — 15 минут; по истечении его, в случае неполучения ответа к сроку,  — артиллерийский обстрел. ВРК ответил на это призывом к рабочим объявить всеобщую забастовку и выступить на борьбу за власть советов.

ВРК временно отступил и перенёс центр тяжести мобилизации сил и боёв на территорию районов Москвы. Между тем штаб МВО укрепился в Кремле и на прилегающей территории. Юнкера не только овладели Кремлем (произведя расстрел части разоружённых солдат 56-го полка), но создали себе опорные пункты во всем ближайшем районе[8].

…в Москве 1917 года Октябрь сражался с Февралём. Белой была Россия Февраля и Реставрации одновременно. Белой была поэтому Москва Арбата, где примирились два начала — интеллигентское и элитарно-военное, до Февраля непримиримые. Городской голова Руднев и полковник Рябцев олицетворяли этот союз. При том, что оба были дети Февраля, эсеры разного оттенка. Незаконной силе противостояла псевдозаконная в отсутствие законной, которую они свалили вместе. Военная элита несуществующей законной власти поставила на меньшее из зол.
Рахматуллин Рустам, «Новый Мир» 2001[9]

11 ноября КОБ и ВРК при посредничестве московского бюро Викжеля договорились о временном перемирии. Оно было заключено на 24 часа и началось с 12 часов ночи на 12 ноября. Обеими сторонами был принят ряд условий, по одному из которых все войска должны быть разведены по своим частям и поступить в распоряжение Рябцева.

Однако сутки спустя в 12 часов ночи на 13 ноября ВРК не стал продолжать перемирие. 13 ноября «красные» заняли кадетские корпуса. К вечеру белая гвардия отступила к Кремлю.

14 ноября красные начали артиллерийский обстрел Кремля. 15 ноября председатель КОБ Руднев обратился к ВРК с просьбой прекратить боевые действия и сообщить условия перемирия. В 5 часов вечера было заключено новое перемирие на условиях ВРК. Главным условием было роспуск КОБ и передача оружия и расформирование Белой гвардии. В юнкерских училищах сохраняется лишь то оружие, которое необходимо для обучения. Всё остальное оружие юнкерами возвращается. Оружие могли сохранить только офицеры. ВРК гарантировал всем свободу и неприкосновенность личности[10].

2 (15) ноября, на восьмой день противостояния, полковник Рябцев отдал приказ войскам округа о прекращении военных действий. Он сдал большевикам Александровское училище, где находился штаб Московского военного округа. По договору с ВРК антибольшевистские силы отпускали пленных и разоружались (кроме офицеров). Им гарантировалась свобода и личная безопасность. В ночь на 3 (16) ноября Кремль был захвачен большевиками. Константин Иванович Рябцев был смещён с должности Военно-революционным комитетом.

Через неделю после этого он был арестован в городе Шуя и помещён в Таганскую тюрьму. Освобожден после трёхнедельного заключения (вероятно по хлопотам жены).

На Украине

С 14 июня 1918 года постановлением ВЦИК РСФСР представители меньшевиков, также как и правых эсеров, были исключены из состава ВЦИК и Советов всех уровней. Удаление меньшевиков из Советов, лишение их органов печати и аресты ослабили возможности влияния.

В сентябре 1918 года Рябцев уехал в Харьков, где находилась его семья. Сотрудничал в различных изданиях, был председателем Плехановского клуба, корреспондентом журнала «Голос Толстого и Единение», издаваемого В. Г. Чертковым.

В конце июня 1919 года, с занятием Харькова Добровольческой армией, был арестован. Обвинялся в противодействии корниловскому выступлению и сдаче Москвы большевикам. Убит «при попытке к бегству». Похоронен в Харькове на Иоанно-Усекновенском кладбище (кладбище снесено в годы Советской власти).

Александр Верховский упомянул о гибели Рябцева в своих мемуарах:

Спустя некоторое время Нечкин привёз новую тяжёлую весть: погиб Рябцев.
— Быть не может! — воскликнул я. — Ведь после поражения во время московского восстания Рябцев решил уклониться от борьбы и стоять в стороне…
И я вспомнил свой последний разговор с Рябцевым. Передо мной встали его милые, серые глаза — глаза мечтателя, горевшего душой за судьбы страждущего человечества, которое он так хотел видеть счастливым и свободным. Я вспомнил о беседах с ним, когда Рябцев горячо говорил о великих идеалах гуманизма, которые наконец восторжествуют на нашей родной земле. И вот Рябцев погиб…
— Кто вам сообщил об этом? — спросил я.
Оказывается, Нечкин встречался с человеком, лично видевшим похороны Рябцева. Рябцев уехал на юг и стал работать в одном из городов Украины в меньшевистской газете, проповедовавшей нейтралитет. В город вошли белые и немедленно арестовали Рябцева. Ему поставили в вину, что он недостаточно энергично боролся с большевиками, будучи командующим войсками в дни Октябрьского восстания в Москве, и в то же время проявил слишком большую энергию как начальник штаба округа в августе против корниловского выступления. Они повели его в тюрьму и по дороге «при попытке к бегству» убили…[11]

Оценки современников

А. И. Солженицын в романе «Красное колесо» приводит нелицеприятное высказывание П. Н. Милюкова о Рябцеве: «неврастеник, не способный распоряжаться; страшно боялся сделать шаг, за который его потом привлечёт к ответственности рев. демократия»[12].

Литература

  • А. И. Верховский, «На трудном перевале», М., 1959.
  • Журавская И. Л. — Полковник К. И. Рябцев. Страницы биографии. Журнал «Отечественная история». 1998. № 4. стр. 66-74.

Примечания

Ссылки