Украинская повстанческая армия

Украи́нская повстанческая а́рмия (укр. Українська повстанська армія), сокращённо УПА — подпольная украинская военная организация времён Второй мировой войны, вооружённое крыло Организации украинских националистов[11][12]. Действовала с весны 1943 года на территориях, входивших в состав Генерал-губернаторства (Галиция — с конца 1943, Холмщина — с осени 1943), рейхскомиссариата Украина (Волынь — с конца марта 1943), и румынской Транснистирии (Заднестровья) (Северная Буковина — с лета 1944). Отдельные отряды также действовали и на территории восточной Украины, на Донбассе и даже на Кубани.

Украинская повстанческая армия
OUN-r Flag 1941.svg
Флаг ОУН-УПА
Годы существования 14 октября 1942[1]3 сентября 1949 (официальный роспуск штабов)[2]
Отдельные повстанческие отряды до середины 1950-х[3]
Страна  Украина
Подчинение Украина ОУН(б)
Входит в OUN-B-01.svg ОУН
Тип партизанская армия
Функция
  • Восстановление независимой Украины
  • Борьба с оккупантами
Численность
  • 15 000 в начале 1943 года[4]
  • 20 000 в конце 1943 года[5].
  • С 25-30[6] до более 200 тыс. человек[7] весной 1944 года.
  • 3500–5000 весной 1946 года[8]
  • Максимальное число — более 400 тыс. партизан и подпольщиков за 1942—1956 гг.[9].
Часть четыре генеральных военных округа с малыми военными округами
Дислокация Галиция, Волынь, Северная Буковина, Холмщина, Полесье, Подолье, Карпаты, Донбасс, Кубань, Западная Беларусь, Линия Керзона
Прозвище Бандеровцы, УПА, уповцы
Девиз Слава Украине!
Цвета красный, чёрный
Марш «Червона калина»
Снаряжение трофейное оружие различного производства (в 1944 году — также полученное в воинских частях немецкой армии)[10]
Участие в
Знаки отличия Тризуб, Красно-чёрный флаг
Командиры
Известные командиры
Сайт oun-upa.national.org.ua/…
История украинской армии
Ездец Мстислава Мстиславовича.jpg Войско Древней Руси

Alex K Halych-Volhynia.svg Войско Галицко-Волынского княжества

Herb Viyska Zaporozkoho.svg Войско Запорожское

Гайдамаки
Опришки

Lesser Coat of Arms of Russian Empire.svg Казачьи войска: Черноморское, Азовское, Бугское, Дунайское
Osmanli-nisani.svg Задунайская Сечь
Славянский легион
Imperial Coat of Arms of the Empire of Austria (1815).svg Банатская Сечь
Русский батальон горных стрелков

Cross-Pattee-Heraldry.svg Вооружённые силы Австро-Венгрии
USS kokarda.svg Украинские сечевые стрельцы
Russian coa 1825.png Русская императорская армия
Flag of Ukrainian People's Republic (non-official, 1917).svg Украинизация: 1-й и 2-й украинские корпуса

Red Army Badge.svg Рабоче-крестьянская Красная армия
Coat of Arms of UNR.svg Армия Украинской Народной Республики
Alex K Ukrainska Derzhava.svg Армия Украинской Державы
ZUNR coa.svg Украинская Галицкая армия
RPAU flag.svg Революционная повстанческая армия Украины

Karptska Ukraina COA.svg Карпатская Сечь

Red Army Badge.svg Партизанское движение
Coat of Arms of UNR.svg Полесская Сечь
OUN-B-01.svg Украинская повстанческая армия

Red Army Badge.svg Советская армия
Red Army Badge.svg Округа:
КВО • ОдВО • ПрикВО • ТавВО • ХВО

Emblem of the Ukrainian Armed Forces.svg Вооружённые силы Украины

Официально именоваться «Украинской повстанческой армией» отряды ОУН (б) начали в мае 1943 года. Первоначально её командующим был Дмитрий Клячкивский, а после его ликвидации в феврале 1945 года — Роман Шухевич. Ряды УПА пополнялись за счёт добровольцев из числа идейных националистов, бывших членов вспомогательной полиции, дезертиров из Красной Армии. Немало было в УПА и людей, пострадавших от сталинских репрессий[13]. Численность бойцов УПА, согласно различным источникам, составляла от 25-30 до более 400 тысяч человек в разные периоды[9][14].

Своей главной задачей УПА декларировала подготовку мощного восстания, которое должно начаться в благоприятный для того времени момент, когда СССР и Германия истощат друг-друга в кровопролитной войне, а затем создание самостоятельного единого украинского государства, которое должно было включать в себя все этнические украинские земли. Кроме украинцев, которых было подавляющее большинство, в составе УПА воевали евреи, русские и другие нацменьшинства. Отношение к ним было крайне осторожным, потому при малейшем подозрении они ликвидировались СБ ОУН[15].

Деятельность УПА носила антипольский, антисоветский и антинемецкий характер. В 1943—1945 отряды УПА действовали против советских партизан, отрядов польского подполья — Армии Людовой и Армии Крайовы[16][17], против немецких войск (нападения на полицейские участки, склады с оружием, тыловые части, обозы, убийства военнослужащих)[16][18][19][20][21][22], Красной (1943—46) и Советской армии (1946—56). В 1943—1945 годах подразделения УПА были активны в украинско-польском этническом конфликте[23], в частности ими была организована так называемая «Волынская резня».

С восстановлением советской власти на территории Украины, УПА стала действовать против военнослужащих Красной Армии, внутренних и погранвойск НКВД СССР, сотрудников правоохранительных органов и служб безопасности, советских и партийных работников, колхозных активистов, представителей интеллигенции, приехавших «с востока», лиц из числа местного гражданского населения и структур ОУН(б), заподозренных в поддержке или лояльности советской власти[24]. Борьба УПА против Красной армии и подпольно-диверсионная деятельность в послевоенное время привели к тому, что понятия «уповцы» и «бандеровцы» стали символизировать агрессивный национализм.

С середины 1946 года УПА пробовала наладить сотрудничество с французскими, британскими и американскими спецслужбами[25]. C 1948 года получала поддержку от ЦРУ и МИ-6 в рамках операции «Аэродинамик». Формально деятельность штабов и подразделений была прекращена 3 сентября 1949 года[3], но отдельные повстанческие отряды действовали вплоть до середины 1950-х годов[26][27].

На сегодняшний день проблема ОУН-УПА относится к дискуссионным темам украинского общества, точка зрения на протяжении лет независимости колеблется между позитивным (борцы за независимость, герои Украины) и негативным (немецкие коллаборационисты, предатели Украины). Их оценка часто опирается на пропагандистские штампы обеих сторон. Вопрос об официальном признании УПА воюющей стороной во Второй мировой войне до сих пор остается не до конца решённым[28].

Содержание

Предистория создания

Межвоенная Польша

Созданию УПА предшествовала деятельность её подпольной предшественницы — Организации украинских националистов (ОУН), возникшей ещё в 1929 году во Второй Речи Посполитой. Основным регионом деятельности ОУН была Восточная Галиция, а её руководящая структура здесь именовалась «Краевая Экзекутива ОУН на западно-украинских землях» (укр.). В 1933 году главой Краевой Экзекутивы стал Степан Бандера. Под его руководством ОУН проводит серию терактов против польских властей. Самым известным из них было покушение на жизнь министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого. Это убийство было актом мести за «пацификацию» в Восточной Галиции в 1930 году. Тогда польские власти усмиряли галичан массовыми избиениями, разрушая и сжигая украинские читальни, хозяйственные учреждения. Перацкий был убит из пистолета тремя выстрелами в затылок в одном из ресторанов Варшавы. Практически все организаторы террористического акта были арестованы польской полицией и в 1936 году осуждены на различные сроки заключения[29].

С самого начала своего возникновения ОУН находилась в поле зрения германских спецслужб и ещё до прихода Гитлера к власти установила тесные связи с Абвером и получала от него финансирование. В немецких разведшколах прошло обучение несколько сотен оуновских боевиков, а суммарный объём финансовой помощи некоторые авторы оценивают в 5 млн марок. С другой стороны, после убийства Бронислава Перацкого немецкая полиция по первому же требованию польских властей арестовала и депортировала в Польшу Николая Лебедя, арестовала и заключила в немецкую тюрьму ещё одного активиста ОУН, Рико Ярого[30]. Сотрудничество германских спецслужб с ОУН продолжалось вплоть до Второй мировой войны и нападения Германии на СССР[31].

Сталинский режим был обеспокоен нарастанием активности ОУН и организовал убийство лидера организации Евгения Коновальца в Роттердаме в 1938. Смерть Коновальца привела сначала к кризису в ОУН. Она разоблачила фундаментальные разногласия между более радикальными членами ОУН в Западной Украине и умеренными членами Провода украинских националистов, которые жили за границей. Трения между эмиграцией и западноукраинским подпольем возникали ещё раньше, однако тогда авторитет Коновальца препятствовал расколу, а у сменившего Коновальца на посту главы ОУН Андрея Мельника такого авторитета в глазах галичан не было. Вступление в должность лидера ОУН человека, который на протяжении 1930-х годов не принимал активного участия в деятельности организации, обострили имевшиеся трения.

1939

26-27 августа 1939 года Андрей Мельник был официально утверждён в должности лидера ОУН Вторым Большим Сбором украинских националистов в Риме. Так называемому «Узкому руководству» или «Триумвирату», обеспечивавшему временное исполнение руководящих обязанностей, с большим трудом удаётся добиться согласия на то, чтобы согласно завещанию Коновальца назначить Мельника его преемником. Впрочем, это удалось только потому, что отсутствовал главный соперник Мельника Степан Бандера, который за террористическую деятельность против Польши отбывал пожизненное заключение[32].

 
Раздел Польши в сентябре 1939 года

В момент начала германского вторжения в Польшу, Бандера содержался в одиночной камере брестской тюрьмы. 13 сентября тюремная охрана разбежалась, и Бандера сбежал из тюрьмы[33]. Он пешком дошёл до Львова, который уже заняла Советская армия. Во Львове он конспиративно пробыл около двух недель. Ознакомившись со складывающейся обстановкой, Бандера счёл необходимым перестроить всю работу ОУН и направить её против нового главного врага — СССР. Многие члены ОУН поддержали планы Бандеры, касающиеся дальнейшей деятельности организации и предусматривающие расширение сети ОУН на всю территорию УССР и начало борьбы против советских властей на Украине. В октябре 1939 года Бандера нелегально переходит германо-советскую демаркационную линию и перебирается в Краков на территорию Генерал-губернаторства, где активно включился в деятельность ОУН. Он смог заручиться поддержкой среди активистов-подпольщиков Западной Украины и Закарпатья, а также некоторых представителей руководства ОУН, проживавших в эмиграции в странах Европы и сохранявших непосредственную связь с подпольем[34]. ОУН под руководством Бандеры начало готовить вооружённое восстание в Галиции и Волыни[35][36].

По оценкам современных украинских историков, на конец 1939 года насчитывалось 8-9 тыс. членов ОУН (максимум 12 тысяч, если считать всех активно сочувствующих националистическим идеям)[37]. Часть ОУН во главе с Мельником считает, что надо делать ставку на Третий рейх и его военные планы. Другая часть во главе с Бандерой — что надо создавать вооружённое подполье и быть готовыми к партизанской войне, в том числе и с нацистами, поскольку в существовании самостоятельной Украины, по их убеждению, не была заинтересована ни одна западная держава. Все сходятся только на том, что СССР — главный враг.

В первых числах декабря 1939 краковское отделение ОУН, возглавляемое Бандерой, не согласовав своих действий с Центральным Проводом ОУН (ПУН) под руководством Мельника, направляет во Львов курьера с указаниями провести мобилизацию членов ОУН, вооружится, быть в боевой готовности, полностью перестроить организационную структуру и назначить низовых руководителей. Курьер был перехвачен НКВД на границе и во время допроса раскрыл планы националистического подполья. Это привело к ряду арестов среди руководителей ОУН на Западной Украине, а также к засылке советской агентуры в краковский центр ОУН. Десяткам низовых руководителей ОУН, скрываясь от арестов, пришлось бежать в Генерал-губернаторство[38].

1940

В связи со значительными потерями в подпольной сети ОУН отдаёт в начале января 1940 приказ о воздержании от активных действий и переходе в глубокое подполье. Но Бандера желает дальше готовить восстание на Советской Украине, снабжать повстанцев кадрами, планами, инструкциями, картами, пособиями. А за пределами Советской Украины готовить военные отряды и проходить всеобщую военную подготовку. Мельник же хотел выступать не самостоятельно, а с Третьим рейхом.

Мельник и Бандера не договорились. Раскол ОУН на «мельниковцев» и «бандеровцев» в Риме 10 февраля 1940 был таким же, как раскол РСДРП на «большевиков» и «меньшевиков». ОУН(б) — бандеровская и ОУН(м) — мельниковская. Каждая группировка с этого момента провозглашала себя единственно законным руководством ОУН. Сторонники Степана Бандеры были готовы к радикальным методам борьбы. Ещё до того, как Германия напала на СССР, они приняли решение: «в случае войны воспользоваться ситуацией, взять власть в свои руки и на освобожденных от московско-большевистской оккупации частях украинской земли построить свободное Украинское государство». Единственное, чего не учитывали националисты — так это отношение к их планам самой Германии. Бандеровцы надеялись, что сам факт их выступления против войск СССР заставит немцев признать их союзниками и способствовать возрождению Украины[39].

В 1940 ОУН-Б несколько раз планировала антисоветское восстание в Западной Украине, но из-за постоянных ударов советской власти по оуновскому подполью националистам не удалось собрать достаточно сил в Западной Украине для организации восстания. Неспокойно было и на советско-германской границе. В течение 1940 года в результате боев между пограничниками и оуновцами последние потеряли: 82 — убитыми, 41 — ранеными, 387 — арестованными. Однако большая часть повстанцев все же сумела уйти от пограничников. Было зафиксировано 111 случаев прорыва на Украину и 417 — за кордон[40]. В конце концов срок начала восстания был перенесен на начало войны Германии с Советским Союзом[41].

НКВД вела активную деятельность против националистического подполья. Только в декабре 1940 года было арестовано около тысячи человек, в основном, актива ОУН[42].

1941

15-19 января 1941 года во Львове состоялся «Процесс пятидесяти девяти». Большая часть обвиняемых была приговорена к высшей мере наказания. Но некоторым все же удалось спастись. Среди них был будущий организатор и первый глава УПА Дмитрий Клячкивский. Ему смертный приговор был заменен 10 годами заключения. С началом Великой Отечественной войны войны ему удалось бежать из тюрьмы. Согласно обвинительному заключению «процесса 59» при подготовке к восстанию ОУН «составлялись так называемые „черные списки“, в которые включались советско-партийные работники, командиры РККА, сотрудники НКВД, лица, прибывшие из Восточных областей СССР, а также национальные меньшинства, которые согласно плану, подлежали физическому уничтожению в момент восстания»[43].

Всего в 1939—1941 гг., по данным советских органов госбезопасности, на Западной Украине было арестовано, захвачено в плен или убито 16,5 тыс. членов националистических организаций. ОУН, однако, сумела сохранить достаточные силы для того, чтобы после вторжения Германии в СССР приступить к масштабной реализации своего плана антисоветского восстания[37].

После нападения 22 июня 1941 года Германии на СССР, вслед за фронтом, быстро двигавшимся на восток, были отправлены, сформированные бандеровцами так называемые «походные группы», маршрут продвижения которых был заранее согласован с абвером. Эти группы выполняли функции вспомогательного оккупационного аппарата, они захватывали населённые пункты и формировали в них украинские органы местного самоуправления. В населённых пунктах, находившихся дальше от линии фронта, националисты распространяли листовки с призывами уклоняться от мобилизации и не помогать Красной Армии. Многие местные жители, мобилизованные в РККА, сами дезертировали и переходили к оуновцам. С приходом немецких войск местное население активно помогало им в преследовании попавших в окружение красноармейцев[37].

 
Парад украинских националистов в Станиславе (ныне Ивано-Франковск) в честь визита генерал-губернатора Польши рейхсляйтера Ганса Франка, октябрь 1941 г.

30 июня 1941 во Львове, на многотысячном митинге в присутствии нескольких немецких генералов, ОУН (б) провозгласило Акт возрождения украинской государственности: «Украинская национальная революционная армия создаётся на украинской земле, будет бороться дальше совместно с союзной немецкой армией против московской оккупации за Суверенную Соборную Украинскую Державу и новый порядок во всём мире»[44]. Ядром этой армии должен был стать созданный 25 февраля 1941 года с санкции руководителя абвера адмирала Вильгельма Канариса «Украинский легион». В оуновских документах это формирование фигурирует под названием ДУН (Дружины украинских националистов), состоявшие из группы «Север» (батальон «Нахтигаль» под руководством Романа Шухевича) и группы «Юг» (батальон «Роланд» под руководством Рихарда Ярого). Однако Акт провозглашения Украинского государства вызвал крайне негативную реакцию руководства Третьего рейха. 5 июля в Кракове был арестован Бандера, 9 июля во Львове — Ярослав Стецько. Бандера предстал перед берлинскими чинами, где от него потребовали публичной отмены «Акта возрождения». Не добившись согласия, Бандеру поместили в тюрьму, а начале 1942 года — в концлагерь Заксенхаузен, где он содержался до осени 1944 года[45].

Во время пребывания в селе Юзвин в Винницкой области военнослужащие батальона «Нахтигаль» узнали про аресты лидеров ОУН(б). В сложившейся ситуации Шухевич направил в адрес верховного командования вооружённых сил Вермахта письмо, в котором указал, что в «результате ареста нашего правительства и лидера легион не может больше пребывать под командованием немецкой армии»[46]. 13 августа 1941 года «Нахтигаль» получил приказ передислоцироваться в Жмеринку, где на железнодорожном вокзале солдат разоружили (оружие вернули в конце сентября[47]), оставив при этом личное оружие офицерам. После этого под охраной немецкой жандармерии их перевезли в Краков, а затем в Нойхаммер (современный Свентошув в Польше), куда батальон прибыл 27 августа[48].

21 октября 1941 года украинские личные составы «Нахтигаля» и «Роланда» были объединены в одно подразделение[49]. К концу октября 1941 года образованный таким образом «Украинский легион» в составе около 650 человек был перебазирован во Франкфурт-на-Одере, где с 25 ноября с его членами началось заключение индивидуальных контрактов на службу в германской армии сроком на 1 год — с 1 декабря 1941 по 1 декабря 1942 г.

С осени 1941 ОУН(б) уделяли внимание наполнению украинской вспомогательной полиции своими сторонниками не только на западе, но и на востоке Украины. Националисты должны были пройти у немецких оккупантов военную подготовку, чтобы потом дезертировать с оружием. Именно подразделения украинской полиции (4−6 тыс.) стали костяком для формировавшейся весной 1943 г. Украинской Повстанческой Армии (УПА)[50].

Успехи немецкой армии и быстрое продвижение на восток к середине сентября 1941 года позволили Гитлеру окончательно отвергнуть идею «независимого украинского государства». К наиболее активным членам ОУН(б) на оккупированных территориях были применены репрессии. В сентябре была арестована большая часть лидеров «походных групп», части удалось уйти в подполье и начать создание сети ОУН по всей Украине[51]. К ноябрю 1941 отношения ОУН(б) и Германии накалились на столько, что 25 ноября 1941 вышла секретная директива немецкой полиции «014-USSR», в неё указывалось, что бандеровцы готовят восстание в рейхскомиссариате, и что все они должны быть задержаны, допрошены, и ликвидированы как мародёры[52].

1942

К концу марта 1942 «Украинский легион», где Роман Шухевич был заместителем командира, был направлен в Белоруссию в ведение 201 охранной дивизии полиции и СД. За 9 месяцев пребывания на временно оккупированной территории Белорусской ССР, по собственным данным, «Украинский легион» уничтожил более 2000 советских партизан, потеряв 49 человек убитыми и 40 — ранеными.

В апреле 1942 на проходившей под Львовом второй конференции ОУН(б) было указано на «скорую возможность вооружённой борьбы за украинскую государственность в подходящее время», когда или СССР потерпит поражение, или Германия истощит свои силы в войне. Одним из приоритетных заданий определялось создание собственных вооружённых сил в виде широкого всенародного движения, не допуская при этом партизанщину. Вооружённая борьба против немецких оккупантов откладывалась на неопределённый срок, до времени наступления истощения сил немцев. Основными задачами ставилась борьба против «московско-большевистских влияний», «пропаганды партизанщины», «оппортунистов» из ОУН(м) и УНР, основная роль в приведении в жизнь данных решений возлагалась на СБ-ОУН. На момент конференции бандеровцы считали партизанскую войну бесполезной тратой человеческих жизней. Не партизанская война, а «национальная революция», по их мнению, должна была освободить Украину. В 1941-42 гг. какого-нибудь заметного партизанского движения на Западной Украине не было вовсе. Немногочисленные диверсионные отряды НКВД, забрасываемые с воздуха на парашютах или проникавшие на Волынь через леса белорусского Полесья, незамедлительно уничтожались, чаще всего — при активном содействии местного населения. До конца 1942 г. руководство ОУН-Б склонялось к мысли, что в советско-германской войне выиграет Третий Рейх[53].

Если исходить из немецкого документа «BA R 58/222» от 23 октября 1942 года, бандеровцы относились к немцам враждебно, и что в их пропаганде все больше сходит на нет призыв к борьбе с СССР он направлен практически исключительно против нацисткой оккупационной власти[54]. На противостояние ОУН и Германии так же указывает документ «054-PS» от 7 октября 1942 года, там немцы обозначают движение Бандеры как «враждебно настроенную группу»[55].

В октябре 1942 года состоялась «Первая войсковая конференция ОУН(б)», на которой было принято решение о переориентации ОУН-Б с Германии на западных союзников[56]. Здесь же был принят ряд решений, касающихся национальных меньшинств, однако основным вопросом конференции стало создание украинских вооружённых формирований и начала вооружённой борьбы с немцами и другими «оккупантами украинских земель».

1 декабря 1942 года истёк срок годичного контракта военнослужащих «Украинского легиона», однако, никто из них не согласился подписать новый контракт. После чего подразделение было расформировано, а его бывших солдат и офицеров начали перебрасывать обратно в дистрикт Галиция Генерал-губернаторства. Во Львове рядовых участников батальона уволили со службы, а офицеров поместили под арест до апреля 1943 года. Некоторым из них — в том числе Роману Шухевичу — удалось скрыться ещё во время конвоирования во Львов[57].

В то же время во Львове собралась «Вторая военная конференция бандеровского ОУН», на которой было принято решение об ускорении работы по созданию вооружённых формирований ОУН. В итоговом документе также подчеркивалось, что советская власть скоро вернётся на украинские земли и что «всё боеспособное население должно стать под знамена ОУН для борьбы против смертельного большевистского врага».

В целом тезис: «в то время, когда на востоке ещё стоят миллионные большевистские армии, любая наша вооружённая акция против немцев была бы помощью Сталину» отображал основную направленность действий ОУН(б) в декабре 1942 [58]. Однако в конце 1942 года Краевой провод ОУН на Волыни открыто выступал в своих листовках, адресованных населению, с антинемецкими лозунгами, однако конкретных антинемецких призывов (вроде тех, которые появятся позже — вступать в УПА) ещё не было[59].

Формирование

Название «Украинская повстанческая армия» первоначально использовала другая националистическая структура под руководством Тараса Бульбы-Боровца, сотрудничавшего с Правительством УНР в изгнании (ДЦ УНР). В августе 1941 года в Олевске (Украинское Полесье, ныне Житомирская область) приняло присягу сформированное им подразделение «Полесская Сечь». Но немцы после непродолжительного сотрудничества потребовали от Боровца ликвидации группировки, следовательно УПА — Полесская сечь начала борьбу и против немцев. В декабре 1941 года от второй части названия отказались и осталось «Украинская Повстанческая Армия» (УПА). Наиболее значительной операцией УПА (бульбовцев) было взятие под контроль 19 августа 1942 года Шепетовки — крупного железнодорожного узла. С Бульбой сотрудничали члены ОУН под руководством Андрея Мельника, у которых были свои военные лагеря на Волыни[60].

С осени 1942 года на Полесье и Волыни начали параллельно создаваться вооружённые отряды ОУН (б), возглавляемые Дмитрием Клячкивским, которые вскоре также примут название «УПА»[61][62]. Изначально новое вооружённое формирование планировалось назвать «Украинская освободительная армия», но в первоначальный период эти отряды именовались «вооружёнными подразделениями самостийников-державников» (ОУН(б) изменила своё название на ОУН-СД ещё летом 1942)[63].

После разгрома германских войск и их союзников в Сталинграде и с приближением Красной армии к созданному на части временно оккупированной территории Украинской ССР рейхскомиссариату Украина активность советских партизан на его территории значительно возросла. Зимой 1942-43 сюда перебазировались два крупных партизанских соединения с территории временно оккупированной Белорусской ССР, составлявшей часть рейхскомиссариата Остланд. Как отмечает немецкий историк Тимм Рихтер: «Просачивание красных партизан на украинскую территорию существенно форсировало развитие УПА, ведь именно они являлись смертельными врагами украинских националистов. Поэтому стычки с партизанами и наступающей Красной Армией были гораздо ожесточеннее, чем с немцами»[64]. Всё большая часть населения ассоциировала советских партизан с защитниками от немецких оккупантов, в то время как ОУН(б) всё больше теряла свою популярность[65].

Обстоятельства вынуждали её действовать. 17-23 февраля 1943 в селе Тернобежье Олевского района Львовской области на III конференции ОУН было принято решение об активизации деятельности и начале вооружённой борьбы. В резолюции конференции говорилось: «1942 был на Украине годом упорной и упорной борьбы украинского народа за Украинское Самостоятельное Соборное Государство. Она проходила в условиях беспощадного гнета и порабощения украинского народа немецкими оккупантами, среди стараний сделать из него раба на собственной земле и уничтожить как нацию, и среди повторных попыток московского красного и белого империализмов разложить украинский народ и приготовить почву для его нового политического и экономического порабощения. Пребываем в положении, в котором предпосылкой организации всех политических и национальных сил Украины к борьбе против московско-большевистского империализма и присоединения к ней всех внешнеполитических сил, в частности порабощенных народов, является борьба украинского народа против немецкого империализма»[66][67].

Николай Лебедь, руководивший ОУН(б) в отсутствие Бандеры, отрицательно относился к подготовке к массовому вооружённому восстанию, в связи с неготовностью подполья (нехватка оружия, командных кадров и пр.). Несмотря на это большинство собравшихся выступили за начало активных действий. Но призывы Михаила Степаняка (руководитель ОУН в дистрикте Галиция) к развёртыванию широкомасштабного вооружённого восстания против германских оккупационных органов не нашли общей поддержки. Большинство членов конференции поддержали Романа Шухевича и Дмитрия Клячкивского, по мнению которых воевать надо было прежде всего против советских партизан и поляков. Борьба же против нацистов — второстепенна и должна носить характер «самообороны украинского народа». На эту борьбу возлагалась ещё одна важная задача: добыча оружия, снаряжения и боеприпасов. В то же время некоторые вооруженные подразделения ОУН-Б переходят к активной борьбе с немцами. Руководитель ОУН в Ровно Сергей Качинский («Остап»), ставший еще в июле 1941 г. командиром созданного «Первого куреня Украинского войска им. Холодного Яра» и командир первой роты УПА Григорий Перегиняк («Долбежка», «Коробка») погибли в боях с немцами в конце зимы 1943 года[68].

На третьей конференции ОУН(б) были окончательно решены вопросы создания УПА и определены главные враги украинского освободительного движения (нацисты, поляки и советские партизаны)[69]. После завершения конференции ОУН (б) пережила внутренние изменения. Члены главного провода ОУН (б) все чаще обвиняли Николая Лебедя в авторитарности в методах управления. 11-13 мая 1943 года на собрании главного провода Николай Лебедь был отстранен от руководства. Высшей властью стало Бюро Провода во главе с Зиновием Матлой, Дмитрием Майивским и Романом Шухевичем. Первым среди равных, фактическим главой ОУН, стал Шухевич. Создание Бюро Провода можно было бы расценить как шаг отклонения ОУН от крайне правой риторики, если бы не дальнейшее развитие событий, когда Шухевич сосредоточит в своих руках три важнейших поста — главы ОУН, командующего УПА и секретаря УГВР[70]. Шухевич также снял с поста краевого проводника ОУН на ЗУЗ Михила Степаняка, бывшего сторонника Николая Лебедя (оба они выступали противниками вооруженных акций против польского населения). Его сменил Василь Охримович («Филипп», «Грузин», «Кузьма»)[71].

В лесах на момент проведения III конференции ОУН уже активно действовали отряды УПА Тараса Боровца. Они не подчиняются ОУН(б), потому что не желают участвовать в массовых убийствах поляков и подчиняться Бандере. 22 февраля представители ОУН (б) встретились с главой Полесской Сечи для обсуждения совместной деятельности. Однако ни эта, ни вторая встреча, состоявшаяся 9 апреля, не принесла желаемого результата ни одной из сторон. Один из украинских исследователей деятельности УПА («Полесская сечь») Аркадий Жуковский даже считает, что именно уничтожение польского населения бандеровскими формированиями, взявшими название УПА, заставило атамана отказаться от этого названия, чтобы таким образом отмежеваться от подобных действий[72].

Ряды УПА в период с 20 марта по 15 апреля 1943 пополнило от 4 до 6 тысяч сотрудников вспомогательной полиции. Бывшие полицейские, дезертировавшие и немецких частей перешедшие в УПА по приказу бандеровской ОУН, вместе с полицейскими из интегрированных отрядов Боровца и ОУН (м), а также других полицейских подразделений, составляли к концу 1943 года приблизительно половину всего состава УПА[73].

В 1943 году на Волыни существовали целые так называемые «Повстанческие республики» — регионы с которых были изгнаны нацисты, и учреждены оуновские администрации. Примером одной из таких «республик» была Колковская. Она просуществовала с апреля по ноябрь 1943[74][75]. Немецкая полиция на Волыни в тот период насчитывала всего 1,5 тысяч человек. Колки были захвачены УПА без сопротивления после того, как большая часть местных полицейских перешли в УПА и небольшой отряд немецких полицейских покинул город. Отрядами УПА в Колковской республике командовали Николай Ковтонюк и Степан Коваль, которые ранее руководили полицией в Луцке и стали организаторами УПА на Волыни после массового перехода луцких полицаев в УПА в марте 1943 г. Сохранившиеся архивы полиции показывают, что под руководством обоих будущих командиров УПА, их подчиненные принимали участие в уничтожении гражданского населения, евреев и советских военнопленных[76].

В апреле 1943 немцы начали формирование Стрелковой дивизии СС «Галиция» из галицийских добровольцев дистрикта Галиция Генерал-губернаторства, а также в райхскомиссариате Украина — и «Украинской Освободительной Армии» — (укр. УВО) из восточных украинцев — преимущественно военнопленных[77]. По мнению украинского диаспорного историка Владимира Косика, созданию дивизии СС «Галиция» с самого начала активно противилась ОУН(б), протестуя против мобилизации наиболее активных национальных элементов немецкой стороной[78], Однако, как показывают более пристальные исследования и воспоминания самих членов дивизии, дело обстояло сложнее. В ОУН-Б были разные мнения относительно дивизии. Часть руководства, включая Романа Шухевича, выступала за то, чтобы националисты шли служить в дивизию для получения военной подготовки. Другие, включая проводы ПЗУЗ (Северо-западные украинские земли) и ПУЗ (южные украинские земли), выступали против. В результате было принято компромиссное решение: публично ОУН осуждала дивизию, но для получения военной подготовки и влияния в дивизии проводила туда свои кадры[79]. После битвы под Бродами, УПА формировала свои ряды из бывших уцелевших членов дивизии. Всего ряды УПА пополнили до 3000 человек[80].

К 1 мая 1943 была создана Главная команда УПА, которую возглавлял Василий Ивахив, 13 мая 1943 он был убит в бою с немцами в селе Черныж, неподалёку от села Колки[81]. После его гибели Главную команду УПА возглавил Дмитрий Клячкивский. По его приказу вооружённые подразделения «самостийников-державников» стали именоваться Украинской повстанческой армией (УПА) в конце мая 1943[82].

В июне 1943 в УПА была создана военно-полевая жандармерия и служба безопасности (СБ)[83]. Последней принадлежала особая роль в уничтожении врагов ОУН и украинской государственности. Начиная с октября 1943 г. СБ на Волыни подчинялась Военному штабу Главного командования УПА. Главной единицей СБ был район. Районный руководитель СБ сам решал, кто является врагом. При этом его действия были практически никому не подконтрольны. Члены СБ часто совмещали свои посты по линии СБ с постами в ОУН и УПА[84].

В Галиции в первой половине 1943 года полноценные вооружённые силы украинских националистов ещё не существовали. Летом-осенью 1943 ситуация изменилась. В июле, в связи с рейдом на территорию Галиции соединения советских партизан под командованием Сидора Ковпака, а также по причине мобилизации оккупантами западноукраинской молодежи в дивизию СС «Галиция», украинские националисты Галиции стали создавать Украинскую народную самооборону (УНС). В начале 1944 года УНС влилась в УПА, получив называние УПА-Запад и руководителя — Василия Сидора.

После проведения III чрезвычайного большого сбора ОУН произошла первая крупная реорганизация структур УПА. 27 августа 1943 Главная команда УПА издала указ, согласно которому все члены УПА теперь именовались казаками и делились на три группы: казаки-стрельцы, подстаршины и старшины. Вводились воинские звания и ранги — подстаршинские, старшинские и генеральские.

Осенью 1943 года была проведена І Конференция ОУН после ІІІ Съезда. На конференции Роман Шухевич предложил выступить против немцев, чтобы дать возможность бойцам УПА закалить себя в бою, а уже потом начать выступление против Красной Армии[85].

В сентябре 1943 состоялась массовая «добровольно—принудительная» мобилизация мужского населения в районах, контролируемых УПА[86].

В ноябре 1943 в УПА был создан Главный военный штаб в главе с Дмитрием Грицаем. Начальником тыла стал Ростислав Волошин, начальником политического отдела — Иосиф Позычанюк. Был также создан генеральный округ УПА-Юг.

В декабре 1943, согласно инструкции Главного военного штаба и Главной команды УПА «О военных званиях и функциях», личный состав УПА состоял из: а) рядовых; б) подстаршин; в) старшин; г) генералов. Вводились боевые награды: Бронзовый крест боевого отличия, Серебряный крест боевого отличия (I и II ступени), Золотой крест боевого отличия (I и II ступени).

27 января 1944 Дмитрий Клячкивский становится командиром УПА-Север, а Роман Шухевич — главнокомандующим УПА. УПА-Восток так и не была окончательно создана, поскольку быстрое наступление Красной армии на рубеже 1943—1944 гг. не позволило создать более мощные повстанческие структуры в этом округе[87].

К началу 1944 года УПА достигла своего могущества. Выдвигались самые разные соображения относительно численности её бойцов на тот момент: от 40 до 300 тысяч[88].

УПА также продолжала расширяться территориально. В июле 1944 года — в аккурат к приходу Красной армии, в Черновицкой области была создана Буковинская Украинская Армия Самообороны (БУСА), которая на тот момент насчитывала 800 человек. Вскоре БУСА была реорганизована, став частью военного округа «Говерла» в УПА-Запад (Тактический участок № 20 «Буковина»)[89]. Закарпатье до 1945 г. не входило в территориальную структуру УПА. В 1939–1944 гг. оно находилось в составе Венгрии, которая стремилась инкорпорировать этот регион. Поэтому УПА ограничивалась отдельными рейдами в Закарпатье уже после изгнания венгров оттуда.

 
Территориальная структура УПА. 1944 год

С 1944–1945 гг. важным источником пополнения отрядов УПА служили истребительные батальоны — группы западноукраинских крестьян, вооружённых коммунистами для борьбы с УПА. Многие попросту не хотели воевать против них и переходили в их ряды, либо, даже если воевать хотели, были тем противником, которого можно было легко разгромить и разоружить.

Темой исторических дискуссий является дата создания УПА. В эмигрантской украинской литературе присутствует тезис о том, что УПА возникла 14 октября 1942 года, когда глава ОУН в Ровно Сергей Качинский (псевдоним «Остап») сформировал первый вооружённый отдел ОУН-Б в районе города Сарны. Это утверждение плавно перекочевало и в ряд современных украинских работ, а также в российскую историографию. Возникла эта дата ещё в 1947 году в «юбилейном» приказе главы УПА Романа Шухевича, стремившегося в пропагандистских целях «увеличить» период существования Повстанческой армии. Дата 14 октября выбрана не случайно, поскольку на этот день приходится казачий праздник Покрова. Украинский историк Владимир Косик, опираясь на найденный в Бундесархиве отчет немецкой армии, в котором сказано: «Согласно сообщению главнокомандующего вермахта в Украине за 16 октября 1942 украинские националисты впервые объединились в районе Сарн в большую банду...», также утверждает, что именно осенью 1942 года вооруженные отделы ОУН (б) начали сливаться в крупные соединения, создавая УПА[90].

Однако, несмотря на примечательность торжественной даты, некоторые исследователи оперируют достоверными фактами, которые свидетельствуют, что в 1942 году Украинская Повстанческая армия существовала только в проектах и переносят период основания на четыре или пять месяцев вперёд, поскольку как уже упоминалось раньше, тогдашний глава провода ОУН-Б — Николай Лебедь негативно относился к созданию повстанческих отрядов, а официальная санкция на развитие партизанской борьбы была дана только в феврале 1943 года на III конференции ОУН(Б)[91]. Это кстати, признавали и бандеровцы. Например, в «победном» приказе мая 1945 года, тот же Шухевич писал, что повстанцы получили в руки оружие зимой 1943 года[92]. Немецкие документы также указывают на то, что в течение 1942 года ОУН-Б не проводила никаких активных боевых действий и что её активное вооружённое выступление на Волыни и Полесье началось в марте 1943 года[93]. Единственные заметные вооружённые столкновения, произошедшие в 1942 году — перестрелка при захвате СД подпольной типографии в Харькове 17 октября, которая окончилась арестом 11 боевиков ОУН[94] и перестрелка с бандеровцами во Львове 27 ноября 1942 года, в которой погиб штурмшарфюрер СС Герхард Шарфф, а другого эсэсовца ранили[95].

Структура

УПА представляла собой партизанскую армию, которая имела трофейное вооружение (в основном, немецкое и советское оружие), амуницию, жёсткую дисциплину, военную тактику, службу безопасности, агентуру, разведку, контрразведку и т. д.[96]. За все время своего существования УПА применяла тактику диверсий, неожиданных атак на врага и старалась избегать крупных сражений.

УПА формировалась из многих социальных слоёв общества. Там присутствовали крестьяне (составляли наибольшую прослойку в УПА), рабочие, интеллигенция. Основу УПА составляли бывшие легионеры расформированных спецбатальонов «Нахтигаль» и «Роланд», шуцманшафт-батальона — 201, а также члены украинской вспомогательной полиции.

УПА делилась на четыре Генеральных военных округа: УПА-Север (Волынь и Полесье), УПА-Запад (Галиция), УПА-Юг (Подолье), УПА-Восток практически не существовала. На этом поприще действовали лишь единичные повстанческие части. Разделение УПА на ГВО официально состоялось в декабре 1943 года[97].

В группу УПА-Север входило 4 военных округа — «Туров», «Заграва», «Богун» и «Тютюнник». Они охватывали территорию Волынской, Ровненской, Житомирской и западную часть Киевской областей. УПА-Север также оказывала влияние на южные районы Брестской и Пинской областей Белоруссии, где проживала значительная часть украинского населения.

Группа УПА-Запад, состояла из 6 военных округов — «Башта», «Буг», «Лисоня», «Говерла», «Маковка» и «Сян». Её деятельность распространялась на территории Львовской, Станиславской, Тернопольской, Черновицкой и Дрогобычской областей, а также на некоторые восточные районы Польши (Перемышльский, Холмский, Замостский и Санокский повяты). Планировалось также ввести военные округи «Сучава» и «Срибна», которые должны были охватывать территорию Буковины и Закарпатской области, однако находились только в стадии организации. Вследствие, в ноябре 1944 были присоединены к округу «Говерла».

Группа УПА-Юг состояла из трёх военных округов — «Холодный Яр», «Умань» и «Винница». Она действовала на территории Каменец-Подольской и Винницкой области, на севере Тернопольской, а также в южной части Киевской, Ровненской и Житомирской областей.

Под контролем УПА-Восток была северная часть Киевской и частично, Черниговской областей. Этот округ был всё время слишком близок к линии фронта. Из-за отсутствия времени и постоянных атак советских войск полностью завершить создание округа повстанцы не сумели (не были даже предварительно назначены командующие округами). Вследствие этого к округу часто относят только независимые повстанческие боевые единицы. После возвращения в эти области Красной Армии, группа УПА-Восток организационно прекратила своё существование, действовавшие там несколько вооружённых групп бежали в Тернопольскую область и влились в округ «Богун» под командованием Петра Олейника.

Организационно УПА состояла из батальонов («куреней» по 300—500 бойцов), рот («сотен» по 100—150 бойцов), взводов («чот» по 30-40 человек) и отделений («роев» по 10 человек).

Самой сильной стороной УПА являлся её личный состав. Подавляющее большинство бойцов осознанно разделяли идеи украинского национализма. Свыше 60 % бойцов составляла сельская молодежь, превосходно ориентировавшаяся в своих родных местах и имевшая связи среди населения. Боевые навыки многие будущие члены УПА приобретали во время службы в польской армии перед Второй Мировой войной, а затем в различных формированиях нацистской Германии. Однако были у УПА и очевидные слабости. Она, как и любое повстанческое движение, испытывало тяжелую нехватку оружия. Вооружение повстанцы частично подбирали на полях боев, частично захватывали в бою у противника или при его разоружении, частично получали от перебежчиков-коллаборационистов. В первой половине 1944 г. некоторое количество оружия они получили от немцев и венгров[98].

УПА имела систему школ для подготовки офицерского и младшего командирского состава, госпиталей, оружейных мастерских, складов и т. д. Впрочем, по ходу расширения советских антипартизанских операций на Украине все эти структуры все больше перемещались в подполье, что отражалось на эффективности их работы[99].

Важнейшую роль для УПА играла конспирация. В своей деятельности бандеровцы использовали опыт Ирландской республиканской армии. Все члены боевых подразделений имели псевдонимы, которые часто менялись. Связь между отрядами осуществлялась через проверенных связных. Как правило, повстанцы из разных подразделений не знали друг друга в лицо. Приказы и донесения передавались через миниатюрные записки, сделанные карандашом на папиросной бумаге. Они закатывались, прошивалась ниткой и запечатывалась свечным парафином. Оставляли их в условном месте[100].

Главным ноу-хау ОУН-УПА были подземные схроны. Систему тайных убежищ начали создавать ещё в 1944 году в ожидании прихода советских войск. Схроны бывали разных видов: склады, пункты радиосвязи, типографии и казармы. Строились они по принципу землянок с той разницей, что вход был замаскирован. Как правило, входом в схрон служил пень или ящик с землёй, в который сажали молодое дерево. Вентиляцию выводили через деревья. Для создания подземного бункера на территории села или деревни оуновцам приходилось быть более изобретательными. Вход в укрытие они маскировали под кучи мусора, стога сена, колодцы, собачьи будки и даже могилы. Всего за время существования УПА было построено 10 000 схронов[101].

По конфессиональному составу, бойцы УПА были преимущественно греко-католиками (униатами). Митрополит Украинской Греко-католической Церкви Андрей Шептицкий то осуждал УПА за террор и аморальное поведение, то поддерживал их деятельность. Однако никакого предпочтения греко-католицизму бандеровцы не отдавали, относясь с уважением и вниманием также к Украинской автокефальной православной церкви. Резко негативно относились националисты к Русской Православной Церкви, считая её инструментом московского империализма. В УПА служили военные священники — в зависимости от региона либо православные, либо греко-католические. Они не водили в штат формирований Повстанческой армии, но постоянно находились при старшинских и подстаршинских школах, временно — в некоторых боевых отрядах.

Численность

Общее количество бойцов УПА, за весь период её деятельности (1942—1956 гг.) — предмет исторических дискуссий. Зачастую разница в численных показателях определяется методикой проведения подсчётов и использование авторами той источниковой базы, которая подтверждает предложенную ими концепцию. Субъективный подход в большинстве случаев диктуется политическими предпочтениями. Для российских и польских историков обычно характерно приуменьшение (до 10-20 тыс.)[102]. В случае принадлежности историков к ОУН наблюдается сильное завышение численных показателей (от 200 до 500 тыс. человек и даже до 1 миллиона[103]). Это характерно для работ, опубликованных представителями украинской диаспоры, в частности, Петра Мирчука, Николая Лебедя и других. Они обосновывают исключительную роль ОУН в политической жизни населения западноукраинских областей и призваны подтвердить тезис о массовой поддержке Украинского освободительного движения[104]. Комиссия Национальной академии наук Украины (1997—2004) назвала число от 25 до 100 тыс. человек в разные периоды[105]. Примерно такую же оценку дал в 2015 году Украинский институт Национальной памяти[106]. Некоторые исследователи считают и число 100 тыс. сильно заниженным. Так, по данным НКВД УССР, за период с февраля 1944 по январь 1946, как результат борьбы с УПА — 103 313 повстанцев было убито, 15 959 — арестовано, ещё 50 тыс. пришло с повинной, что в общем составляет 169 тыс. человек[107]. Учтя то, что в это число могли попасть люди, не причастные к деятельности УПА, все равно численность УПА была больше 100 тыс. человек.

Известно, что на начало 1944 года УПА была самой многочисленной за все время своего существования. Исследователь из США Пётр Содоль называет число в 25-30 тыс. человек на тот период. Такого мнения придерживался и украинский историк-архивист Анатолий Кентий[108]. В то же время, по данным польского историка Владислава Филяра численность УПА весной 1944 года только в Галиции достигала 45-50 тыс. человек[109]. Но при этом большая часть численного состава УПА приходилось на УПА-Запад. Немецкие официальные документы приводили цифру в 100—200 тыс. человек на 1944 год[110]. Эта оценка часто встречается в работах историков на Западе. В немецком отчёте III фронтового разведывательного отдела «Восток» от 9 ноября 1944 общая численность УПА, УНРА и ОУН-М была в 500 000 человек[111]. Отчёт «УПА и отделы Власова», написанный оберштурмбаннфюрером Витиской 18 декабря 1944 г. подтверждает эту цифру такой репликой: «Пятисоттысячная УПА не желает подчиняться Власову»[112].

В письме Николая Подгорного в ЦК КПСС, датированного 25 сентября 1956 года, общие потери украинских националистов за период 1944—1945 гг. определены в количестве — 150 тыс. убитыми, 103 тыс. арестованными, то есть, более 253 тыс. человек[113]. Никита Хрущев в письме к Сталину, датированному июнем 1945, приводит следующие данные: «За период со дня освобождения западных областей от немецких захватчиков до 1 июня 1945 года было убито бандитов — 90 275, взято в плен — 93 610 и появилось с повинной 40395». То есть, общее количество потерь составило 224 280 человек[114]. Таким образом, есть основания полагать, что общая численность УПА весной 1944 составляла в районе 150-160 тыс. бойцов, из которых УПА-Север насчитывала около 70 тыс., а УПА-Запад более 80 тыс. человек[115]. Ссылаясь на советскую статистику, по последним подсчётам ряда украинских историков, за все время вооружённой борьбы во время Второй мировой войны и послевоенный период через УПА и подполье ОУН прошло свыше 400 тыс. человек[116][117]. Также не вызывает сомнений у украинских историков и тезис о массовом характере национально-освободительного движения на Волыни и в Галиции в годы Второй мировой войны.

В то же время по другим данным, взятым из записей командира УПА-Север — Дмитрия Клячкивского, количество бойцов УПА было значительно меньше. Во время перехода советско-германского фронта через Волынь и Полесье в округах УПА-Север и УПА-Юг насчитывалось 6920 человек, в апреле 1944 года — 6960, а в сентябре того же года (де-факто УПА-Юг уже расформировалась) произошёл резкий спад — до 2600 человек. Правда, в заметках и таблицах Клячкивского не было данных по УПА-Запад[118]. Украинский учёный — Иван Патриляк, ссылаясь на его записи, убежден, что ряды Украинской Повстанческой Армии в «пиковые» годы вряд насчитывали более 35 тысяч бойцов. А данные советской статистики, в частности, в отчётах НКВД, по мнению Патриляка зачастую сознательно преувеличены: «Неизвестно кого энкаведисты туда причисляли и где привирали. Более-менее точными могут быть только данные по захваченному оружию, которого в разы меньше, чем число убитых. Вероятно, они вносили в эти списки всех — и дезертиров, и тех, кто прятался от мобилизации в лесах, и крестьян, пережидавших переход фронта в лесах»[119].

Вооружение

Арсенал УПА, в силу специфики организации и тактики движения, состоял из легкого оружия, для обслуживания которого было достаточно одного человека. Условно такое оружие можно поделить на следующие категории:

  • Винтовки и карабины (российские системы Мосина и советская СВТ-40, немецкие системы Маузера и самозарядная винтовка конструкции Вальтера, венгерский М-43);
  • Пистолеты-пулемёты (советские ППШ-41, ППС-43, немецкие MP-35 и MP-40, венгерский 39М);
  • Ручные пулемёты (советский ДП-27, немецкие MG-34 и MG-42, венгерский 31М «Солотурн»);
  • Револьверы и пистолеты (российский револьвер системы Нагана и советский пистолет ТТ-33, немецкие Walther P38, Маузер С96 и Люгер);
  • Ручные гранаты (советские РГ-42, Ф-1, немецкие M-24 и M-39);
  • Холодное оружие (разнообразные кинжалы и ножи, часто самодельные).

Встречалось среди бойцов УПА и такие новинки вооружения, как StG-44, которые были выпущены только в 1944 г. в ограниченном количестве и использовались исключительно элитными отрядами вермахта и войск СС. Примечательно, что до 1944 г., когда Западная Украина была оккупирована нацистской Германией, в арсенале УПА доминировало оружие немецкого производства, после 1944 г., когда на эти земли возвращается советская власть — начинает преобладать советское оружие[120].

Техника

Бронетехника и авиация, не смотря на то, что захватывались повстанцами в качестве трофеев, не имели массового применения (в случае с авиацией — вообще применения как такового), ввиду отсутствия топлива, необходимых запчастей и соответствующих кадров для починки и управления указанными боевыми машинами. Однако в архивных документах упоминаются несколько случаев применения Украинской повстанческой армией танков. Так например в документах УПА, 8 октября 1943 г. во время боя с немцами на дороге Рафаловка-Владимирец (Ровненская область, Украина) украинские националисты завладели одним трофейным немецким танком. В декабре 1943 года, во время нападения подразделения УПА на село Купычев (Волынская область, Украина), аковцы захватили самодельный танк бандеровцев, который был создан на базе тягача СТЗ-5 и корпуса Т-26[121][122]. 3 трофейных танка имелось у сотни Макара Мельника («Коры»), 1 из них был подбит в селе Великие Цапцевичи 24 декабря 1943 во время атаки на венгров[123], а 2 других танка захватили советские партизаны в январе 1944[124].

Униформа

Хотя УПА и не была регулярной армией, её лидеры пытались одевать своих бойцов в униформу с характерными знаками различия и элементами снаряжения. На начальных этапах формирования повстанческой армии у её бойцов преобладала гражданская одежда. С расширением территории, контролируемой УПА, в руки повстанцев попадало огромное количество трофейных мундиров Вермахта, Красной армии, Венгрии, Польши, Румынии, и Словакии. У украинских националистов появилась возможность шить униформу самостоятельно. Была создана сеть подпольных фабрик на Волыни и Полесье для изготовления всего необходимого, в том числе и униформы. Изготовление униформы и обуви оплачивалось, в основном, продуктами питания и солью. Мелкие предприятия не могли справиться с необходимыми объёмами, так как не существовало условий для её массового изготовления. В начальный период использовались хозяйственные запасы ОУН(б), но основным источником их пополнения стало западноукраинское население[125][126][127].

Трофейные мундиры всех армий перекраивались под стандартную униформу УПА — а именно френч с отворотами и накладными карманами по немецкому образцу. С трофейных мундиров убирали все знаки отличия и пришивали украинские трезубцы. Встречались у повстанцев и комбинированные униформы, например немецкий мундир и советская пилотка и т.д[128]. Советские партизаны в одном из боев с повстанцами захватили документы, в которых находились проекты мундиров и отличий, которые разрабатывались для «УПА-Север»[127]. Предполагалось ввести полотняную блузу цвета хаки, которая имела накладные карманы с бантовыми складками и пристяжные манжеты из чёрной материи на рукавах. Старшинская блуза носилась поверх штанов, а подстаршинская — заправленной в штаны, притом первая имела два нагрудных и два боковых кармана, вторая — только нагрудные. Штаны «комбинезованые» предполагалось шить с двумя прорезными вертикальными карманами с клапанами и с завязками на низе штанин. Главным убором должна была служить полевая пилотка из белой или чёрной ткани с выпуклой кокардой впереди и треугольной белой нашивкой с соответствующим изображением: например, «головы тура», когда речь шла об униформе для волынских подразделений, в частности, для отдела ВО «Туры»[129].

Униформа дополнялась ремнями с самодельными пряжками, на которых изображался трезубец. Самым популярным методом изготовления пряжек было использование отстрелянных орудийных гильз. Зимой использовались шинели и зимние куртки. Во время операций и боевых задач уповцы одевали белые маскировочные халаты. В качестве головного убора служили шапки или перекрашенные советские каски, но уже в конце войны их заменили так называемой петлюровкой, или мазепинкой (фуражкой с отворотами).

Некоторое время использовалась система нашивок для отличий командиров. Роевой носил одну прямоугольную полоску, чотовой — две, сотенный — три, куренной — одну фауподобную нашивку, командир отряда — две, командир ВО (командир группы) — 3, краевой командир — Тризуб и одну фауподобную нашивку, главный командир — Тризуб и дубовый листок. С приходом советских войск и усилением системы конспирации нашивки были ликвидированы[130].

Военные звания УПА

В УПА была принята традиционная система рангов, базирующаяся на Прусском уставе. Существовали рядовые, подстаршинские, старшинские: генеральские ранги. За время существования УПА лишь трижды присваивались генеральские звания. Одновременно существовала система функциональных назначений: роевой, чотовой, сотенный, куренной, командир отряда или тактического подразделения, командир ВО или группы, краевой командир УПА, главный командир УПА.

  • Солдаты:
  • Подстаршины:
    • Вистун (Капрал);
    • Старший вистун (младший сержант);
    • Булавный (сержант);
    • Старший булавный (Старший сержант).
  • Офицерский состав (Старшины):
    • Хорунжий (Прапорщик);
    • Поручик (Лейтенант);
    • Сотник (Капитан);
    • Майор;
    • Подполковник;
    • Полковник.
  • Генеральный состав:
    • Генерал-хорунжий (Бригадный генерал);
    • Генерал-поручик (Генерал-лейтенант);
    • Генерал-полковник

Последние два звания никогда не были предоставлены в УПА.

Радиовещание

С 30 июня по 2 июля 1941 года в оставленном советскими войсками Львове действовала «Радиостанция имени Евгения Коновальца». 30 июня 1941 года именно этой радиостанцией было объявлено Акт восстановления Украинского Государства[131].

С октября 1943 года по 7 апреля 1945 года вблизи села Ямельница на Львовщине, УПА имели собственную подпольную радиостанцию «Самостийна Украина». Ежедневно радиостанция вещала на украинском, русском, французском и английском языках. Радиопередачи достигали не только территории Украины, но и Германии, Великобритании, Франции и Швейцарии[132].

Символика УПА

Бандеровское крыло ОУН, образованное в результате раскола в феврале 1940, стремилось выработать собственную символику, чтобы отличаться от ОУН (м) Андрея Мельника, которая использовала оуновский голубой флаг и герб с золотым трезубцем с мечом.

ОУН (б) утвердила красно-чёрный флаг в качестве эмблемы, а на II-м Большом Сборе ОУНР в апреле 1941 года постановила отказ от трезубца с мечом, и установление только «общенационального Тризуба Владимира Великого в форме, введенного Центральной Радой» и «своего отдельного организационного флага чёрной и красной краски. Уклад и обязательные пропорции будут приняты отдельной комиссией». Подобно тому, как ассоциируется сине-желтый флаг Украины с небом и пшеничным полем, националистами была задумана ассоциация и с красно-чёрным флагом УПА: если над пшеничным полем заходит солнце, то поле чернеет, а небо над ним приобретает красноватый оттенок. Таким образом символика УПА для националистов была флагом Украины на закате[133].

Идеология

Идеология вооружённого формирования, политически подчинённого ОУН, основывалась главным образом на двух публикациях: книга Дмитрия Донцова «Национализм» и книга Николая Сциборского «Нациократия». В своих книгах их авторы постулировали ультранационализм, то есть доминирование в стране этнических украинцев, антикоммунизм, антилиберализм, антипарламентаризм и тоталитаризм (независимым украинским государством должен был править лидер, назначенный националистическими элитами, а не политическими партиями). В формировании националистического сознания также сыграл важную роль «Декалог украинского националиста» 1929 года[134].

По мнению некоторых польских историков, таких как Гжегож Мотыка, идеологи ОУН и УПА открыто ссылались на фашистскую идеологию[135]. По словам Евы Семашко, УПА была террористической организацией, стремящейся создать тоталитарное государство[136].

Гимн

Гимн Украинской Повстанческой Армии назывался «Маршем украинских националистов», также известный как «мы родились в великий час» (по-украински: Зродились ми великої години). Песня, написанная Олесем Бабием, была официально принята руководством Организации украинских националистов в 1932 году[137].

УПА считала себе преемницей Украинских Сечевых Стрельцов, гимном которых была «Червона калина». Основателями Организации украинских националистов были лидеры УСС Евгений Коновалец и Андрей Мельник. По этой причине «Червона калина» часто использовалась Украинской Повстанческой Армией[138].

Неукраинцы в рядах УПА

Украинская повстанческая армия действовала в основном на территориях, заселённых этническими украинцами. Однако во время своей борьбы она неизбежно сталкивалась с представителями других наций, которых брала с свои ряды. ОУН изначально была настроена на сотрудничество с любыми нерусскими народами для совместной борьбы против СССР. Однако в 1941—1942 гг. в условиях подпольного существования ОУН возможностей для масштабного сотрудничества организации с неукраинскими народами Советского Союза не существовало. Они появятся позже, с созданием УПА[139][140].

При формировании УПА в начале 1943 в её состав попали представители других, помимо украинской, национальностей. Как правило, это были бывшие красноармейцы, сумевшие сбежать из германского плена либо же члены национальных формирований германской полиции порядка. Среди них был много тех, кто чисто случайно попадал в УПА и совсем не понимал особенности военно-политической ситуации в Западной Украине. Органы разведки УПА также отслеживали те подразделения Вермахта и Красной Армии, где возникали конфликты, связанные с межнациональными и религиозными проблемами. Формами воздействия на гражданское население иных национальностей были: распространение листовок, газет и другой печатной продукции, беседы, митинги, вечера вопросов и ответов, обращения и призывы[141]. Частично такие призывы возымели силу, и вскоре в УПА влилось значительно число неукраинцев. С сентября 1943 года начали создаваться национальные отделы УПА: узбекские, грузинские, азербайджанские, русские и.т.д. Их организатором стал бывший лейтенант Красной Армии Дмитрий Карпенко — «Ястреб». В УПА также встречались дезертировавшие немецкие солдаты и итальянцы[142].

Незадолго до вступления Красной армии на территорию Западной Украины, по версии эмигрантского историка Петра Мирчука в УПА насчитывалось 15 национальных отделов различной численности — от сотни до куреня[143][144]. Абсолютная численность солдат из национальных легионов УПА была не велика. В то же время национальные формирования на определённом этапе в некоторых районах составляли довольно существенную часть УПА. Радиограмма партизанского отряда Сабурова 15 февраля 1944 свидетельствовала: «40 процентов состава УПА на Волыни не являются украинцами. Среди них объявлялись ингуши, осетины, черкесы, турки, частично русские»[145][146]. Петр Мирчук оценивает количество бойцов УПА других национальностей в 20 тыс. человек[147]. Что же касается украинского состава, то согласно, анализу 118 биографических справок, опубликованных в справочнике американского исследователя Петра Содоля издательством «Пролог» в Нью-Йорке в 1994 г. 71% командиров УПА были родом из Галиции, 20% из Волыни, 1% из Буковины, 6% из Восточной Украины и 2% из других стран или место рождения, которых было неизвестно[148]. Эти данные исключают членов Украинского главного освободительного совета (УГВР), которые не являлись членами ОУН или УПА.

Уже к началу декабря 1943 г. отношение ОУН к национальным отделам УПА резко изменилось. Во «Временной инструкции в делах прочих национальностей (неукраинцев) на востоке Европы и Азии при УПА или находящихся на территории деятельности УПА» от 2 декабря говорилось, что национальные отделы при УПА националисты организовывали «для конкретных политических задач», поэтому отношение к ним военных команд УПА должно было быть согласовано с политическим центром «порабощенных народов» востока Европы и Азии. Формирование новых национальных отделов предписывалось остановить, а уже сформированные отстранить от боевых действий и разместить на территории так, чтобы изолировать от прочих национальных отделов, однако чтобы это не препятствовало доступу к национальным отделам политического центра (політичного осередка)[149]. 15 января 1944 г. комендант СБ штаба УПА-Север «Караспун» издал инструкцию «Прекратить ведение агитации в чужих подразделениях (шуцманы, казаки, добровольные отряды нацменов, военнопленные красноармейцы, красные партизаны, немцы, венгры, красноармейцы) с целью их перехода на сторону УПА. Тех, кто перейдет самостоятельно, не включать в отряды УПА. Держать их отдельно от подразделений, не раскрывать связей. Особое внимание обратить на перебежчиков — одиночек и малые группы… Всех передавать в органы СБ для проверки (обязательно)»[150].

С приближением советских войск опасность для «националов» в УПА возрастала, поскольку их существование облегчало советским спецслужбам внедрение своей агентуры. В приказе № 3/44 командирам УПА и руководителям и тыла в делах контрразведки ВО «Заграва» от 4 марта 1944 г. приказывалось особое внимание обратить на сексотов из нацменов — «туркменов, узбеков, белорусов и прочих»[151]. Поляки также рассматривались как сексотский элемент[151]. Такое изменение политики по отношению к вступлению «националов» в УПА, по всей видимости, было связано с тем, что, несмотря на провозглашённые лозунги, ОУН и УПА были организационно не готовы к вступлению большого количества солдат-неукраинцев в УПА. Иногда эти «национальные» отряды с приближением фронта переходили на сторону Советов. Тем, кто остался в рядах УПА, националисты грозили смертью. Результатом стало усиление внимания к этим «элементам» со стороны СБ и чистки, то есть физическое уничтожение неблагонадежных «элементов»[152].

В послевоенных публикациях ОУН с конца 1940-х годов можно встретить упоминания об участии евреев в рядах УПА — прежде всего в качестве медицинского персонала. С весны 1943 года УПА стала использовать для своих нужд евреев, части из них удалось спастись, однако большинство, очевидно, ожидало уничтожение. Следует учитывать, что курс на уничтожение евреев осуществлялся, в основном, силами СБ, а от большей части рядовых членов УПА убийства евреев скрывались [153][154]. В публикациях УПА 1950-х годов встречались упоминания и мемуары еврейки Стеллы Кренцбах, которая якобы состояла в УПА, а затем работала в МИДе Израиля. Однако позже выяснилось, что Стелла была по всей видимости вымышленным в целях пропаганды персонажем[155].

Военные действия УПА в условиях германской оккупации

УПА и немецкие войска

Сохранившиеся документы УПА содержат многочисленные упоминания о мелких боевых столкновениях с немцами, но отсутствует какая-либо информация о сражениях с крупными силами вермахта[156]. Окончательное решение о выступлении против немецких оккупантов ОУН-Б приняла на III конференции 17-21 февраля 1943 года[22]. Однако уже в первые дни этого месяца вооружённые отряды националистов осуществили ряд нападений на немецкие административные объекты. Считается, что первой антинемецкой акцией УПА была атака отряда Григория Перегиняка на полицейский участок в городке Владимирец в ночь с 7 на 8 февраля 1943 года[157].

Антинемецкий фронт ОУН и УПА, возникший в начале 1943 г. и просуществовавший до середины 1944 г., не получил приоритетного значения в стратегии повстанческого движения, имел временный характер и сводил боевые действия повстанческой армии против германских войск к формам «самообороны народа», трактуя германские войска как временных оккупантов Украины. По мнению украинских историков[158], основная идея партизанской борьбы УПА в состояла в сборе и накоплении сил и ресурсов для будущего восстания в момент взаимного истощения сил СССР и Германии, вызванного их войной между собой. Поэтому УПА в своих действиях против немцев и не ставила перед собой задачи нанесения им окончательного поражения. Антинемецкие действия УПА сводились, как правило, к недопущению их нападений на территорию, контролируемую повстанцами, к задачам недопущения принудительного вывоза местной молодёжи на работы в Германию, а также к ответным акциям в случае нападения немцев на позиции повстанческого движения. Тактика ОУН и УПА была, таким образом, ориентирована на избежание решительного столкновения с гитлеровскими оккупантами при условии их превосходства над силами освободительного движения[159].

Тем не менее, ко второй половине 1943 года вооружённые отряды ОУН(б) и УПА взяли под контроль значительную часть не контролируемых или слабо-контролируемых немецкой администрацией сельских территорий округа Волынь и Подолия рейхскомиссариата Украина. УПА провела сотни нападений на полицейские участки, обозы и склады вермахта, главным образом с целью захвата оружия, снаряжения и продовольствия. В немецких документах занятые повстанцами области характеризовались как «зараженные бандами районы». Размах боевых операций УПА на Волыни и Полесье практически привел к тому, что под контролем немцев остались населённые пункты и железные дороги, которые плотно охранялись[18].

 
Немецкая карта, отображающая территории, контролируемые УПА на Волыни. Надпись на карте на немецком: «Районы развития национал-украинского бандитского движения» 17.07.1943.

Так, в отчёте рейхскомиссара Украины Эриха Коха 4 апреля 1943 года о сельскохозяйственных потерях сказано следующее: «Нужно заметить, что на Волыни только два района свободны от банд. Особо опасны выступления национально-украинских банд в районах Кременец-Дубно-Костополь-Ровно. В ночь с 20 на 21 марта национально-украинские банды захватили в Кременецкой области все районные сельскохозяйственные пункты и полностью уничтожили один служебный пункт. При этом погибло 12 немцев-хозяйственников, лесников, солдат и полицейских. Хотя силы полиции и вермахта были немедленно предоставлены в распоряжение, до сего дня отвоевано только 2 района…»[160]. В немецком документе под названием «Национал-украинское бандитское движение», датированном 17 июля 1943 года говорится, что «Налеты и нападения происходят уже и в том числе в районах дислокации войск. Хозяйственные объекты систематически грабятся, угоняется скот, опустошаются продовольственные склады. Налет на строительную фирму и уничтожение молочной фермы в последние дни можно также записать на счет национал-украинских бандитов», в том же документе отмечалось: «В марте число серьезных нападений на госхозы и коммунальные предприятия в пяти районах Любомль, Владимир-Волынский, Горохов, Дубно и Кременец равнялось 8, в апреле — 57, в мае — 70. Особенно чувствительны были уничтожение важных лесопилок, сожжение многочисленных хозобъектов и налеты на железную дорогу», а также «В апреле благодаря операциям наших подразделений, в главном районе деятельности банд Березно — Людвиполь наступило временное успокоение, но зато в районах к югу от автомагистрали деятельность банд активизировалась. На это время приходятся многочисленные нападения на южную дорогу и посты жандармерии»[161].

20 марта 1943 года руководство ОУН (Б) издало секретные инструкции, приказывающие своим членам, которые присоединились к коллаборационистской Украинской вспомогательной полиции в 1941—1942 гг., дезертировать с оружием в руках и присоединиться к подразделениям УПА на Волыни. Дезертирства началась в марте и закончилась в середине апреля 1943 года. Полицейские покидали службу как с аванпостов в деревнях и посёлках, так и из крупных городов — Луцка и Ковелях. Покидая полицейские участки, дезертиры расстреливали немецкое командование. В Дубно, Кременце и Ковеле шуцманы-дезертиры выпустили заключённых из тюрем[162]. Часто предлогом для дезертирства было нападение на полицейское отделение или тюрьму отрядов УПА. Не все побеги закончились успешно, при попытке дезертирства были расстреляны части контрольно-пропускных пунктов в Здолбунове и Павурине. Всего в период с 20 марта по 15 апреля 1943 г. в ряды УПА переходит от 4 до 6 тыс. членов украинских «шуцманшафтов»[163].

Это событие также комментируется украинскими историками в положительном ключе, как пример борьбы украинских националистов с Германией[164]. Однако при этом некоторыми историками совершенно упускается из виду другой, более важный момент, — о степени ответственности Организации украинских националистов и верхушки украинских националистов в принятии в свою организацию и УПА людей, заведомо причастных к военным преступлениям[165] и являющихся воплощением коллаборационизма. Более того, служба в украинской полиции (даже в качестве коменданта) при немцах иногда рассматривалась как «живое участие в строительстве украинской Государственности», а комендант полиции одного из городов мог одновременно занимать и должность районного проводника ОУН в Ровенской области. В то же время стоит отметить, что в этот период в УПА брали кого попало, включая даже тех украинских полицейских, которые ранее совершали казни арестованных гестапо оуновцев[166].

В сообщении начальника Полиции безопасности и СД 19 марта 1943 года относительно действий «Полесской сечи» Бульбы-Боровца сказано: «В районе Сарны/Костополь действует бандеровская банда под началом украинца Боровца, который отвечает за партизанскую деятельность в ОУН-Б. Банда численностью примерно в 1000 человек не трогает местное население, а направляет свои действия против немецких учреждений и объектов»[167]. Немцы, также пытались дискредитировать УПА пропагандой, в немецких листовках, сбрасываемых с самолётов на территорию контролируемую УПА, повстанцев называли «сообщниками Москвы»[168][169].

5 июня 1943 года Генеральный комиссар округа Волынь-Подолье Генрих Шёне заявил на совещании в Ровно, что «Украинские националисты причиняют бóльшие сложности, нежели чем большевистские банды» и что «почти все государственные хозяйства находятся в руках банд. Железные дороги взрывают, по дорогах можно ездить только с конвоем. Наши силы не могут взять верх над бандами. Потому и население больше с нами не сотрудничает»[170]. Спустя две недели Шёне послал Альфреду Розенбергу записку: «Ситуация на Волыни побуждает меня снова указать на серьезность положения в этой части моего генерального округа. На Волыни нет ни одной области, не зараженной бандами. Особенно в западных областях — Любомль, Владимир-Волынск, Горохов, Дубно и Кремянец — деятельность банд приняла такие формы, что уже несколько недель можно говорить о вооруженном восстании, которое, разумеется, ещё не окончательно проявило себя»[171]. В отчёте отдела «Абвер Украина» датированном 15 сентября 1943 года упоминалось, что: «УПА борется не только с большевистской, а и с немецкой армией» и что «подразделения, имеющие также и конные отряды, хорошо вооружены и, в отличие от большевистских банд, дисциплинированы. Отряды УПА обращаются с местным населением корректно. Грабежи караются смертью. Большевистские банды были неоднократно ими разбиты. В августе большевистское руководство в ответ организовало скопление больших бандитских сил в районах Житомира»[172].

Летом 1943 года немцы предприняли против УПА крупную карательную облаву, которой руководил обегруппенфюрер СС Эрих фон дем Бах-Залевский. 7 июня военное соединение, насчитывавшее 10 батальонов мотопехоты и 10 000 немецких и польских полицейских при поддержке, артиллерии, 50 танков и 27 самолётов начало наступление на Волынь[173]. Однако оно провалилось, антипартизанские акции Бах-Залевского не смогли даже помешать УПА в проведении масштабной антипольской акции. В июле было отмечено 35 боёв; 24 — а августе; 15 — в сентябре. По данным украинского историка-эмигранта Льва Шанковского (укр. Лев Шанковський), за летние месяцы с немецкой стороны потери убитыми и ранеными составили 3000 человек, со стороны УПА — 1237 человек, со стороны мирного населения — 5000 человек[174][175]. 16 сентября 1943 в Киеве состоялась конференция представителей немецкого военного командования и Рейхскомиссариата Украины. Согласно докладу, сделанному на конференции, «Украинские банды» совершили 295 нападений в июле 1943, 391 — в августе; покушения и саботажи на железных дорогах: 682 в июле, 1094 — в августе; экономические саботажи: 119 — в июле, 151 — в августе[176][177].

О вооружённом конфликте немцев и УПА свидетельствуют отчёты советских партизан в 1943 году. Так, например, разведсводка № 57 Украинского штаба партизанского движения сообщает: «Кременецкий округ (Кременец, 60 км сев. Тернополя) 6 апреля 1943 года был объявлен на чрезвычайном положении ввиду того, что немцы в этом округе подвергались нападению украинских националистов „бандеровцев“. Немцы из многих населённых пунктов были вытеснены, и им удалось восстановить положение при помощи крупных карательных отрядов»[178]. Отряд имени Фёдора Михайлова сообщал в центр, что дело идёт до вооружённого восстания националистов, сообщалось, что «вооружённые силы бандеровцев исчисляются уже дивизиями», что на вооружении у них есть «винтовки, пулемёты, лёгкие пушки, бронемашины и даже танки»[179]. Василий Бегма 9 июля 1943 года в сообщении в центр писал: «26.6.43 г. в с. Хараимовка Деражнянского района (на карте нет) немцы вели бой с националистами, в результате убито 4 немца и 19 националистов. При выезде немцев из Хараимовки националисты послали против них засаду и убили 7 немцев»[180]. Он же 27 июля 1943 года сообщал: «В местечко Олыка (32 км вост. Луцка) Волынской области прибыло 2500 гитлеровцев, снятых с Восточного фронта, якобы для борьбы с националистами. Полиция отмобилизована»[181]. В своём дневнике участник Карпатского рейда соединения Ковпака — Семён Руднев 16 июня 1943 года отмечал: «Наконец мы попали в районы действия так называемых „бульбовцев“. Это одна разновидность украинских националистов, которые дерутся против немцев и партизан. Здесь же в этих районах находятся бандеровцы, тоже националисты, которые дерутся против немцев, бульбовцев и партизан. Многие эти банды вооружены хорошо, есть даже артиллерия и танки. Все эти националистические группы громят и поголовно уничтожают польское население. В связи с чем поляки бегут к немцам, а последние формируют из них полицию против националистов и партизан»[182].

Польские историки отмечают большую активность УПА в боях с польской вспомогательной полицией. Так например, в мае 1943 года немцы для борьбы против УПА перебрасывают из Белоруссии на Волынь 202-й батальон шуцманшафта, в составе которого находилось 360 человек. Этот батальон практически целиком и полностью состоял из поляков, он участвовал в боях против УПА в лесах вокруг Костополя и вел карательные акции против украинского населения за поддержку УПА[183][184]. В течение четырёх месяцев батальон потерял в боях с УПА 48 человек[185]. То, что акции УПА вели антигерманские акции, указывают также воспоминания польского полицейского из 202 батальона[186].

В июне 1943 года сторонниками ОУН(б) в Галиции были созданы отряды под общим названием «Украинская народная самооборона» (УНС). Первые бои против оккупантов начались в августе 1943. В зоне восстания оказались город Сколе и территории нынешнего Рожнятовского района (близ сёл Липовица и Суходол). Одновременно УНС вела бои с советскими партизанами Сидора Ковпака и отрядами польской Армии Крайовой[187].

 
Телеграмма высшего руководителя СС и полиции в рейхскомиссариате «Украина» обер-группенфюрера СС Ганса Прюцманна по поводу подавления «украинского национального восстания» на Волыни.

После ІІІ Чрезвычайного Съезда ОУН (Б) (на котором было принято решение о «стратегии борьбы на 2 фронта — против московского и германского империализма»), вооружённые стычки УПА с немцами продолжались. Однако, несмотря на поражения Германии на Восточном фронте, немецкое командование решило «навести порядок» у себя в тылу. Осенью 1943 года немцы предприняли новое наступление на районы, «зараженные националистическими бандами», которым командовал обергруппенфюрер СС Ганс Прюцман. В его телеграмме от 25 августа 1943 года в адрес Главнокомандующего территории группы армий «Юг» сообщалось: «В связи с тем, что рейхсфюрер СС отдал сильные отряды порученных мне войсковых частей в распоряжение фронта, я вынужден ограничиться остатками этих частей для подавления украинского национального восстания на Волыни. Поскольку на севере Украины возникают из-за этого большие неконтролируемые районы, то в ближайшем будущем следует рассчитывать на усиленное давление банд в южном направлении»[21][188]. В октябре-ноябре зафиксировано 47 боев отрядов УПА и около 125 мелких боев местных отрядов УНС (Украинская народная самооборона) с немцами. В результате боевых действий немцы потеряли около 1500 солдат, отряды УПА — 414 бойцов[189] (Гжегож Мотыка пишет, что эта цифра завышена[190]). В ходе осенних операций 1943 года были также ликвидированы повстанческие «республики» на Волыни. Для разгрома Колковской «республики» даже была проведена операция с участием авиации и артиллерии.

Следует отметить, что основным противником ОУН-УПА был Советский Союз. К концу 1943 года ОУН-Б взяла курс на максимальное сворачивание наступательных действий против немцев и начала копить свои силы на борьбу против СССР, это позволило местным руководителям повстанческой армии и руководителям низовых структур ОУН наладить связи с представителями немецкой оккупационной администрации и командирами частей вермахта[191]. Было принято решение увеличить численность УПА путём мобилизации населения и широко развернуть строительство схронов. Лишь после прихода советских войск следовало выступить против Советского Союза[192]. Но столкновения с немцами продолжались, например в донесении про ситуацию на Востоке № 934 от 5 января 1944 года сообщалось: «Бои наших сил с бандами, силы которых равняются взводу и батальону, в районе на запад от Винницы. В населенном пункте, находящемся за 25 км на юго-запад от Винницы, обнаружен штаб национальной украинской банды. Банда в количестве 200 человек в германской и венгерской униформе двигалась с севера станции Полонне на запад к Здолбунову и Шепетовки и была остановлена девятью взрывами»[193]. А в выдержке из месячного отчета немецкой военной полиции датированной маем 1944 года указывалось, что «Последнее время банды УПА в отдельных случаях насильственно действуют против немецких служащих вермахта в противовес недавней сдержанности»[194].

В отчёте 365 Главной полевой комендатуры 19 июня 1944 года отмечалось:

  • УПА поддерживает перемирие с вермахтом, так как видит в настоящее время более опасного противника в Советах. Из пропагандистских документов следует, однако, принципиально враждебное отношение УПА к немцам.
  • За отчетный период (с 16.05.44 по 15.06.44) в области произошло
    • Грабежей: 95, бандитских налетов: 129, убийств: 78, актов саботажа: 35, нападений на служащих вермахта: 37, боев: 30.
    • Собственные потери в боях с бандами. Убитых: 19, раненых: 42, попало в плен и пропало без вести: 15.
    • Потери врага. Убитых: 314, раненых: 3, взято в плен: 70[195].

18 августа 1944 года начальник штаба армии «Северная Украина» генерал Рудольф фон Ксиландер в документе, адресованном штабам армий и ОКВ, предписывал немцам не атаковать отряды УПА, если те не будут атаковать первыми. УПА, в свою очередь, соглашалась помогать вермахту разведданными и выводить немецких солдат за линию фронта. Это соглашение рассматривалось УПА как «тактическое средство, а не настоящее сотрудничество»[196]. Тем не менее, стычки между отрядами УПА и немцами продолжались, нередки были случаи нападения повстанцев на отступающие или разбитые части Вермахта с целью захвата оружия. Последнее столкновение произошло 1 сентября 1944 года[197]. К концу месяца фронт уже вышел за пределы большей части Западной Украины[198].

Немецкий фельдмаршал Эрих фон Манштейн, командующий группой армий «Юг», в своей книге «Утерянные победы» упомянул отряды УПА, как «боровшиеся с советскими партизанами, но, как правило, отпускавшие на свободу попавших им в руки немцев, отобрав у них оружие»[199]. Сотрудник Министерства по делам Восточных территорий Отто Бройтигам в своих послевоенных мемуарах о отрядах УПА также писал: «На Украине появилось движение Сопротивления, Украинская Освободительная Армия (УПА), которая направила свое оружие против напиравшей Красной армии, точно так же как и против немецкой гражданской администрации на селе. Против немецкой армии она не сражалась»[200].

Канадский историк и политолог польско-украинского происхождения Виктор Полищук, давая правовую и политическую оценку ОУН—УПА, в 2006 году в Торонто, об антигерманской борьбе УПА писал: «В 1943 году почти вся сельская территории Волыни была захвачена ОУН—УПА. Немцы брали "дань" с крестьян, брали её и ОУН—УПА, и советские партизаны также брали продукты у крестьян Волыни. Таким образом, шло соперничество в установлении контроля за сельскими территориями, чтобы с сёл можно было брать "дань". На этом фоне доходило до стычек УПА с немецкой администрацией — жандармерией, немецкой полицией; были случаи нападений УПА на администрируемые немцами усадьбы, склады товаров с целью добыть необходимые товары, продукты. Также имели место стычки с советскими партизанами, в частности, когда они рейдами проходили Западную Украину. Это были исключительно стычки за владение определённой территорией. С вермахтом УПА не начинала боёв, не проводила против него ни диверсий, ни акций саботажа, только иногда, когда немцы направляли карательные отряды для зачисток территории, с которой надо было взять "дань" и взять людей в Германию, УПА отбивалась от них»[201].

В целом, вооружённые акции УПА на антигерманском фронте не имели стратегического значения и не повлияли на ход борьбы между Германией и Советским Союзом и не сыграли заметной роли в освобождении территории Украины от немецких оккупантов, а только ограничивали деятельность германской оккупационной администрации относительно экономической эксплуатации территорий Волыни-Полесья, где создавалась материальная база украинского повстанческого движения. Вместе с тем сопротивление ОУН и УПА немецкой политике в северо-западном регионе Украины в определённой мере ограничивало возможности гитлеровцев по борьбе с советским партизанским движением на Волыни-Полесье и в прилегающих к этому поприще районах Правобережной Украины[202]. ОУН и УПА не удалось предотвратить вывоз около 500 тыс. украинского населения западных областей на каторжную работу в Третий рейх, им также не удалось воспрепятствовать «хозяйственному грабежу народа» германскими войсками[179]. Как отмечает современный немецкий историк Тимм Рихтер: «Немцы были одним из многих врагов УПА. На третьем съезде ОУН в августе 43 г. они даже были приравнены к большевикам. Однако в отличие от советских партизан УПА ни в какой период времени не было угрозой для немцев, скорее немцы в определенных рамках терпели деятельность УПА. В конце периода оккупации борьба УПА против советской власти даже напрямую поддерживалась»[203]. Другой немецкий историк Франциска Брудер об антигерманских акциях УПА писала так: «ОУН начала создавать военизированные отряды (УПА) и проводила с осени 1942 г. вооруженные акции против поляков, работавших в немецких структурах управления или служивших в полиции, против советских партизан, а также против Зипо (Sicherheitspolizei) и СД. С середины 1943 г. УПА осуществляла на Волыни массовые убийства поляков, пытаясь претворить в жизнь концепцию "этнически чистой Украины". Существуют рассказы выживших евреев, согласно которым УПА убивала прятавшихся в лесах евреев. С конца 1943 г. между УПА и вермахтом велись переговоры о заключении тактического союза против советских партизан и Красной Армии. Во многих случаях части УПА обеспечивались оружием, а в ответ поставляли вермахту информацию»[204].

Подсчёты немецких потерь в борьбе с УПА-ОУН являются также предметом исторических дискуссий. Сохранившиеся немецкие документы документы фиксируют многочисленные операции украинских националистических формирований, направленные на разрушение хозяйственных объектов и инфраструктуры, захват оружия и продовольствия, нападения на мелкие немецкие отряды или отдельных военнослужащих вермахта, реже акты возмездия по отношению к немецкой гражданской администрации, СС и СД. Нападения частей УПА на немецкие военные подразделения, как следует из немецких документов, продолжались до августа 1944 года[205]. В немецких документах нету никакой информации о крупномасштабных столкновениях УПА с частями вермахта. Напротив, неоднократно подчеркивалось нейтральное отношение бойцов УПА к солдатам вермахта, отчасти объясняющееся тем, что многие лидеры УПА на ранних стадиях Великой Отечественной войны служили в батальонах «Нахтигаль» и «Роланд» и проводили совместные военные операции, а взятые националистами в плен солдаты вермахта чаще всего разоружались и отпускались. При этом как германские, так и советские источники отмечали одну характерную особенность в действиях УПА по отношению к войскам вермахта. Её отряды предпочитали без крайней необходимости не вступать с ними в бои. В донесении из партизанского отряда Ивана Шитова от 24 апреля 1943 года, направленном в Украинский штаб партизанского движения, излагалось: «Диверсионной деятельностью националисты не занимаются, в бой с немцами вступают только там, где немцы издеваются над украинским населением и когда немцы нападают на них»[206]. Точные потери немецких войск от действий ОУН-УПА не указаны. Гибель нескольких сотен или даже тысяч немецких солдат никак не осталось незамеченной. О ней не могли не вспомнить в 1944, когда речь пошла о возможном тактическом союзе. Тем не менее в немецких документах нет ни слова на этот счет[207].

По данным Петра Мирчука, потери вермахта от действий УПА были более как 1000 убитых[208]. Его книга вышла в свет в 1953 году в Мюнхене. По данным Владимира Косика — около 6 тысяч немецких солдат погибло в столкновениях с УПА. Подсчёты делались автором упираясь на несколько источников[209][210][211][212][213]. У Косика приведены обобщенные данные по регионами и периодам. Его короткий исторический обзор написан к 50-летию УПА[214]. По подсчётам современного украинского исследователя Александра Денищука, УПА и вооружённые отряды ОУН (б) в 1942—1944 гг. провели 2526 антигерманских акций, в которых погибли 12 427 немцев и их союзников, 2047 — ранено, 2448 — захвачены в плен. Повстанцы потеряли в борьбе с немцами 2251 человек убитыми, 475 — ранеными, 536 — пленными[215].

В «Справке СБУ No 113 от 30 июля 1993 года» указывается, что «В архивах содержатся материалы, трофейные документы ОУН-УПА и немецких спецслужб, которые свидетельствуют лишь о мелких стычках между подразделениями УПА и немцами в 1943 году. Никаких значительных наступательных или оборонительных операций, масштабных боёв в документах не зафиксировано. Тактика борьбы подразделений УПА с немцами в указанный период сводилась к нападениям на посты, мелкие войсковые подразделения, обороны своих баз, засад на дорогах»[216]. По оценке учёного-политолога из Оттавского университета Ивана Качановского, лишь 6 % лидеров УПА и ОУН (б) и 0,3 % лидеров СБ-ОУН на Волыни погибли в столкновениях с немцами. В то же время, как 53% были уничтожены в результате действий советских, а также польских, чехословацких и восточногерманских органов госбезопасности, 19% были арестованы советскими властями и властями их восточноевропейских союзников и были казнены, умерли в заточении или получили длительные сроки заключения. Около 12% прорвались на Запад, где в дальнейшем сотрудничали со спецслужбами Англии и США[217]. Об антинемецкой борьбе он писал так: «Утверждается, что УПА совершила несколько вооруженных вылазок против германской полиции и оккупационных войск, их союзников, а также польских и иных коллаборационистов. Однако, какие-либо достоверные оценки немецких потерь в результате действий УПА отсутствуют. В своих многочисленных источниках украинские националистические историки трубят о тысячах немцев, якобы уничтоженных УПА. Однако, данные о потерях в отдельных акциях и стычках с немцами очень часто раздуваются, поскольку соответствующие потери УПА приводятся националистическими источниками на несколько порядков ниже»[218].

Пропаганда ОУН (б)

По версии украинского историка-эмигранта Петра Мирчука, в начале мая 1943 отряд УПА «Месть Полесья» («Помста Полісся») устроил засаду и разгромил колонну германских войск на шоссе Ковель—Брест, среди погибших якобы был рейхсляйтер, начальник штаба СА обергруппенфюрер Виктор Лютце[219] (по официальной версии властей Германии Лютце погиб с семьёй в автокатастрофе под в Потсдаме).

Пропагандистские издания ОУН(б) и УПА «Ідея і чин», «До зброї», «Вісті з фронту УПА» и пр. содержали описания многочисленных боев УПА с германскими захватчиками начиная с марта 1943 года[220]. В них германские части несут многочисленные потери и, за редким исключением, отступают; потери повстанцев в этих сражениях обычно составляют 1 к 16-50 уничтоженных германских солдат. Примечательно, что среди боев с германскими оккупантами присутствует описание операции в Ивановой Долине[220] (польское село Янова Долина, уничтоженное УПА 22-23 апреля 1943[221]). Описания аналогичных по результативности и количеству германских потерь боёв публикуются в изданиях ОУН(б) и УПА вплоть до лета 1944 года. В послевоенных публикациях ОУН (б) и бывших членов УПА количество и качество войск противника (как, собственно, и его потери) возрастают.

Так, согласно публикации Юрия Тыса-Крохмалюка (одного из координаторов создания и в последующем офицера дивизии СС «Галичина») «Вооружённая борьба УПА на Украине», изданной в 1972 году в Нью-Йорке Ассоциацией ветеранов УПА (которая до сих пор считается одним из наиболее значимых источников информации об УПА среди ряда западных историков, и прежде всего историков украинской диаспоры в Канаде), уже в начале мая 1943 УПА ведёт успешные бои с несколькими дивизиями СС за малоизвестное украинское местечко[222], после чего наносит тактическое поражение войскам под командованием генералов СС Платле и позже — Хинцлера, однако, в списках высшего командного состава СС нет генералов СС Платле (Sturmbahnführer SS General Platle) и Хинцлера (General Hintzler)[223][224]).

Далее, по информации того же Крохмалюка, лично Гиммлер, видя столь катастрофическое положение вещей в борьбе с УПА и проведя несколько заседаний, посылает на Украину «главного по партизанам» в Рейхе — Эриха Бах-Залевски, который опять же терпит поражение в борьбе с УПА, после чего его отзывают и накладывают на него взыскание[225]. Наиболее полно в работе Юрия Тыса-Крохмалюка описывается бой 3 батальонов УПА с тремя дивизиями СС (по его информации, только в двух дивизиях насчитывалось 30000 человек) в начале июля 1944, — последние несут тяжёлые потери и отступают, не достигнув цели; потери повстанцев — десяток человек — и это во время начала Львовско-Сандомирской операции[226].

Эта и аналогичная информация в различной интерпретации и с меньшей степенью детализации довольно широко встречается в современных работах ряда историков и публицистов.

Сотрудничество УПА с вермахтом, германской полицией и службой безопасности (СД)

Сотрудничество между ОУН-УПА и Третьим Рейхом — доказанный факт. Подтверждением этому служат как немецкие/советские документы, так и оуновские[227][228][229]. После разгрома повстанческих республик и коренного перелома на фронте руководство ОУН стремилось к тем или иным видам военного сотрудничества между вермахтом и союзными ему войскам. Факты сотрудничества УПА с немцами в 1944 году привели к возникновению легенды о том, что УПА якобы была создана немецкими спецслужбами. В реальности это утверждение не соответствует действительности и какой-либо документальной базой не подтверждается[230].

По оценке Ивана Качановского[231], по меньшей мере 46 % лидеров ОУН(б) и УПА на Украине служили во время Второй мировой войны в полиции, батальонах «Нахтигаль» и «Роланд», дивизии СС «Галичина», местной администрации, или учились в организованных немцами военных и разведывательных школах. В частности, по крайней мере 23 % служили во вспомогательной полиции, батальоне шуцманшафта 201 и других полицейских формированиях, 18 % — в военных и разведывательных школах в Германии и оккупированной Польше, 11 % — в батальонах «Нахтигаль» и «Роланд», 8 % — в районных и местных административных органах на Украине во время нацистской оккупации и 1 % — в дивизии СС «Галичина». В то же время, по крайней мере 27 % лидеров ОУН(б) и УПА были арестованы или интернированы немецкими спецслужбами, полицией или прочими оккупационными силами. Любопытно, что все перечисленные Качановским арестованные за исключением Ивана Климова, который погиб под пытками в гестапо, были либо были выпущены на волю, либо смогли убежать. Аналогичным образом, Степан Бандера и абсолютное большинство других высших руководителей ОУН, арестованных или задержанных нацистами, не были уничтожены, а были освобождены гитлеровскими властями в конце войны, чего нельзя сказать о подавляющем большинстве еврейских узников и советских военнопленных[232].

Начало тактических переговоров и установление связей между германскими властями и ОУН(б)-УПА приходится на конец 1943: тогда же начинается и фактическое сворачивание «антигерманского фронта» УПА. В утверждённой 24 декабря 1943 года руководством УПА «Тактической инструкции» указывалось, что на антинемецком фронте самым важным текущим заданием являлось сохранение сил и средств для «решающего момента борьбы». Разрешались только действия в рамках самообороны. Одновременно с этим указывались и случаи, когда подразделения УПА могли вступать в вооружённые столкновения с немецкими войсками. Это случаи защиты гражданского населения от пацификационных, карательных акций, а также при захвате оружия и боеприпасов[233]. С конца 1943 г. начальники немецких разведорганов в оккупированной Украине в своих рапортах ссылаются на то, что ими «установлен контакт с Романом Шухевичем через посредников». В частности, сохранился в архивах документ, из которого следует, что Шухевич обращался к немцам с предложением «вооружить за немецкий счёт отряды УПА в Галиции и перебросить их за линию фронта». Немцы эту инициативу Шухевича отклонили[234].

В начале января 1944 г. между местными отрядами УПА и начальником немецкого гарнизона в Каменец-Каширском районе было достигнуто соглашение, по которому УПА в обмен на постройку моста и защиту города от советской армии получала боеприпасы, фураж и, наконец, сам город[235]. Было немало случаев, когда повстанцы выменивали у немцев оружие на продовольствие. Последний глава УПА Василий Кук в своём интервью российскому историку Александру Гогуну свидетельствовал: «Они нам давали винтовки, мы им — сало»[236].

29 января 1944 г. командующий 13-го армейского корпуса вермахта Артур Хауффе в своей директиве «Об отношении к УПА» писал, что в его зоне действует 35-40 тыс. повстанцев, и что «действия УПА против немцев приняли меньшие размеры», и «в последние дни националистические банды искали контакт с германскими войсками», в тексте отчета Гауффе подал собственную оценку действий УПА: «Вооруженные силы УПА борются за свободную и независимую Украину и фанатично верят, что смогут достичь этой цели, их врагами являются немцы и русские. Они соглашаются сейчас идти с нами на переговоры потому, что в данный момент они считают наиболее опасными русских». Также он высказал мнение о том, что в некоторых случаях можно поставлять тому или иному отряду незначительное количество боеприпасов. Если же невозможно заключить соглашение о сотрудничестве или нейтралитет, то «воевать против УПА так же, как и против всех других банд и уничтожать их»[237]. 28 февраля Хауффе также отметил, что в январе 1944 года отряды УПА понесли тяжелые потери в боях против советских партизан и регулярных частей советской армии в районах Луцка и Кременца из-за нехватки оружия и патронов, но при этом не препятствовали снабжению войск вермахта[238].

Сотрудничество германского командования и УПА подтверждают и донесения советских партизан[239]. С февраля 1944 году отряды УПА совместно с частями 14-й гренадерской дивизии Войск СС «Галиция» вели борьбу с советскими и польскими партизанами на территории дистрикта Галиция Генерал-губернаторства[240].

20-21 января 1944 года в районе Вербы состоялись переговоры между офицером немецкого корпуса «боевая группы Прюцмана» и представителем одного отряда УПА. Уповцы согласились передавать немцам разведывательные данные (но отказались воевать совместно с немцами). Немцы согласились в ограниченном количестве поставлять ОУН боеприпасы[241]. При этом руководство ОУН оставляло инициативу переговоров с немцами только за собой, так как боялось, что переговоры с немцами, стань они достоянием гласности, полностью скомпрометируют украинское движение. Узнав о переговорах командиров УПА с немцами на местах, главнокомандование УПА запретило вести переговоры с немцами. 8 февраля один из куренных УПА-Север Порфирий Антонюк-«Сосенко», который вел переговоры с немцами, в соответствии с решением воинского трибунала был расстрелян[242].

Но переговоры с немцами на местах, тем не менее, продолжались. Иногда они приводили к совместным действиям отрядов УПА на местах и сил вермахта против Красной Армии. 12 февраля 1944 в окрестностях Кременца и Вербы отряд УПА прекратил наступление на немецкое подразделение, потому что в то же время вёл бои против большого количества рейдирующих советских партизан в районе Кременца и Антоновцев. Между вермахтом и УПА был установлен специальный пароль «Гауптманн Феликс», но действовал он недолго[243]. По данным НКВД 25 февраля 1944 года отряды УПА вместе с немцами произвели наступление на город Дубровица Ровенской области[244]. Немецкой стороной были переданы УПА города Камень-Каширский, Любешев, Ратно. Органы НКВД даже отмечали случаи, когда после переговоров на местах в УПА вливались отряды немецких солдат с вооружением[245].

Из докладной записки Народного комиссара государственной безопасности УССР Савченко Народному комиссару государственной безопасности СССР Всеволоду Меркулову 1 марта 1944 года: «При обыске у ТКАЧЕНКО-«ДОРОША» были обнаружены и изъяты два приказа, изданных им, как "шефом партизанского штаба диверсионных действий группы Востока УПА". ПРИКАЗ №2 …приказываю: Все отступающие немецкие части разоружать на каждом шагу, разоруженным показывать направление на запад и отпускать… На ликвидацию сексотов или иных вредных людей запрещаю расходовать боеприпасы /стрелять/»[246].

2 апреля 1944 года глава УПА-Север — Дмитрий Клячкивский через абверкоманду группы армий «Северная Украина» передал предложение о координации борьбы с советскими войсками, предоставление повстанцами разведывательной информации, просил передать 20 полевых и 10 зенитных орудий, 500 автоматов, 250 000 патронов, 10000 гранат[247].

На совещании начальников 101-й, 202-й и 305-й абверкоманд во Львове 19 апреля 1944 г. начальник «Абверкоманды 101» подполковник Лингардт сообщал, что ранее он проводил свою разведывательную работу главным образом через военнопленных: «Под влиянием военных успехов Красной Армии сейчас почти невозможно привлекать их для использования в немецких интересах. По этой причине единственной возможностью для него остаётся использование людей УПА. За линией фронта без связи с УПА его разведывательная деятельность была бы немыслимой». Начальник «Абверкомманды 202» подполковник Зелигер высказал аналогичные взгляды[248].

10 апреля 1944 г. ГК УПА издало распоряжение, под угрозой смерти запрещавшее местным организациям сотрудничество с немцами. Угроза была приведена в исполнение по отношению к некоторым командирам отрядов. Однако именно в это время самим ГК УПА велись переговоры с немцами (проводимые Иваном Гриньохом под псевдонимом «Герасимовский»), которые полностью закончились только летом 1944 года[249].

Но по отношению к низовому составу распоряжение проводилось в жизнь. В апреле 1944 года был казнен ещё один офицер УПА за заключение договора с немцами о совместной борьбе против поляков. Одновременно с переговорами руководства УПА с германским командованием на низовом уровне происходили бои УПА с силами вермахта по инициативе немцев[250]. Например, в немецком документе «Ситуация с врагом» (банды) № 484 от 11 июля 1944, касаясь действий бандеровцев на Холмщине говорилось: «Около 100-200 украинских национальных бандитов (УПА) в 10 км к юго-западу от Грубешова совершили нападение на поисковую команду полиции безопасности и СД. Многие бандиты убиты. Согласно донесениям одного из наших агентов, в районе Красностава-Холма объединилась банда силой 12000 человек»[251]. В донесении главнокомандующего армии «Северная Украина» 26 июня 1944 о деятельности УПА в Галиции сообщалось: «Во время наших операций против банд УПА в районе на север от Николаева было убито 29 бандитов, 250 захвачено в плен, а также добыто 2 пушки, амуницию, радиопередатчик, 5 транспортных средств, машины, лошади. Остатки банды отступили на северо-восток. Около 300 бандитов в немецком и российском обмундировании переместились с юго-востока от Камянки-Струмиловой на запад»[252]. В немецком документе «Состояние врага (банд) № 477» 4 июля 1944 года упоминалось, что «в лесистой местности на северо-восток от Рогатина произошла битва нашей разведгруппы и хорошо вооружённой банды УПА. Двигаясь в западном направлении, в районе на юго-запад от Долины банды УПА подожгли много польских дворов»[253].

По мере того, как Красная армия выбивала немецких оккупантов из Украины, руководство Третьего Рейха было вынуждено окончательно пересмотреть своё отношение к украинскому национализму и УПА как потенциальному союзнику в войне против СССР. 28 сентября 1944 германские власти выпустили из концлагеря Заксенгаузен Степана Бандеру и Ярослава Стецько с группой ранее задержанных деятелей ОУН(б). Германская пресса публикует многочисленные статьи об успехах УПА в борьбе с большевиками, называя членов УПА «украинскими борцами за свободу»[254]. Согласно свидетельствам Отто Скорцени, осенью того же года изолированные группы немецких солдат присоединяются к отрядам ОУН-УПА и по предложению УГВР становятся руководителями учебных лагерей и военных училищ УПА[255]. Для поставок вооружений и снаряжения организуется «воздушный мост», по которому из Германии в районы действий ОУН-УПА на оккупированных германскими войсками территориях перебрасываются деятели ОУН(б) и германские диверсанты[256]. Однако практика применения диверсантов-парашютистов благодаря оперативным действиям советской стороны на протяжении осени-зимы 1944 года в целом себя не оправдала. Да и повстанцы далеко не всегда лояльно встречали высадившихся десантников. В их отношении командование УПА издало специальное указание задерживать и разоружать эти группы, и после проверки органами СБ ОУН переводить в УПА или боёвки, как обычных стрелков «с правом аванса». «Ненадёжные» подлежали уничтожению. Документ также делил «парашютов» на чужих и своих. Первые — «национальные парашютные подразделения (власовцы, немцы)». Вторые — диверсионные и разведывательные группы, выбрасываемые абвером на базы УПА[257].

Контакты немцев с УПА прекратились в начале 1945 года. Приближающаяся катастрофа Третьего рейха не способствовала продолжению сотрудничества. Соглашения с точки зрения украинского подполья стали приносить больше вреда, чем пользы. Немногие немцы, воевавшие на украинской стороне, остались в УПА. Вполне возможно, что это — группа инструкторов по разведке и диверсиям, выступавшая там в связи с заключёнными соглашениями. Были также некоторые дезертиры из вермахта, которые попросту не хотели продолжать сражаться за Гитлера[258]. Как указывают современные украинские историки, в 1944 года немцы в рамках сотрудничества передали УПА около 10 тысяч станковых и ручных пулеметов, 26 тысяч автоматов, 72 тысячи винтовок, 22 тысячи пистолетов, 100 тысяч ручных гранат, 300 полевых радиостанций[259].

В целом взаимоотношения УПА и немцев в этот период многие современные украинские историки характеризуют как «вооруженный нейтралитет» — УПА обязывалась первой не нападать на немецкие силы, предоставлять немецкой стороне разведывательные данные, получая в обмен оружие и ответный нейтралитет. В случае нападения немцев на отряды УПА или украинские села формирования УПА должны были давать решительный отпор. Однако такой была политика ГК УПА. На местах отдельные командиры часто без санкции сверху вступали в переговоры ради совместных действий против Красной Армии с немцами[260].

УПА и советские партизаны

Взаимоотношения УПА и советских партизан занимают особое место в военной истории. Советский этап организованной партизанской войны датируется 5 сентября 1942 г. — приказ № 00189 «О задачах партизанского движения», подписанный Сталиным. Первые расплывчатые и неточные сообщения о форме повстанческого сопротивления на территории западноукраинских областей стали поступать в Украинский штаб партизанского движения с конца 1942 года. Со временем сведения советской разведки о создании т. н. «Украинской повстанческой армии» попали в Москву[261].

Начальный этап взаимодействия партизан с уповцами придерживался тактики «вооружённого нейтралитета». Когда советские партизаны появились в западноукраинских землях, то изначально предпочитали не конфликтовать с украинскими националистами из-за слабости своих позиций в регионе, отсутствия поддержки населения и наличия хорошо укреплённых огневых рубежей повстанцев, которые могли привести к ненужным потерям среди личного состава. Иногда партизаны вступали в переговоры с повстанцами и просили пропустить их через свою территорию, националисты в ответ просили не распространять советскую пропаганду и проводить мобилизацию местного населения в ряды партизан. Засланные в 1942 г. на территорию Волыни группы ГРУ и НКВД СССР обладали заданиями разведывательного характера, не стремились к конфронтации с украинским националистическим подпольем и поэтому также вступали с ними в переговоры[262].

Ситуация изменилась, когда на Волынь пришли отряды Сидора Ковпака и Александра Сабурова, они были многочисленными, хорошо вооружёнными и чувствовали свою силу, которая на тот момент была большей, нежели у ОУН(б) или УПА Тараса Бульбы-Боровца. Основным заданием советских партизан УШПД в 1943-1944 гг. были диверсионные действия на железных дорогах[263]. К этому крайне негативно относились националисты, поскольку немцы, в ответ на диверсионную активность партизан расстреливали заложников по тюрьмам, в том числе националистов, а также проводили карательные акции против украинских деревень, покрытых подпольной сетью ОУН[264]. На Третьей Конференции ОУН-Б советские партизаны были признаны главными врагами.

В боевых действиях против советских партизан ОУН и УПА достигли заметных успехов. Им удалось осложнить боевую деятельность партизан во многих районах Волыни и Полесья, мешать проведению диверсионных действий на немецких коммуникациях. УПА сумела в значительной степени сорвать планы советского командования по вводу партизанских соединений на территорию Галиции и Карпат для действий на немецких коммуникациях в 1943 г. Националисты не позволяли партизанам использовать в полной мере хозяйственный потенциал западноукраинских земель, что также негативно сказалось на боеспособности партизан[179]. Уповцы успешно уничтожали небольшие десантные группы, сбрасываемые с самолётов на территорию Волыни и стремились оторвать от советских партизан мобилизационный потенциал западно-украинских крестьян. Но попытки полностью разгромить красных партизан или заслать своих агентов в партизанские отряды для уничтожения командного состава оканчивались безрезультатно[265].

Первые сообщения об активизации украинских националистов в действиях против советских партизан относятся к концу зимы 1943 года. Первое столкновение, упоминаемое в официальных сообщениях украинского подполья, произошло 20 февраля 1943 года. В этот день сотня УПА под руководством Григория Перегиняка напала на лагерь советских партизан около села Замороченное, разогнала их и захватила трофеи. Без собственных потерь уповцы якобы убили пятнадцать партизан, сожгли три барака, захватили лошадей, еду, и запасы бумаги[266]. По сведениям Ковпака, 26 февраля 1943 г. Сумским соединением была проведена операция по «очистке» Людвипольского и Костопольского районов Ровенской области от украинских националистов: «В результате операции было поймано 8 человек националистов, они разоружены и после беседы отпущены. Это первое наше столкновение с националистами. В ряде сел нами были проведены собрания и беседы с населением с целью разоблачения националистов и их вредной работы»[267].

В ночь с 6 на 7 марта 1943 года отряд ОУН в деревне Богуши на берегу реки Случь (Ровенская область) напал на группу партизан из отряда Дмитрия Медведева. Стычка стоила красным партизанам нескольких убитых. 16 марта бандеровцы напали на диверсионную группу отряда им. 24-летия РККА из соединения Александра Сабурова, поймали и забили до смерти одного партизана. Далее, в марте-апреле 1943 г., стычки — в том числе с отрядом Медведева, а также с формированиями УШПД — продолжались[268].

23 марта 1943 г. Никита Хрущев послал отряду Сидора Ковпака письмо, содержание которого несколько дней спустя было распространено среди партизан в виде радиограммы. В документе говорилось, что главной целью оставалась борьба с немцами, поэтому с националистами воевать не следовало, если те сами не нападали. Рекомендовалось по возможности разложить их отряды пропагандой[269]. Поначалу партизаны стремились исполнить указания. Националисты в донесении о действиях Сумского соединения отмечали, что ковпаковцы говорили «чтобы крестьяне не сдавали немцам сельскохозяйственного контингента, так как вскоре… придет Красная армия; говорят, чтобы не слушали националистов, так как они хотят Самостоятельной Украины, а тут возможна только Советская Украина, которую будет охранять непобедимая Красная армия и товарищ Сталин»[270].

УПА помимо защиты Западной Украины от партизан стремилась распространить активность на районы южных областей БССР, которые националистами считались частью Украины. В частности, в Пинской области отряду УПА в апреле 1943 года удалось завербовать нескольких партизан Пинского соединения БШПД, которые по приказу бандеровцев убили комиссара отряда им. Суворова Бориса Михайловского и четырёх рядовых. Почувствовав наличие в регионе новой враждебной силы, советские партизаны предприняли контрмеры. Командованием бригады им. Молотова одна из групп УПА была хитростью заманена на переговоры. О дальнейшем вспоминал командир Пинского соединения Алексей Клещев: «Во время переговоров нашей группы с группой националистов, подготовленные два боевых партизанских отряда бригады имени Молотова окружили их и предъявили ультиматум: сдать все оружие и самим сдаться командованию бригады. Группа в числе 71 националиста попыталась вступить в бой, но бригада имени Молотова расстреляла их из пулемета до единого человека».

Следует отметить, что в ряде случаев партизаны и уповцы объединялись и вели совместные боевые действия против нацистов[271]. Например в январе 1943 один из руководителей партизанского движения на Украине Антон Бринский вёл переговоры с бандеровцами о сотрудничестве и ему удалось достичь определённых результатов: бойцы УПА не будут мешать деятельности партизан, бандеровцы, демонстрируя лояльность, по просьбе Бринского, совершили налёт на тюрьму в Ковеле в марте 1943 года, также часть бойцов УПА совместно с партизанами осуществила ряд диверсий. Относительное примирение между отрядом Бринского и УПА продолжалось до апреля 1943 года[272]. В немецком документе «Национал-украинское бандитское движение» упоминалось, что иногда УПА снабжались оружием с помощью советской авиации[273].

С июня 1943 года начались самые кровопролитные столкновения между красными и националистами. В частности, 18 июня 1943 г. заместитель Ковпака — Семён Руднев описал в дневнике события в Ровенской области: «Наша разведка 4-го батальона, которая была послана по маршруту за р. Случь, в течение двух дней вела бои с бульбовцами и вынуждена была отойти, не выполнив задачи. При нашем подходе к деревне Михалин началась стрельба, причем стреляют, сволочи, из окон, кустов и ржи»[274]. Согласно тому же дневнику, 20 июня УПА вела бой с разведгруппой 3-го батальона соединения, убив двух человек, после чего разведку пришлось вернуть обратно. 21 и 22 июня под Ровно было ещё два боестолкновения с националистами. 23 июня Руднев написал: «Все села заражены националистами. Часто стреляют из-за угла, из кустов, со ржи и т. д. Наши редко отвечают. Только стреляем тогда, когда видим стреляющего… Мой заместитель Андросов беседовал с девушками, подошли 7 бородатых мужиков тоже слушали его, но потом, видя, что он один, выхватили из ржи винтовки и стали в него стрелять. Убили его лошадь и стали ловить, и если бы не подоспели бойцы, его бы убили. Вечером разведка 2-го батальона поехала на разведку, была обстреляна»[275]. 24 июня обоз с ранеными повстанцами случайно въехал в середину обоза ковпаковцев. После этого «столкновения» красные предприняли операцию по «прочистке» прилегающих лесных массивов, Руднев записал в дневнике свои знаменитые слова: «За эти дни… нервы настолько напряжены, что я почти ничего не кушаю. Так как здесь такое политическое переплетение, что нужно крепко думать, убить — это очень простая вещь; но надо сделать, чтобы избежать этого. Националисты — наши враги, но они бьют немцев. Вот здесь и лавируй, и думай».

Дальнейший рейд Ковпака в Галицию привел к экстренному формированию Украинской народной самообороны (УНС) — указание на её формирование ОУН дала 15 июля 1943 года[276][277]. Уже в августе 1943 отряды УНС нападали на мелкие группы ковпаковцев, отходивших к месту сбора в Полесье. Иногда ковпаковцы старались находить общий язык с командирами УПА и противоборствующим сторонам удавалось расходится без боя[278]. Крымский историк Сергей Ткаченко утверждает, что именно отряды УНС разбили группировку Ковпака под Делятиным в августе 1943[279]. До сих пор ведутся споры вокруг гибели Семена Руднева. Согласно альтернативной версии, Руднева убили чекисты за попытки договорится с украинскими националистами о совместной борьбе против немцев. Эту версию выдвинул в начале девяностых годов участник партизанского движения на Украине, соратник Руднева и Ковпака Герой Советского Союза — Петр Брайко, но не смог привести никаких документальных доказательств в её пользу[280]. Несмотря на противодействие националистов, все отряды Сумского соединения хоть и с огромными потерями, но смогли дойти до Полесья. В ряде случаев, чтобы спокойно пройти сквозь украинские села, ковпаковцам пришлось переодеваться бандеровцами.

В июне 1943 г. действия УПА против партизан активизировались и на востоке Ровенской области, где оперировало соединение Сабурова и выделенные из него отряды — в частности, соединение под командованием Ивана Шитова. Глава Каменец-Подольского штаба партизанского движения вспоминал об одном из боев: «Отряд им. Хрущева 14 июня отправлял на аэродром раненых. В лесах возле Рокитно Ровенской области на сопровождающих 130 партизан напало до 600 бандеровцев. Два с половиной часа вели ожесточенный бой, сходились чуть ли не врукопашную на 15–20 метров. Я сам участвовал в этом бою и должен сказать, что националисты крепко дерутся. Они отступили лишь тогда, когда понесли большие потери — около 40 убитыми и до 150 ранеными. Партизаны, участники этих боев, говорили, что таких нахалов в боях ещё не видели. От рук националистов у нас в 1943–1944 гг. погибло много сотен замечательных партизан-диверсантов»[281].

В июле 1943 года около села Теремное в Ровненской области произошла крупнейшая битва между УПА и красными партизанами. Пришедший туда в мае 1943 г. отряд им. Михайлова под руководством Антона Одухи развернул диверсионную деятельность, которую националисты пытались прекратить. Вначале стороны пошли на переговоры, закончившиеся безрезультатно. Сосредоточив 2 батальона УПА (около 1000 бойцов), 25 июля 1943 г., в ходе перестрелки с советскими дозорными потеряв фактор внезапности, бандеровцы напали на лагерь партизан, насчитывавший 400 человек (вместе с партизанскими семьями). Игнат Кузовков, комиссар отряда им. Михайлова, свидетельствовал, что атаки повторялись через каждые 20 минут: «Дело доходило чуть ли не до рукопашных схваток. Невзирая на жертвы, которые наносили наши бойцы из укрытых позиций, они бились и бились, желая закончить операцию. Надо сказать, что за все время я не встречал такого фанатизма в борьбе. Они дерутся лучше немцев»[282]. Не сумев взять лагерь красных штурмом, бандеровцы окружили его и начали планомерный минометный обстрел, который, из-за того, что площадь была довольно-таки обширной, не был эффективен. Обстрел позиций партизан из стрелкового оружия продолжился и ночью. Поняв всю серьезность положения, советские партизаны на третий день осады предприняли попытку прорыва, увенчавшуюся успехом. Игнат Кузовков подвел итог: «Мы уже передислоцировались в Славутский район Каменец-Подольской области, а на территории прилегающих западных районов Тернопольской области установилась националистическая власть»[283].

Возможно, наиболее плотно пришлось столкнуться с националистами Черниговско-Волынскому соединению под руководством Алексея Фёдорова. Согласно заданию УШПД, оно вышло в самый центр Волынской области и осадило Ковельский железнодорожный узел. Григорий Балицкий, командир отряда имени Сталина, действовавшего в отдалении от основных сил соединения, войдя на территорию Волынской области 8 июля 1943 г., дал Федорову радиограмму: «Нахожусь 3 км юго-западнее Моцейки. 6–7 июля форсировали реку Стырь, переправлялся 14 часов. Противник мешал нам. Начиная с дер. Кулиновичи и до Мацейки большинство пути проходили с боем. Убито националистов — 26, в том числе начальник штаба и командир роты. Захвачено 12 винтовок, 700 патронов, один пистолет. Враг делает засады в селах и лесах. Вчера наткнулись на вражеский отряд 300 человек, вооружены пулеметами, автоматами и минометами. Обстановка хреновая, но настроение бодрое»[284]. В этот же день Балицкий описал в дневнике непривычную для него обстановку: «В свое время каждый куст был для партизан крепостью, но теперь этот куст является смертью для партизан, ибо враг сейчас сидит в лесу, он хорошо знает его и из каждого куста он может поражать партизана, убивать нас. Коварный враг, что и говорить. Немец не всегда идет в лес, а эта сволочь находится в лесу и в маленьких хуторах и поэтому националистические банды далеко опаснее, чем немецкие карательные отряды»[269].

3 августа 1943 г. УПА в очередной раз атаковала отряд им. Сталина, вот что записал об этом Григорий Балицкий: «Наши герои-партизаны стали отбивать атаки озверелых националистов. Я вместе со своим ординарцем Пташко Григорием Ивановичем, ко мне присоединились начальник штаба Решедько и дежурный по батальону тов. Ефимочкин, все на лошадях помчались на линию обороны. Только выехали на просеку, мы увидели неразбериху. После этого я со своим ординарцем Григорием отогнали нач[альника] штаба и Ефимочкина и полетели вперед, тут же увидел перед собой перебежку через широкую просеку человек 40–45. Я посчитал, что это мои орлы-партизаны, поэтому дал команду: “Куда вы, такую мать, бежите!” Но оказалось совсем другое положение, противник обходил нашу оборону и я командовал не своими партизанами, а своими врагами. Эта тифозная вошь открыла ураганный огонь по мне. Тут же мой ординарец был тяжело ранен, командир пулеметного взвода тов. Ефимочкин был убит, Решедько бросил свою лошадь, отскочил в сторону. Остался я один на середине этой знаменитой широкой просеки, которую не забуду»[285]. Эту атаку красные отбили, но в последующие дни УПА блокировала лагерь сталинцев. На совещании командного состава своего отряда Балицкий обрисовал серьезность положения: «Враг коварен, лезет в лес, как свинья». 7 августа, проведя совместно с отрядом НКГБ СССР «Охотники» несколько боев с местными отрядами УПА, чтобы бандеровцы наконец отступили.

В октябре 1943 УПА предприняло попытку уничтожить или изгнать с Волыни соединение Алексея Федорова. Речь шла о личной инициативе командира группы УПА «Завихвост» Юрия Стельмащука. Однако из-за нескоординированности действий и своевременных контрмер партизан атаки УПА были легко отбиты. В ноябре 1943 года Юрий Стельмащук встретился с главой УПА Дмитрием Клячкивским, и на совещании было принято решение не проводить больше масштабных операций против красных партизан, а беречь силы для будущей схватки с НКВД.

Михаил Наумов в дневнике описал отряды УПА, совершающие рейды в Житомирскую область как малозначимую силу: «Бандеровцы появились в этих лесах еще раньше нас. Их около 150 чел. Живут только в лесу. Никаких операций не проводят… Грязны и обовшивлены, голодны. Когда говорят о вильной Украйне — плачут… Когда бандеровцы хотят кушать, то заходят в село и собирают куски хлеба, цибулю, чеснок и все это складывают в торбу, подвешенную за плечами, — хотят показать, какие они есть апостолы украинского народа, но петлюровские старцы… любят кушать и мясо. Поэтому группа этих старцев ночью крадется в село и в первой хате выкрадывают и уводят в лес корову… Здешний народ не понимает их… Под Новгородом-Волынским бандеровский отряд насильно мобилизовал 26 колхозников, которых используют для черновых работ под строгим надзором, на ночь связывают. Одному из них удалось перебежать к нам. Он рассказывал, что все эти люди собираются перебежать к красным партизанам, причем называл их “наши советские украинцы”. Бандеровцы узнали об их намерениях и решили всех задушить. Один наш разведчик — Мороз, попал к ним в лапы. Мы вскоре нашли его труп с отрезанной головой. Они охотятся за нашими автоматами… Ненавидя нас, они все время следят за нами и держатся вблизи. Это им нужно для того, чтобы прикрыться нашей силой от немцев. Однако следует признать, что они занимаются серьезной пропагандой»[286].

На северо-западе Украины, в частности, на Полесье и Волыни, советские партизаны и УПА в ходе яростного противостояния поделили местность, о чём 30 ноября 1943 года сообщалось из польского националистического подполья: «Полесье. На Землях Восточных немецкая администрация может проявить свою деятельность только в больших местных центрах, но не контролирует ситуацию с безопасностью в округе за границами данного местного центра». Описывая положение января 1944 года, Пётр Вершигора сообщал: «Всё Полесье за исключением крупных коммуникаций Сарны-Ковель, Ковель-Брест и Сарны-Лунинец было полностью свободно от немцев, громадная территория от Сарны до Буга была поделена между партизанами и соединениями украинских националистов, вытолкнутых из-за Горыни»[287].

С конца февраля — начала марта 1944 советские партизаны сообщали о совместных действиях немцев и националистов против них. Основным негативным фактором от действий УПА называлась утрата одного из важнейших козырей партизан — скрытности перемещения, — наблюдатели ОУН и УПА сообщали немцам о местонахождении партизанских отрядов. Уповцы уничтожали мелкие отряды, передавая пленных нацистам и сообщая им о передвижении партизанских отрядов. Но не нападали на значительные силы. Если УПА шла в открытый бой, то только вместе с вермахтом и СС[288]. Как утверждал украинский исследователь Анатолий Кентий: «Начиная с весны 1944 г. УПА и подпольные структуры ОУН… своей борьбой в тылу Красной армии и против советских партизан спасли от полного разгрома силы немецкой армии в Восточной Галиции»[289].

С бандеровским движением связана ещё одна известная история — уничтожение советского диверсанта Николая Кузнецова. К началу 1944 г. в связи с приближением Красной армии отношения между Третьим Рейхом и ОУН стали постепенно налаживаться. Когда Кузнецов, после своей очередной диверсии, бежал из Львова, львовское отделение полиции безопасности сообщило о нём местному отделению ОУН(б). УПА распространили ориентировку на Кузнецова по своей партийной сети, и 7 марта 1944 года, схватив его, после соответствующего допроса казнили[290].

Помимо борьбы с отрядами и соединениями, на протяжении 1943–1944 гг. в Западной Украине ОУН-УПА уничтожала всех — без различия ведомств и задач, кто был заслан советской стороной с парашютом. Например, в Волынской области, согласно показаниям пленного бандеровца, «в мае 1943 г. в 1 км северо-восточнее села Старая Гута были выброшены четыре советских парашютиста с радиостанцией: три мужчины и одна женщина, вооруженные пистолетами ТТ. Указанных парашютистов Карпук задержал и передал в распоряжение националистов»[291]. В Тернопольской области сообщение бандеровского подпольщика за февраль-март 1944 г. отмечало успешность контрмер националистов: «На территории Подгаецкого и Бережанского уезда большевики скинули десант парашютистов, заданием которых является организовать партизанские отряды из пленных схидняков. Сброшенное оружие попало в наши и немецкие руки. Парашютистам не удалось ничего сделать». Во Львовской области в апреле 1944 года оуновцы отмечали поддержку селян, оказанную УПА в борьбе с десантами: «Большевики с фронта посылают им (партизанам) помощь — парашютистов. Однако много из них попадает в руки украинских крестьян, а те отдают их в УПА или сами ликвидируют». Глава Армии Крайовой Тадеуш Комаровский 21 июня 1944 г. сообщал в Лондон о том же: «Сброшенный сильнейший советский десант под Долиной был вырезан УПА…»[292]. Согласно сведениям немецкой войсковой разведки от 16 августа 1944 г. «В Карпатах возросла борьба национально-украинских банд (УПА) с советскими бандформированиями и парашютистами. За последнее время УПА обезвредила предположительно 1500 парашютистов»[293].

Утром 12 мая 1944 отряд украинских националистов напал на партизанский отряд Антона Одухи в деревне Стриганы и рассчитывал захватить партизанский госпиталь и уничтожить командование партизан. Завязался бой в ходе которого бандеровцы были вынуждены отступить в леса. На следующий день отряды НКВД занялись прочёсыванием лесов и уничтожением скрывшихся. В качестве подкрепления к партизанам прибыли две роты автоматчиков НКВД и СССР, а на бронепоезде прибыл также и гвардейский дивизион из Славуты. 13 мая в результате совместных действий НКВД и партизан (последние перекрыли дорогу на север) были уничтожены остатки отряда УПА: всего было убито, по разным данным, от 127 до 197 националистов за два дня, а 28 человек попали в плен. Из 28 пленных семеро были убиты партизанами как особо опасные преступники, сотрудничавшие с полицаями, остальные были отправлены на сборный пункт в Славуту для допросов.

По неполным данным, УПА за весь 1943 год провела против советских партизан 4 засады, 7 налётов на лагеря и базы, 17 атакующих боёв и 12 оборонных боёв, в результате которых уничтожено 544 партизана и ранено 44[294][295]. Согласно своим отчётам, только лишь часть оперировавших в 1943—1944 гг. на территории Ровенской области отрядов и соединений уничтожила 2275 членов ОУН-УПА (соединение Василия Бегмы — 572, Алексея Федорова — 569, Роберта Сатановского — 390, бригада Антона Бринского — 427, отряд Дмитрия Медведева — 317)[296]. Интенсивность действий советских формирований против ОУН-УПА в ряде случаев превышала их активность против немцев. В общей сложности, обе стороны потеряли по разным подсчётам от 5 до 10 тыс. человек убитыми и ранеными[297]. Бандеровцы старались не давать масштабных затяжных боев, а действовали в основном из засад, стремясь использовать элемент внезапности и сиюминутное численное превосходство в конкретном месте и в удобный для них момент.

По мнению украинского исследователя Анатолия Чайковского, «Потери, нанесённые националистическими боёвками советским партизанам, необходимо ещё выяснять, но они, безусловно, значительно больше, чем потери, которые понесли от УПА фашисты»[298]. В целом этот тезис довольно сложно как подтвердить, так и опровергнуть, так как комплексных подсчётов потерь немцев и красных партизан от рук бандеровцев никто не вёл.

УПА и Армия Крайова

Считая Западную Украину территорией Польши, во время нацистской оккупации подразделения АК там неоднократно вступали в боевые столкновения с УПА, кроме того они нередко вели военные акции против националистов совместно с советскими партизанами.

В момент возникновения УПА на Полесье и Волыни почти не было мощных вооружённых структур АК, способных оказать сопротивление УПА. Единственной вооружённой силой, на которую могли рассчитывать в этой ситуации поляки, являлись советские партизаны. На момент начала массовых этнические чистки поляков на Волыни, УПА не воспринималась в качестве реальной угрозы, поскольку между советским правительством и эмигрантским правительством Польши в Лондоне существовал военный союз против Германии. Польское сопротивление справедливо понималось только в контексте союза поляков и советских партизан[299].

Армия Крайова, в ответ на террор УПА предприняла ответные меры. Командование направило офицеров и рядовых бойцов кадрового состава АК организовывать в польских поселениях базы самообороны, чтобы противодействовать УПА. В течение 1943 года на территории Волыни существовали несколько десятков таких баз самообороны, большая часть из которых была уничтожена отрядами УПА.

Попытку примирения враждующие стороны неудачно попытались достичь в середине 1943 года. В штаб-квартиру сил УПА отправились офицеры округа АК Волынь Зигмунт Румель и Кшиштоф Маркевич. 7 июля были проведены предварительные переговоры в районе Свинаржина на Волыни. 8 июля делегация поехала на дальнейшие переговоры в село Кустичи, где после переговоров оба аковца были убиты УПА[300].

С конца лета (особенно активно — с осени) боевики АК стали проводить массовые нападения на украинские села, поддерживавшие УПА[301]. 1 октября 1943 года отряд Армии Крайовой сжег украинские села Полапи и Сокол, жители которых участвовали вместе с бандеровцами в уничтожении сёл Острувков и Воли Островецкой. 6 марта 1944 комендант АК Грубешивского повета Голембевский принял решение о «превентивно-ответной» акции против ряда поселений, в которых размещались посты украинской вспомогательной полиции или были размещены «станицы» ОУН(б) — УПА. Целями было выбрано 11 сёл, среди которых были Прихориле, Ментке, Шиховичи, Теребинь, Стрижинец, Турговичи, Сахрынь и 5 других. 3 марта 1945 года, в селе Павлокома львовским отделением АК под командованием Юзефа Бисса, было зверски убито 365 украинцев и местный священник. Жертв отбирали по признаку пола и возраста. Девочек убивали начиная с возраста семи лет, мальчиков — с пяти. Лишь 36 человек смогли спастись[302].

На территории Генерал-губернаторства (Холмщина, Подляшье) в боях с аковцами с осени 1943 УПА действовала совместно с подразделениями дивизии СС «Галиция»[303].

В начале 1944 года Армия Крайова сформировала в районе Пшебража 27-ю пехотною дивизию для борьбы с УПА и вермахтом. В течение января — марта 1944 между отрядами АК и УПА произошло около 20 вооружённых столкновений. Часть из них была неудачной для польской стороны, но в результате большинстве победных боев были уничтожены базы УПА в нескольких сёлах. Под контролем 27-й дивизии АК оказался регион, который охватывал 4 района в западной части Волыни (за исключением городов)[304]. По подсчётам некоторых польских исследователей, в целом в течение 1943—1944 гг. только на Волыни между АК и с одной стороны и подразделениями УПА с другой произошло около 150 боев, во время которых с обеих сторон погибло по меньшей мере по несколько сотен боевиков[305][306].

Бои в южной Люблинщине в 1943-44 годах считаются польскими историками наиболее крупными столкновениями между УПА и АК на территории современной Польши — обе стороны потеряли от 3 до 4 тысяч человек, преимущественно гражданского населения[307].

В начале 1944 действия УПА против польских партизан активизировались и в Восточной Галиции и длились до подхода фронта летом 1944. Здесь они также взаимодействовали с подразделениями дивизии СС «Галиция» и немецкими подразделениями[308]. Если руководители УПА в своих стратегических планах продолжали отводить борьбе с поляками роль «третьего фронта», то для подполья АК Львовского, Тернопольского и Станиславского округов, как к этому времени и Волынского, противоборство с украинским националистическими движением, поставившим себе целью «деполонизировать» западноукраинские земли, стало чуть ли важнейшим направлением деятельности[309]. Борьба АК с УПА продолжалась и после изгнания немецких оккупантов с Западной Украины и была остановлена только после того, как Красная Армия и части НКВД стали уничтожать и тех, и других. В то же время иного бывших военнослужащих Армии Крайовой на Западной Украине летом и осенью 1944 года вступили в истребительные батальоны и активно содействовали Советам в их борьбе с УПА.

Предложение о локальном сотрудничестве между УПА и АК было предоставлено капитаном Марьяном Голубевским на брифинге командиров из округов АК Грубешов, Хелм и Замосць в сентябре 1944. После брифинга повстанцам была выпущена листовка с призывом к прекращению боевых действий и объединению против общего врага. Соглашение не нашло поддержки в центральных органах делегации Вооружённых сил[310][311].

В начале 1945 года опять же по инициативе АК между ней и УПА были проведены переговоры и достигнута договоренность о совместных действиях против советских войск. Успешность контактов украинского и польского подполья варьировалась по регионам. В некоторых пограничных украинско-польских землях они продолжались с 1945 вплоть до 1948 года. В других регионах, сотрудничество между польским подпольем и украинскими националистами было менее успешным и фактически ограничивалось нейтралитетом, в других регионах отряды УПА и WIN проводили совместные действия против польской милиции и Управления безопасности, самой известной из которых было нападение 28 мая 1946 на Грубешов. Город был несколько часов в руках повстанцев, во время операции было убито 10 сотрудников НКВД, 2 члена ППР и 5 польских милиционеров.

Однако в целом взаимодействие осуществлялось на низовом уровне и носило скорее военный, чем политический характер. По мнению польского историка Гжегожа Мотыки, частичное изменение политики украинских националистов по отношению к полякам произошло вследствие того, что поляки к тому времени уже фактически оставили «восточные кресы»[312]. К середине 1944 года не менее 300 тысяч поляков уехало из Восточной Польши. Отток поляков усилился после советско-польского соглашения об обмене населением. По нему до конца 1945 года в Польшу уехало до 800 тысяч поляков.

УПА и вооружённые формирования ОУН(М) и Бульбы-Боровца

Бандеровская УПА — только одна из повстанческих армий. Известно ещё до десятка украинских националистических отрядов, не подчинявшихся ОУН(б). Долгое время они действовали самостоятельно.

К моменту начала формирования бандеровской УПА (весна 1943), в ряде районов Волынской, Ровенской, Каменец-Подольской и в западных районах Житомирской области с начала 1942 уже действовала УПА под командованием Тараса Бульбы-Боровца. В качестве «законного правительства Украины» Боровец признавал Правительство Украинской республики, которое жило в Варшаве с 1920 года. 15 ноября 1941 германское командование вышло распоряжение о ликвидации Полесской Сечи. Поводом стал отказ ее старшин участвовать в расстреле еврейского населения в Олевске 12 ноября. После формального роспуска группировки отряды Боровца ушли на нелегальное положение. С тех пор «Полесская сечь» переименована в «Украинскую повстанческую армию».

С весны 1942 года на территорию, контролируемую Боровцом, надавливают нацисты: отбирают продовольствие, высылают рабочую силу в Германию. В апреле 1942 года. под давлением рядовых солдат Боровец отдал своим отрядам приказ перейти к боевым действия против немецких оккупационных сил. Но нападения на немецкие объекты осуществлялись в основном с целью обеспечить себя продовольствием, обмундированием и заявить о себе как о защитнике прав украинского народа. Такая ограниченная борьба с гитлеровцами длилась всего с апреля по сентябрь 1942. Подобные антигерманские действия, не наносили противнику значительный ущерб, давали надежду на достижение компромисса с ним в будущем. Время от времени Тарас Боровец (Бульба) и его сторонники шли на контакт с рейхскомиссаром Украины Эрихом Кохом и вели переговоры[313]. Вел Боровец и переговоры с советскими партизанами. Союз с СССР не состоялся, потому что Бульба—Боровец стоял на позициях полной независимости Украины, что для Москвы было категорически неприемлемо[314].

С осени 1942 на Западной Украине действовали вооружённые отряды, включавшие отошедших от ОУН(б) и сторонников ОУН(м) — Фронт Украинской революции (ФУР). До начала 1943 года ФУР занимался преимущественно пропагандистско-агитационной деятельностью. На первоначальном этапе формирования бандеровской УПА они в ряде регионов действовали совместно. С самого начала своего существования ФУР имел напряжённые отношения с бандеровским крылом ОУН, из-за её стремления объединить все повстанческие отряды под своим руководством. Это привело к недоразумениям в ФУР с отрядом ОУН (б) во главе с «Вороном», с которым лидер ФУР, Владимир Яворенко не раз заключал военные соглашения о совместных действиях и даже в течение нескольких месяцев 1943 вместе со своим отрядом на правах боевой сотни воевал под его руководством. Однако окончательно разорвать союз с бандеровцами Яворенко решился только в начале июня 1943 после неудачного совместного рейда с военным отрядом УПА на Восточную Украину. Потеряв в боях с немцами примерно 50 бойцов, остатки его отдела в составе 80 человек перешли на сторону мельниковцев.

В конце июня 1943 вышло распоряжение Романа Шухевича о переподчинении всех вооружённых отрядов бандеровской УПА. С этого момента бандеровская УПА перешла к насильственному поглощению или уничтожению отрядов «оппортунистов» (ОУН(м)) и «атаманчиков» (УПА Бульбы-Боровца). 7 июля 1943 года войска УПА-Север под командованием Ивана Климишина провели в Кременецкой области разоружение военных отрядов ОУН-М, во главе с Николаем Недзведзким («Хреном»). Взятые в плен командиры других отрядов частично уничтожались Службой безопасности ОУН-УПА (СБ)[315]. Оставшаяся часть мельниковцев для борьбы с бандеровцами пошла на сотрудничество с немцами и создала Украинский легион самообороны (УЛС), состоявший из трех сотен, действовавших на Кременечине (Волынь). В начале 1944 г. УЛС был реорганизован в 31-й батальон СД (500–600 человек), став, таким образом, открыто коллаборационистским подразделением, воевавшим на стороне немцев[316].

На август 1943 приходится пик активных действий бандеровской УПА против УПА Бульбы-Боровца, в результате чего были убиты несколько её командиров и захвачена жена Бульбы-Боровца Анна Опоченская (которая после пыток СБ ОУН(б) была также убита). К концу сентября 1943 УПА Бульбы-Боровца фактически перешла в подполье. Боровец переименовал свое «войско» в «Украинскую народно-революционную армию» (УНРА) и вскоре обвинял руководство ОУН в том, что «бандериадой руководят вражеские агенты, немецкие и большевистские (Рихард Ярый, Максим Рубан)».

Чтобы получить поддержку в противостоянии с бандеровцами и советскими партизанами, Тарас Боровец вышел из подполья и обратился к гитлеровцам с очередной предложением о сотрудничестве. 19 ноября 1943 он прибыл на переговоры в Ровно, 22 ноября его доставили в Варшаву, а 1 декабря 1943 арестовали и отправили в концентрационный лагерь Заксенхаузен, где кстати с января 1942 года сидели Степан Бандера и Ярослав Стецько. Остатки УНРА, базировавшиеся в лесах Сарненского, Костопольского и Олевского районов, в феврале 1944 были разбиты частями охраны тыла войск Первого Украинского фронта и органами НКВД УССР. Остальных участников УНРА (т. н. Северная Группа № 7) в количестве 28 человек были арестованы[317].

Вооружённые формирования ОУН(м), имевшие многочисленных сторонников в Галиции, продолжали действовать параллельно с УПА-ОУН(б) в 1943-44. Неоднократные дальнейшие переговоры о совместных действиях против советской стороны не имели, однако, каких-либо значимых результатов и были скорее ситуативным, нежели стратегическим шагом. На рубеже 1943-44 заместитель Андрея Мельника Олег Ольжич вел переговоры с представителями ОУН (б) о возможном вхождении в УГВР, однако убийство 14 января 1944 года во Львове мельниковца Романа Сушко (в котором обвинили бандеровцев) прервало эти переговоры. 15 мая 1944 Роман Шухевич обратился к Олегу Ольжичу с очередныи предложением объединить усилия в борьбе с СССР. Однако 25 мая 1944 Ольжича арестовали и отправили в концлагерь Заксенхаузен, где он погиб 10 июня 1944[318].

Последние переговоры между мельниковцами и бандеровцами проходили осенью 1944 — когда советские войска переходили Карпаты — и привели к присоединению карпатских подразделений ОУН(м) к УПА ОУН(б)[319][320].

УПА и Красная Армия

В начале Великой Отечественной войны вооружённые формирования ОУН(б) были активно задействованы в координируемых с немецкими войсками диверсиях и дезорганизации тыла РККА[321].

Первые мелкие столкновения между Красной Армией и УПА начались ещё на Восточной Украине. На западных землях количество и интенсивность конфликтов резко возросло. Были зафиксированы случаи дезертирства красноармейцев и их переход в ряды УПА. Огромное влияние на Советскую армию оказывала пропагандистская деятельность УПА-ОУН — листовки, газеты, брошюры, дезинформация. распространение подпольной литературы, массовое размещение лозунгов и призывов на стенах домов, заборах и других сооружениях[322].

В начале 1944 года УПА втянулись в первые боевые действия против Красной Армии на Волыни и Полесье. Большинство лобовых столкновений с советскими войсками заканчивались для небольших отрядов УПА не в их пользу. Вскоре руководство ОУН(б) приказало своим отделам не вступать в открытые бои с Красной Армией, а замаскироваться в лесах, пополнять свои ряды, создавать запасы оружия и продовольствия и ждать, пока советско-германский фронт отодвинется на запад. Особое внимание при этом уделялось психолого-пропагандистским мероприятиям, направленным на разложение войск Красной Армии, на срыв её военно-политической деятельности. По мере того как отряды УПА оказывались в тылу советских войск, они либо переходили линию фронта, либо продолжали нападения на мелкие тыловые подразделения и отдельных военнослужащих Красной Армии; часть членов УПА, выполняя распоряжения руководства, радушно встречала Красную армию, чтобы притупить бдительность советской контрразведки, собирала разведывательную информация о резервах и передвижении советских войск и передавала её в Департамент 1с группы армий «Юг». Отдельные отряды националистов оказывали вооружённое сопротивление совместно с немецкими войсками[323][324].

Только с января по февраль 1944 в Ровенской области было зарегистрировано 154 нападения на подразделения и отдельных военнослужащих Красной Армии, в результате чего было убито 439 советских военнослужащих[325]. В ряде случаев убийства совершались с особой жестокостью[326]. Всего же с 7 января по 2 марта 1944 в полосе действий 13-й армии было зарегистрировано до 200 нападений отрядов УПА на небольшие колонны с военным имуществом и небольшие группы красноармейцев[327]. В результате одного из таких нападений получил ранение в бедро и позже скончался командующий 1-м Украинским фронтом, генерал армии РККА Николай Ватутин[328].

Одно из крупнейших сражений УПА с регулярными частями Красной армии, НКВД и Смерша состоялась 21-25 апреля 1944 в Гурбенских лесах Мизоцкого района на стыке Ровенской, Тернопольской и Каменец-Подольской областей. Каждая из сторон, которая принимали участие в этом бою, вследствие заявила о своей победе. НКВД рапортовало об уничтожении основных сил УПА[329]. О больших потерях повстанцев косвенно свидетельствует сильная реорганизация, проведённая после сражения, а в дальнейшем и объединение групп УПА-Север и УПА-Юг. Командование УПА на примере этого боя изменило тактику ведения войны. Группам УПА-Запад и УПА-Север было приказано распределить свои силы на группы по 2-3 сотни, и отступить в Карпаты или в более густые леса. НКВД захватило в плен некоторое количество бойцов УПА, однако пленные, в значительной части состояли из крестьян, которые помогали повстанцам в этом бою. Во время наступления НКВД был убит командир куреня Мамай. Некоторые другие сотники и десятники покончили с собой, чтобы не попасть в плен к врагу. УПА же утверждало, что их потери в донесениях НКВД были многократно завышены, а сами они смогли уничтожить значительную часть советских войск. Со стороны УПА советские войска обвинялись в убийстве мирных жителей, поддерживавших (в том числе и с оружием в руках) соединения националистов — именно на эту категорию и пришлась (по мнению УПА) основная часть убитых советскими войсками в ходе боя[330].

По мере того как Красная Армия занимала территорию Польши, присоединённую в 1939 году к СССР, ОУН—УПА меньше воевали с воинскими частями и больше нападали на склады и на тыловые коммуникации. Советские отчёты о действиях УПА/ОУН выглядели так: «5.2.1944 банда напала на розъезд Стешельск. Убит сержант железнодорожной бригады Красной Армии, бандиты забрали в лес 9 девушек — военнослужащих КА. В 1944 на Ровенщине был подорван санитарный поезд, 40 медсестёр было уведено в лес. В с. Ивановцы на Станиславщине сотня УПА „Спартана“ расстреляла 30 солдат железнодорожного полка НКВД». Этой тактики УПА придерживалась до марта 1944. В апреле — мае 1944 характер её действий резко изменился. Причиной этого стала подготовка войск 1-го Украинского фронта к наступлению против немецких войск. Руководство ОУН дало указание сорвать эту подготовку — вывести из строя основные железнодорожные и шоссейные дороги, не допустить их восстановления и приступить к активным действиям против Красной Армии[325][331].

Однако выполнение подобных приказов в реальной жизни оказалось не всегда возможным. Со своей стороны Красная Армия тоже не могла мириться с тем, что в её тылах активно действуют антисоветские вооружённые силы, постоянно совершающие нападения на её подразделения. Просьба командующего 13-й армии генерала Николая Пухова о привлечении партизан к ликвидации угроз тылу осталась без ответа. В то же время в зоне планируемого весеннего наступления против националистических формирований действовали подразделения НКВД и СМЕРШа с привлечением регулярных частей — их усилиями была фактически ликвидирована УПА-Юг. 10 июня 1944 года ГК УПА отдало приказ о расформировании УПА-Юг. На территории действий этого ГВО остались лишь небольшие повстанческие отряды, функционировавшие в районах больших лесных массивов, тогда как большая часть уцелевших подразделений куреней УПА-Юг были включены в состав УПА-Север[332][333]. Большие потери также заставили УПА сменить тактику. Главнокомандующий УПА — Роман Шухевич издал приказ: «…не проявлять никакой активности, с войсками в столкновения не вступать, сохранять и продолжать готовить кадры, создавать диверсионно-террористические группы для последующей борьбы с Советской властью».

В июле 1944 года советские войска окружили и разбили под Бродами восемь немецких дивизий численностью около 60 000 человек. Среди них было 10 000 бойцов дивизии «СС Галичина». Где-то пяти тысячам удалось вырваться из окружения, но многие были убиты, ранены и захвачены в плен. По подсчётам, 3000 избежали плена, позже многие из них присоединились к УПА.

В августе 1944 года, после того как войска Красной армии вступили на территорию Венгрии, Румынии и Польши, активные действия УПА вновь возобновляются. Кроме засад на шоссейных дорогах, обстрелов машин и убийств отдельных военнослужащих, нападений на военные склады и диверсии на коммуникациях, действия ОУН-УПА были также направлены на срыв мобилизационной кампании и поставок продовольствия для Красной Армии. Подвергались также нападению и отдельные воинские подразделения — так 18 августа 1944 в районе села Сюлько-Божикув Подгаецкого района Тернопольской области был обстрелян из миномётов и пулемётов следовавший к линии фронта 1-й батальон 1331-го стрелкового полка, в результате чего он понёс значительные потери. Уничтожались посты ВНОС.

Подразделения УПА совершали нападения на районные центры с целью отвлечения дополнительных войсковых подразделений для их охраны. Так, в отчёте ОУН за время от 27 марта по 8 августа 1944 с Станиславщины (район Коломыи) сообщалось: «Во всех местах началась массовая ликвидация красноармейцев… с учётом состава армии — одни русские и почти все комсомольцы». 11 августа 1944 сотня «Лешие» (УПА-Запад) во время перехода линии фронта напала на небольшое подразделение красноармейцев у села Данильче (Рогатинский район Станиславськой области). В отчёте сотни об этой акции говорилось: «Взято в плен 10 большевиков. Все они были не украинцами, а некоторые — комсомольцами. Пленные ликвидированы»[327].

Диверсии на коммуникациях Красной Армии и нападения на военные грузы продолжались до конца войны. Всего от нападений УПА и вооружённых членов ОУН(б) и при подавлении вооружённого сопротивления других националистических и бандитских формирований (УНРА и отряды Мельника) в 1944 году Красная Армия понесла такие потери: «убитыми и повешенными» — 157 офицеров и 1880 солдат и сержантов, ранеными — 74 и 1770 соответственно, «пропавшими без вести и уведенными в лес» — 31 и 402. С начала года по 1 мая 1945 было «убито или повешено» 33 офицера и 443 солдата и сержанта, 11 офицеров и 80 солдат и сержантов пропало без вести[334].

 
Агитационный дереворит УПА, 1948

Зимой-весной 1946 г. в результате проведения армейскими частями и органами госбезопасности крупномасштабной войсковой операции УПА как организованная вооружённая сила перестала существовать. В связи с чем, летом 1946 года было принято решение о прекращении открытого противостояния и переходе к тактике терактов и диверсий[335]. Нападения УПА на одиночных военнослужащих Красной Армии, находящихся в увольнении или в хозяйственных командировках, продолжались вплоть до конца 1940-х годов. По данным МВД УССР, всего от действий ОУН-УПА в период с 1944 по 1956 погибло 3199 военнослужащих Вооружённых сил, пограничных и внутренних войск СССР, из них 2844 до 1 мая 1945 года. А на каждого убитого приходилось 2-3 пропавших без вести и «уведенных в лес». То есть потери — 15 % списочного состава войск[336][337].

Отношения УПА с Венгрией

В начале 1943 года прошли переговоры между ОУН и венгерскими силами состоялись на Волыни и носили локальный характер. Были заключены договорённости между формирующимися отрядами УПА и местными венгерскими войсками в январе 1943 г. Стороны договорились о взаимном нейтралитете. Украинские националисты в обмен на продовольствие и скот получили некоторое количество оружия[338]. На более высоком уровне переговоры между венграми и УПА начались в августе 1943 г., а 9 октября 1943 г. между УПА и венграми было заключено предварительное соглашение. В ноябре 1943 г. в Будапеште между представителями главного командования венгерских вооружённых сил и представителями руководства УПА было заключено окончательное соглашение о нейтралитете — венгерские войска отказывались от действий против УПА и карательных действий против местного украинского населения, УПА отказывалась от вооружённой борьбы против венгерской армии. Кроме этого соглашение предусматривало передачу венгерскими войсками в распоряжение УПА вооружения, медикаментов, различного рода оборудования. Также при венгерском Генеральном Штабе находился связной УПА[339]. Но соглашение порой нарушалось венгерской стороной, солдаты которой продолжали собирать продовольствие с местного украинского населения. Одновременно украинские националисты адресовали свои листовки-обращения солдатам венгерской армии. Например, в листовке, адресованной венгерским солдатам и изданной в январе 1944 года, УПА призывала венгерских солдат не выступать против УПА, а помогать ей, поскольку «помощь революционным движениям — этот удар по большевизму». Поэтому венгров призывали: «входите в контакт с Украинской Повстанческой Армией, завязывайте с ней тесные отношения, помогайте оружием и амуницией»[340].

По словам Михаила Степаняка, украинские националисты наладили сотрудничество с Венгрией, поскольку венгерские войска изменили своё отношение к украинскому населению. Кроме этого, сотрудничество с Венгрией, считали они, не повлечет таких негативных политических последствий, как сотрудничество с Германией, поскольку в тот момент Венгрия искала возможности для заключения сепаратного мира с союзниками[341].

Заключение соглашения о нейтралитете с Венгрией несколько противоречило духу национальной политики ОУН-Б по отношению к венграм, антивенгерским призывам Ивана Климова-«Легенды» в начале войны, но полностью было в русле логики развития событий, диктовавшей необходимость искать союзников, и соответствовало решениям ІІІ Конференции ОУН о ликвидации второстепенных фронтов борьбы[342].

В то же время в Станиславской области (современная Ивано-Франковская область) венгерские войска защищали польское население от террора УПА и с мая 1944 вели активные боевые действия против отрядов УПА. Немецкое командование долгое время выступало против проведения венгерскими частями ответных карательно-пацификационных мероприятий, но все-таки дало своё согласие на эти акции. Вследствие этого во второй половине мая 1944 состоялась массовая репрессивная акция, проведённая на территории ряда районов венгерскими частями. Между немецко-венгерскими подразделениями и УПА происходили ожесточённые столкновения, порой продолжались несколько дней[343], но вскоре закончились из-за того, что советско-германский фронт приближался, и обе стороны решили остановить ненужное кровопролитие. В тот момент, когда между венграми и УПА вновь достигалось понимание, повстанцы не только прикрывали отступление венгров, но и выводили их из окружения за умеренную плату — оружием[344]. В немецком донесении о положении на Востоке № 1028 от 08 апреля 1944 г. упоминалось, что в 37 километрах к югу от Стрыя было крупное столкновение между УПА и венграми, однако результаты его неизвестны[345].

Отношения УПА с Румынией

Между УПА и румынскими силами также велись переговоры. 9 декабря 1943 г. состоялись предварительные переговоры между краевым проводником ОУН в Транснистрии Тимофем Семчишиным и румынскими военными. ОУН отказывалась от антирумынской деятельности, а румынская сторона обязалась освободить всех украинцев Транснистрии, задержанных за националистическую деятельность. Помимо прочего оно включало пункт о предоставлении УПА помощи со стороны Румынии оружием и амуницией[346].

7-18 марта 1944 года в Кишинёве состоялись окончательные переговоры между Румынией и украинскими националистами. С украинской стороны переговоры вели член Референтуры внешних связей Провода ОУН-Б Иван Гриньох, глава инициативного комитета по созданию УГВР Лев Шанковский и краевой проводник Транснистрии Семчишин. С румынской стороны от имени «румынского правительства» выступали представители румынской армии и спецслужб. Сторонам удалось договориться по многим вопросам: о взаимном нейтралитете, об освобождении украинских политических заключённых, о помощи УПА оружием и обмундированием со стороны Румынии. При этом не был решен территориальный вопрос: Румыния отказывалась от своих прав на Транснистрию, но не на Бессарабию и Буковину. Украинские националисты в свою очередь, придерживаясь идеи Соборной Украины на всех её этнографических территориях, настаивали на том, что эти земли должны принадлежать будущей независимой Украине. Из-за территориальных разногласий политическое соглашение между ОУН и Румынией так и не было заключено. Тем не менее, в военной сфере было достигнуто соглашение о сотрудничестве[347].

В июне и июле 1949 одна из сотен УПА организовала рейд в Румынию, чтобы установить там контакты c антикоммунистическим подпольем. Результаты этого рейда не известны[348].

УПА в Белоруссии

В силу обстоятельств и географического положения особенно важным был для украинских националистов вопрос взаимоотношения с белорусами. 10 июля 1941 года на совете группы ОУН(б) обсуждался вопрос отношения к национальным меньшинствам. Относительно белорусов участники конференции сошлись на том, что, так как белорусы не представляют собой сильной военной силы, они охотно пойдут на союз с украинцами и сотрудничество в борьбе против СССР. Хотя и раздавались голоса, утверждающие, что белорусы имеют претензии на некоторые украинские земли, и поэтому с ними надо быть осторожными[349].

С 1943 года на белорусской территории действовала УПА-Север. Наиболее крупным отрядом этой группы было подразделение, именовавшееся «Месть Полесья», входившее в состав ВО «Туров». Командиром отряда был Григорий Грацюк. Именно оно осуществило ряд успешных операций против немецких войск на территории Кобринского, Жабинковского и Антопольского районов Брестской области.

До освобождения региона Красной Армией к лету 1944 года украинские националисты продолжали партизанить в полесских лесах, нападая как на немцев, так и на советских партизан. В Полесье фактически до ухода нацистов воевали между собой три силы[350].

В середине 1944 года, когда Западная Беларусь и Украина были полностью освобождены, бандеровцы остались на территории уже Советской Беларуси. Тогда формирования ОУН-УПА насчитывали примерно 12-14 тыс. человек. В одной только Брестской области к концу 1944 г. действовало 120 небольших отрядов ОУН-УПА (по 7-10 человек в каждом).

Советская власть начала немедленную борьбу против бандеровцев. Так, из Доклада наркома внутренних дел СССР Л. П. Берия И. В. Сталину, В. М. Молотову и Г. М. Маленкову об итогах работы по ликвидации националистического подполья по западным областям Украины, западным областям Белоруссии и Литовской ССР следует: «По западным областям Белоруссии. При проведении операций по ликвидации белопольских банд убито 444 и захвачено живыми 927 бандитов; арестовано антисоветского элемента и дезертиров из Красной Армии — 9670. Положение в западных районах Украины и Белоруссии в настоящее время значительно улучшилось, что подтверждается успешным проведением призыва в Красную Армию, хлебозаготовок и других хозяйственных и политических кампаний. Улучшению общего положения способствовали также мероприятия по изъятию и выселению в Сибирь членов семей активных оуновцев и участников бандитских шаек»[351].

С освобождения и до 1946 года они совершили на территории БССР 2384 диверсии и теракта, в результате которых погибли 1012 человек. К примеру, в октябре 1944 г. отряд УПА напал на один из сельских советов Ратновского района, Брестской области. Националистами были захвачены несколько милиционеров и членов местного актива. Позднее все были расстреляны. Забрав документы, бандеровцы сожгли здание сельсовета и отошли.

В апреле 1947 г. в Ивановском районе Пинской области НКВД был уничтожен штаб Пинского надрайонного провода ОУН, при этом было арестовано 160 участников националистического подполья. В мае-июне 1948 г. в Малоритском районе Брестской области спецгруппой НКГБ был уничтожен крупный отряд УПА. В том же 1948 г. в Жабинковском районе Брестской области оперативно-войсковая группа НКВД БССР уничтожила Брестский надрайонный провод ОУН. В июне 1949 г. ликвидирован штаб Кобринского надрайонного провода ОУН. Последняя украинская партизанская группа была ликвидирована в Ивановском районе Брестской области в 1952 г. Тогда была обнаружена и уничтожена группа надрайонного проводника Ивана Панько «Сикоры»[352].

ОУН/УПА в центральных и восточных областях Украинской ССР и в РСФСР

Житомирская область

Со второй половины 1943 года УПА проводили рейды в Житомирскую область. В районе Житомира боевики УПА, по данным немецкого генерал-комиссара Лейзера, контролировали 80% лесов и 60% сельскохозяйственных угодий[353]. О рейдах УПА в Житомирскую область сделал доклад нарком госбезопасности УССР Сергей Савченко 20 сентября 1943: «По данным от 7.9.43 г. известно, что из Западных областей Украины, по направлению к Киевской, Житомирской и Винницкой областям, продвигаются крупные отряды украинских националистов, вооружённые пушками, миномётами и большим количеством автоматического оружия. Несколько таких отрядов, общей численностью до 2000 человек, прибыли в районы Коростень и Малин (Житомирская область). По пути своего продвижения отряды националистов ведут борьбу и с немцами, и с партизанами. Личный состав мелких партизанских групп партизаны зверски уничтожают — рубят на куски. Останавливаясь в деревнях, в районе г. Коростень, отряды националистов выставляли усиленную охрану и всем составом молились за «Самостийну Украину». Среди населения отряды распространяют листовки и воззвания за подписью "Главная квартира Украинской повстанческой армии"»[354].

Полтавская область

С 1941 по 1943 в Полтавской области также действовало подполье ОУН. Подпольщики занимались пропагандой и небольшими диверсиями, а большинство готовых военных кадров отправляли на западную Украину. Велось распространение подпольной литературы. Нелегально издавался журнал «Горн», «Украина в борьбе», книга «Симон Петлюра». Полтавское подполье поддерживало тесные связи с подпольем в Харькове, Запорожье, Сумах. В конце 1942 подполья ОУН пыталось наладить связи с группой советских партизан «Набат»[355].

Донбасс

На территории Донбасса в 1941—1943 годах действовали группы обеих ОУН — и «бандеровская», и «мельниковская» фракции. В СБУ отмечают, что условия деятельности украинских националистов в Донецкой области были сложными, учитывая многонациональность населения. Участники националистического движения делились листовками, распространяли газету «За независимую Украину», собирались на конспиративных квартирах. Во время допросов оуновцы заявляли, что центральный провод уделял Донецкой особое внимание. В случае всенародного восстания индустриальный регион вроде должен был обеспечить материальную поддержку. Руководителем ОУН в Донецкой области был Евгений Стахив[356].

Крымская АССР

Первые попытки украинских националистических организаций проникнуть в Крым относятся к лету 1941 г. Все они связаны с деятельностью Организации украинских националистов (ОУН), которая в данный период была наиболее активной. Так, в это время в рядах наступавшей на Крым 11-й немецкой армии действовало несколько так называемых походных групп ОУН[357]. Несмотря на то, что эти группы номинально входили в состав более крупной «Южной походной группы ОУН», в своих действиях они были вполне самостоятельны. По мнению украинских историков Александра Дуды и Владимира Старика, в их задачи, «входило продвижение вдоль побережья Чёрного моря вплоть до Кубани». На всем протяжении пути своего следования члены этих групп должны были вести пропаганду украинской национальной идеи, а также пытаться проникать в создаваемые немецкими оккупационными властями органы «местного самоуправления и вспомогательную полицию с целью их последующей украинизации». Следует сказать, что вся «Южная походная группа ОУН» принадлежала к мельниковской ветви этой организации, а её отдельные подразделения возглавляли выходцы из Буковины: Б. Сирецкий, И. Полюй, О. Масикевич и С. Никорович — все видные общественные деятели, большинство из которых только что были выпущены немцами из советских тюрем. Возглавляемые ими группы действовали очень скрытно, часто под видом переводчиков при немецких воинских частях, членов рабочих команд и сотрудников «экономических штабов».

В то же время на полуострове активно работало бандеровское подполье. Из донесения агента СД от 31 декабря 1941 года, найденного в секретных делах Рейха, стало известно, что из Львова в Крым ОУН (б) направила шесть походных групп, количеством около 40 человек. Только одного повстанца нацисты арестовали по дороге в Крым[358]. В Крыму одной из основных задач ОУН (б) было налаживание связи с татарскими, грузинскими, армянскими националистами для совместной борьбы против СССР. Через татарских националистов бандеровцы пытались установить контакты с турецким правительством[359].

Кубань

На Кубани существовала небольшая (до 300 человек) т.н. Казацкая Повстанческая Армия (КПА) — аналог УПА на Кубани, возглавляемая членами ОУН-Б. Просуществовала до 1950 года, когда, не имея ресурсов для продолжения борьбы, и судя по всему, получив какую-то команду от руководства УПА, самораспустилась[360].

Национальная политика и участие в массовых убийствах

Отношение и планы бандеровцев к гражданскому населению национальных меньшинств характеризуются по разному исследователями. Некоторые показывают ОУН(б)/УПА как организацию, лишённую особой враждебности к другим национальностям, другие же указывают на антисемитскую, антипольскую и антирусскую позиции и стремление устроить геноцид соответствующих меньшинств[361].

Известно, что ещё до нападения Германии на СССР бандеровцы из ОУН планировали этнические чистки на территории УССР и предлагали программу «Украина для украинцев»[362]. Документы ОУН(б) свидетельствуют о том, что в начале 1940-х евреи, поляки и русские рассматривались как исторически враждебные группы. В частности указания Провода ОУН(б) содержали указание о делении национальных меньшинств на «дружественные» и «враждебные» (поляки, русские, евреи). Первые наделялись одинаковыми правами с украинцами, и им «создавалась возможность возвращения на родину». По отношению к вторым предполагалось «истребление в борьбе тех, кто будет защищать режим», в особенности истребление интеллигенции и не допущение возможности её создания (доступа к школам). Польских крестьян предполагалось ассимилировать, «разъясняя им, что они украинцы», ассимиляция евреев исключалась. В инструкции СБ ОУН(б) от мая 1941 года сообщалось, что к факторам, которые рассматриваются как опора советской власти, и должны быть обезврежены, относятся евреи, поляки, русские и «разные азиаты, которыми Москва колонизует Украину». Ярослав Стецько считал целесообразными немецкие методы уничтожения евреев и исключение их ассимиляции[361].

К историческим врагам украинские националисты относили также румынов и венгров. Так, в одном из обращений ОУН к украинцам, написанном вскоре после нападения Германии на СССР, «вечными врагами» помимо «москалей» были названы «поляки, румыны, мадьяры». Однако никаких действий против румын и венгров украинские националисты провести не успели, так как вскоре после нападения Германии на СССР территории, где проживали румынское и венгерское меньшинства, были оккупированы румынскими и венгерскими войсками соответственно. Венгерские войска оккупировали часть Станиславской области, а уже 14 августа 1941 г. территория, оккупированная Венгрией, была передана немецкой администрации. Никаких активных действий против венгерских сил украинские националисты в этот период не предпринимали[363]. На территории занятой Румынией Северной Буковины украинские националисты также, хотя и проводили антирумынскую агитацию, и даже замышляли теракты против представителей румынской администрации, каких-либо активных выступлений против румын не предприняли[349][364].

В постановлениях ІІ Конференции ОУН-Б 1942 г. в пункте, посвящённом отношению ОУН к народам и национальным меньшинствам, сообщалось о стремлении ОУН «навязать дружеские отношения и сотрудничество на основе самостоятельных национальных государств и сильного фронта порабощенных народов»[365].

На І Войсковой Конференции Главной военной командой было решено венгров, чехов и румын не трогать. «Не трогать» предписывалось также «других нацменов СССР». К военнопленным из западноевропейских стран (англичане, французы, голландцы, бельгийцы) надлежало относиться наилучшим образом и сразу же освобождать[366].

В пропагандистских листовках УПА с 1943 года демонстрировались лояльные по отношению к другим национальностям, различные призывы и лозунги. Так, например, в одной из них было взывание к народам Узбекистана, Кавказа, Туркменистана и других советских республик, в том числе взывание было адресовано и к «народам Азии». В частности националисты призывали эти народы к «национальным революциям», утверждая, что «Москва целыми веками грабила у Вас Ваш хлеб, Ваше железо, Ваш уголь, Ваш скот, Ваш хлопок, а во время войны брала с Вас — подать крови» и что, «Сегодня хочет заменить империалистическую Москву — Берлин». Это все было подкреплено лозунгами «Свобода народам, свобода человеку!» и «За самостоятельные государства народов Европы и Азии!». После утверждения нового курса ОУН-Б на ІІІ Чрезвычайном Съезде ОУН-Б украинские националисты стали прилагать ещё более интенсивные практические усилия для осуществления лозунга «Свобода народам! Свобода человеку!». Сам этот лозунг из сравнительно маргинального для ОУН в момент нападения Германии на СССР стал центральным в пропаганде УПА. Венцом пропагандистской кампании по привлечению представителей различных народов к борьбе УПА стала состоявшаяся в ноябре 1943 г. «Конференция порабощённых народов Востока Европы и Азии» в лесах Ровенской области. В работе конференции приняли участие 39 «делегатов» от 13 народов. Среди них: 6 грузин, 5 азербайджанцев, 5 узбеков, по 4 татарина и армянина, по два белоруса, казаха, осетина, по одному башкиру, кабардинцу, черкесу и чувашу, а также 10 почетных гостей конференции разных национальностей. Было несколько таджиков и киргизов. Обращает на себя внимание, что русские (как и поляки) среди «порабощенных народов» представлены не были[367].

В документах конференции «порабощенных народов» указывалось, что она была создана по инициативе азербайджанской, армянской, грузинской, татарской, узбекской и прочих революционных организаций, ведущих борьбу против гитлеровских и российско-большевистских империалистов. Делегаты конференции якобы прибыли из своих земель, преодолев линию фронта[368]. В Обращении Конференции вся вина за войну возлагалась на империалистические Германию и СССР. В очередной раз ОУН призывала к переустройству государств Восточных Европы и Азии на принципах «системы независимых государств каждой нации на своей этнографической территории». Как видно, принцип построения системы государств на этнографических территориях распространялся не только на Восточную Европу, но и на подконтрольную Советскому Союзу Азию, однако не затрагивал вопрос переустройства государств Западной Европы и Америки. Оно и понятно, в условиях поиска ОУН контактов с союзниками выдвижение лозунга, который хоть в какой-то мере мог нарушить сложившийся status quo в положении этих стран, было им крайне не выгодно. Для создания независимых государств в этнографических границах украинские националисты призывали советских партизан и красноармейцев, членов национальных формирований Германии вступать в УПА и бороться совместно против Сталина[369]. Некоторые украинские исследователи принимают пропагандистский пафос Конференции за чистую монету и проявление оуновского интернационализма, но в действительности дела обстояли иначе. По свидетельству Михаила Степаняка, делегаты конференции «порабощенных народов» никого и нечего не представляли и являлись выходцами из воинских национальных частей, сформированных немцами, перешедшими в УПА[370]. Только Белоруссию на конференции представляли делегаты от реальной подпольной политической силы — Белорусской незалежницкой партии (БНП) [371].

Украинские националисты стремились найти контакты и с представителями других националистических движений, борющихся против большевиков. При этом украинские националисты не были очень уж разборчивыми в определении участников фронта «порабощенных народов». К ним они относили все антибольшевистские и не национал-социалистические силы, включая румынскую железную Гвардию во главе с Хорией Симой[372]. Согласно показаниям Михаила Степаняка, ОУН ещё ранее налаживала связь с четниками и железно-гвардейцами. В пример противобольшевистской борьбы народов, сражающихся «против московского ставленника Тито», украинские националисты приводили сербов и хорватов, четников и усташей, как известно, конфликтовавших между собой. Однако украинским националистам это совершенно не мешало, поскольку их основной целью было найти поддержку как можно большего числа антибольшевистских режимов. С февраля 1945 года даже Армия Крайова, с которой УПА ранее жестоко враждовала, приводилась в качестве примера национальной противобольшевистской борьбы «порабощенных народов»[373].

Отдельный вопрос — отношение УПА к цыганам. Цыгане составляли достаточно небольшое меньшинство на западноукраинских землях. Известно, что, по крайней мере, часть националистов их не очень жаловала. Например, в обращении к украинцам Холмщины и Подляшья, написанном от имени группы УПА «Туров», было сказано: «для уничтожения украинского народа вечный враг Украины Москва шлет целые ватаги цыган, москалей, жидов и прочей сволочи, т. наз. „красных партизан“»[374].

УПА и русские

 
Листовка обращения УПА к русским, Июнь 1943

Отношение ОУН-Б к русским в 1941—1943 годах колебалось от полного неприятия и восприятия в качестве главного врага до признания русских «порабощенным народом» и стремления включить их в свою борьбу против сталинского режима и СССР. Если до ІІІ Съезда русский народ провозглашался непосредственным поработителем Украины, то после ІІІ Съезда в ОУН произошло изменение отношения к русскому народу как таковому, но не к России и «её» политике к украинскому народу. Так, в листовках, адресованных УПА русским с 1943 года, главным врагом стал провозглашаться не русский народ, а Сталин. Например, в июне 1943 года ГК УПА была выпущена листовка, обращённая к русским. В ней русских призывали не служить империалистическим интересам Гитлера и Сталина, вступать в ряды УПА для совместной борьбы против империализмов всех родов. По мнению составителей обращения, русские были таким же «порабощенным» Сталиным народом, как и остальные народы СССР, и сами нуждались в освобождении, которое могло быть достигнуто путём отказа от имперской политики советского руководства и построения России в её этнографических границах. Примечательно, что русские Украины призывались к совместной с УПА борьбе за Россию в её этнографических территориях (но не за совместную борьбу за будущую многонациональную Украину, то есть первый вариант представлялся украинским националистам более предпочтительным). В этой листовке русские, в отличие от идеологических работ, размещавшихся в «Идее и действии», рассматриваются не в качестве имперского, но в качестве равнопорабощенного народа: «Русский народ сейчас порабощен правительством коммунизма не хуже других народов»[375]. В дальнейшем УПА выпустила ещё ряд листовок подобного содержания[376].

На низовом уровне среди части украинского актива ненависть именно к русскому народу сохранялась. Например в селе Радомышль зимой 1943 года украинскими националистами стены зданий были исписаны лозунгами, вроде «Смерть Сталину», «смерть московскому народу». В «массовой культуре» УПА, как можно судить из песен, зачастую основным врагом оставались именно «москали» и «москалота», а не Сталин и коммунисты[377].

На практике отношение к русскому населению со стороны УПА, ведомой ОУН с осени 1943 г. (до ІІІ Съезда на Волыни ОУН была зачастую «подмята» под себя УПА), не соответствовало провозглашённым лозунгам. По свидетельствам Юрия Стельмащука, в конце 1943–1944 гг. командующего ВО «Туров»: «По линии УПА была секретная директива центрального провода ОУН о физическом истреблении всех участников УПА русской национальности. В этой директиве предлагалось провести это истребление под видом отправки этих участников УПА в специальные „русские легионы“»[378]. Хотя Стельмащук точно не обозначил время появления директивы, по всей видимости, она появилась не раньше осени 1943 года, поскольку именно тогда стали создаваться национальные подразделения в УПА, а первые масштабные чистки в УПА начались зимой 1944 года.

Порой русских «на местах» уничтожали как возможную «пятую колону». Например, в конце 1943 г. в селе Дядиковичи (Ровенская область) была убита 70-летняя жительница русской национальности вместе со своим сыном. Случались убийства русских и по национальному признаку. Так, 24 сентября 1944 года в селе Лозы Галического района было убито 5 русских и одна польская семья – 20 человек, включая 12 детей[379].

Важную роль в изменении официальной позиции ОУН по отношению к русским сыграло столкновение с Восточной Украиной, где антирусские настроения не были распространены. Разницу во взглядах западных украинцев и украинцев, проживавших на территории Советского Союза, лучше всего можно увидеть в самой лексике, используемой ими для обозначения русских (как и прочих неукраинцев). Если для «захидняков» русские являлись «чужинцами» – иностранцами, чужеземцами, то «схидняки», не оспаривая того, что украинцы и русские это разные народы, почитали русских за «своих»[380].

Именно на востоке Украины в отношении ОУН-УПА к русским произошла полная демократизация. Так, в подполье в Николаеве в состав ОУН входили и этнические русские[381]. В Харькове под влиянием местных украинцев ОУН отказалась от антироссийских лозунгов, перенаправив свою ненависть на советскую верхушку. Изменение позиции членов ОУН, пребывавших на Советской Украине, к русскому народу началось ещё в 1942 г. Так, автор отчёта из Одессы поддержал высказанное рядовым членом ОУН, «восточником», мнение, что ОУН в своей пропаганде следует выступать не против русских вообще, а только против русских империалистов[382]. В Донбассе в начале 1943 г. областной проводник заявил, что «любой украинец, а также русский может быть членом организации ОУН». Таким образом, на Востоке Украины ОУН чуть более чем за год проделала путь от «Украины для украинцев» к полному этническому равноправию русских и украинцев. В то же время надо отметить, что не везде на востоке Украины и на землях, которые украинские националисты рассматривали украинскими, произошло изменение отношения к русскому народу. Так, на Кубани в ряды Казацкой Повстанческой Армии не брали русских[383]. В обращении Краевого провода ОУН на ОСУЗ, написанном не ранее ноября 1943 г., «московский медведь» вновь предстает «вековым врагом». В 1942-начале 1943 г. изменение отношения к русским, произошедшее на востоке Украины, ещё не нашло своего отражения в идеологии ОУН в целом.

Каким бы ни было изменение отношения ОУН к русскому народу, после разгрома националистического подполья на Украине все эти изменения были сведены на нет. После войны отношение ЗЧ ОУН к русским не изменилось и, как и в начале войны, русский народ продолжал рассматриваться как главный империалистический народ. Российский империализм и русский народ при этом полностью отождествлялись[384].

УПА и население Советской Украины

Проблема Восточной, Советской Украины уже перед началом войны встала перед украинскими националистами в полный рост. Для создания УССД было необходимо завоевание симпатий не только среди населения Западной Украины, прежде находившейся под властью Польши, во многих районах которой позиции украинских националистов были достаточно сильны, но и среди населения всей Украины. Поэтому ОУН изначально очень большое значение уделяла распространению своей идеологии на Восток и критиковала чрезмерное увлечение «галицийским регионализмом», невнимание к Советской Украине. Более того, высказывались даже предположения, что новый глава ОУН выйдет из восточных земель[385].

Распространение идей ОУН на восток Украины стали одними из основных задач походных групп ОУН. Во многих городах и селах Советской Украины украинским националистам действительно удалось создать разветвлённое подполье, однако, в целом, бандеровцев на Востоке ожидала неудача, причиной которой были не только политические репрессии немцев против членов украинского подполья, значительно его ослаблявшие, но и неприятие местным украинским населением, выросшим в условиях советского строя, многих положений идеологии украинских националистов. К таким положениям относились этнический подход к определению украинской нации, монопартизм ОУН, негативное отношение отношение к колхозам, изначальная ориентация на немцев. Даже различие в языке между галичанами и советскими украинцами давало о себе знать, поэтому оуновцы на Востоке стремились стандартизировать язык своих обращений, приблизив его к общему украинскому литературному языку, убрав заведомые диалектизмы.

Столкнувшись с такой проблемой, среди украинского подполья в Советской Украине, в ОУН вскоре стали задумываться об изменении идеологии в сторону её демократизации и усиления внимания к социальному вопросу. Примечательно, что изначально этот процесс происходил снизу, на уровне городов, областей и краевых проводов ОСУЗ и ПУЗ, без прямой директивы центрального Провода. Так, уже в конце 1942 г. в Днепропетровской области появилась программная статья, в которой автор провозглашал идеал Украины не для украинцев, а Украины для всех её жителей, вне зависимости от их национальности. Все собственно антирусские лозунги в ней снимались. Одновременно подчеркивалась необходимость антинемецкой пропаганды. Для объединения усилий в борьбе за УССД автором статьи предлагалось создать новую политическую организацию, куда бы вошли представители мельниковцев, бандеровцев и бульбовцев. При этом руководство организацией осуществлялось бы не на основании фюрер-принципа, а демократически, её лидер избирался бы большинством съезда[386].

Всего на Советской Украине в 1941—1943 гг. действовало несколько краевых проводов, которым подчинялись областные проводы. Украинские националисты позволяли местным жителям восточных областей занимать довольно высокие места в областных проводах, например, пост заместителя областного проводника[387]. Украинским националистам удалось создать партизанские отряды, действовавшие в регионах Донбасса. Агитация украинских националистов за вступление в УПА проводилась также на территории Черниговской области. Развернули свою деятельность украинские националисты и в Крыму, который они рассматривали как украинскую территорию. Однако, в целом, поддержки населения, необходимой для успешной борьбы с СССР, украинские националисты не получили. Даже в восточных регионах, непосредственно примыкавших к «украинскому Пьемонту» — Галичине, население, похоже, не всегда поддерживало националистов. Во всяком случае, военно-мобилизационный референт Каменец-Подольского областного провода Я. Белинский на допросе назвал отсутствие поддержки местного населения одной из причин того, что его отряды, прикреплённые к Каменец-Подольской области, действовали на территории Тернопольской области[388].

Небольшая часть вовлечённых в работу ОУН «схидняков» с приближением фронта ушла вместе с националистами на Западную Украину. Некоторые из них, как, например, Кирилл Осьмак, заняли со временем значительные должности в националистическом подполье. К концу 1943 года отношение руководства ОУН и УПА к «схиднякам» изменилось, и граждане Советской Украины стали рассматриваться как возможные предатели.

На Волыни подозрение к «восточникам» появилось после того, как в августе 1943 г. выяснилось, что начальник штаба УПА-Юг Голубенко — советский агент. Последовали тотальные проверки восточных украинцев со стороны СБ-ОУН, нередко кончавшиеся убийством выявленных действительных и мнимых шпионов. Как следствие — начался исход из УПА «восточников», даже тех, которые до начала репрессий всецело поддерживали УПА и ОУН. Следствием массового ухода схидняков стало ещё большее недоверие к восточным украинцам и усиление репрессий. В декабре 1943 г. руководство СБ Волыни получило указание главы СБ ОУН Арсенича о тотальной проверке схидняков. Зачастую проверки заканчивались уничтожением «раскрытых» агентов. Только после обращения Дмитрия Клячкивского к Роману Шухевичу террор удалось остановить[389].

В приказе ОУН от 6 марта 1944 требовалось уничтожать все враждебные элементы вне зависимости от национальности. Особое внимание предлагалось обратить на советских украинцев: «Приказывается ликвидировать всех восточников на нашей территории. Все восточники, если они и не являются агентами-разведчиками, то с прибытием большевиков перейдут на их сторону с данными про нас. Обращаю внимание, что восточников, находящихся в рядах ОУН, не ликвидировать, пусть они копают землянки (крыивки) и прячутся»[390]. Весьма любопытно, что лидеры ОУН, столь активно ратовавшие за соборность и включение в борьбу за независимость Украины восточных украинцев, совершенно не верили в восточноукраинское население, которое не состояло в ОУН или УПА. Советские партизаны передавали в радиограмме информацию о существовании распоряжения Краевого провода ОУН (Волыни) об уничтожении семей восточников, бывших советских служащих и активистов сел[391]. Включение большого числа схидняков в 1943 г. в УПА, вероятно, с точки зрения оуновского руководства было оправдано, исходя из задач борьбы с немцами, советскими партизанами, поляками. Однако быстрое приближение фронта делало пребывание «ненадежного» элемента в УПА проблемой, так как даже переход незначительной части «неустойчивых» схидняков на сторону Красной Армии грозил деконспирацией УПА и ОУН. Выход был тем же, что и в СССР, пытавшемся обезопаситься от реальных и мнимых врагов — «чистки».

По всей видимости, подобная политика не ограничивалась только Волынью, но распространялась также и на Галичину, и инициатива исходила не от Краевого провода ПЗУЗ, а от центрального руководства ОУН. Косвенно об этом свидетельствует и то, что шеф СБ г. Львова Панькив ставил в вину Шухевичу, что после его прихода к руководству началось уничтожение украинцев из УССР по малейшему подозрению. Таким образом, весной 1944 г. ОУН-УПА развернули кампанию по уничтожению восточных украинцев, не являвшихся членами украинского националистического движения[392].

В то же время, несмотря на подозрительность к «схиднякам», у них была возможность занять должность средней значимости в УПА и даже стать членом СБ. Например, уроженец Крамского района Орловской области Овчаров-Овчаренко после пленения немцами в 1941 г. был отпущен и примкнул к УПА, где был членом СБ и некоторое время возглавлял «бандгруппу»[393].

Совершенно очевидно, что подобная политика ОУН-Б по отношению к представителям Восточной Украины не способствовала делу сознания украинского государства. Как совершенно справедливо заметил Тарас Бульба (Боровец), для борьбы за УССД требовалась не 100-тысячная, а «по крайней мере, трехмиллионная армия», а ОУН своей политикой только отпугивала народ[394]. Если у украинского национального движения во время войны и был какой-либо шанс для создания украинского государства с опорой на собственные силы, то он лежал в завоевании масс Советской Украины. Только сделав борьбу за УССД насущной потребностью восточных украинцев, украинский национализм мог рассчитывать на победу. Трудно сказать, возможно ли было завоевать доверие украинского народа Советской Украины в условиях немецкой оккупации и репрессий по отношению к представителям украинского национального движения, однако ясно, что из-за последовавших репрессий украинские националисты не смогли завоевать полное доверие и поддержку даже тех «восточников», которые изначально симпатизировали украинскому движению. В этих условиях борьба украинского национализма была обречена на провал.

Вместе с тем знакомство ОУН с востоком Украины не прошло бесследно. Именно ознакомление ОУН с реалиями Восточной Украины стало одним из факторов, приведших к демократизации программы ОУН на ІІІ Чрезвычайном Съезде ОУН-Б. Действительно, демократические изменения в программе ОУН на ІІІ Съезде были предложены политическим референтом ПУЗ (южных Украинских земель) Е. Логушем, хорошо знакомым с реалиями Советской Украины. Еще в 1942 г. после возвращения из Восточной Украины референт пропаганды ОУН М. Прокоп пришел к выводу о необходимости перестраивать работу идеологических кадров и пропаганды ОУН, поскольку старая политика совершенно не находила понимания в Советской Украине и отталкивала неукраинцев от ОУН. Поэтому Прокоп предлагал усилить антинемецкую агитацию, отказаться от лозунга «Украина для украинцев» и вести борьбу не под лозунгом «Самостоятельной Украины», а под лозунгом освобождения территории Украины от большевиков. Но тогда его предложения не нашли поддержки Провода[395]. К 1943 г. с изменением политической ситуации его идеи частично стали востребованы. В целом, под давлением лидеров ОУН, знакомых с настроениями советских украинцев, произошла частичная демократизация ОУН, изменения в ее программе. Но сторонникам либерализации изменения, введенные на ІІІ Чрезвычайном Съезде ОУН-Б, казались недостаточными для привлечения населения Восточной Украины к украинскому национальному движению. Поэтому была создана НВРО, но попытки дальнейшей либерализации ОУН и изменения ее программы для привлечения жителей Советской Украины (при этом не только этнических украинцев) вскоре потерпели поражение[396].

УПА и поляки

Украинско-польские отношения всегда отличались сложностью и противоречивостью. Во времена Второй Мировой войны они вышли на новый уровень ненависти и приобрели вид обыкновенной мясорубки. Политика польских должностных кругов была в XX веке предельно проста: западноукраинские земли должны находиться под контролем 2-ой Речи Посполитой. Украинские националисты считали по-другому. В результате противостояния официальных точек зрения в конфликт было втянуто мирное население.

После прихода немецких войск на Западную Украину в 1941 в некоторых селах происходили вооружённые столкновения между украинцами и поляками. В некоторых районах поляки были приравнены к евреям, и их заставляли носить белые повязки. Составлялись списки поляков, которых ОУН подозревала в нелояльности к украинской власти[397]. В некоторых селах было убито несколько поляков. Например, в Тернопольской области в начале июля было убито несколько поляков в селах Скородинцы (8 поляков), Лежановка (5 поляков), Ласковце (8 поляков), Торское, Угрыньковское (2 поляка), несколько польских семей было уничтожено в селе Половцы[398]. Большинство убийств в этих селах были совершены 6-8 июля — либо до прихода немцев, либо сразу после их ухода, либо одновременно со вступлением в села. Везде, кроме Половцев, были убиты только мужчины. Даже в Скородинцах, где были уничтожены практически все евреи всех возрастов (около 20 человек) уничтожались только поляки-мужчины. На данном этапе украинские националисты ещё не уничтожали поляков только за то, что они поляки. Убитые поляки были, в основной своей массе, активистами различных польских обществ, вроде «Стрельца», осадниками или представителями польской местной интеллигенции, сельскими учителями[399].

Любопытно, что даже межнациональные браки между украинскими националистами и поляками рассматривались как своего рода национальное предательство. Так, в 1941 г. референт СБ Львовского областного провода «Тихий» был отстранен от работы за то, что женился на польке[400].

Несмотря на то, что отдельные убийства поляков украинскими националистами случались и в 1942 г., в начале этого года ещё ничего не предвещало массовой бойне, которая случиться в следующем году. В это время в Советской Украине отдельные поляки принимали активное участие в деятельности украинского бандеровского подполья[401].

На ІІ Конференции ОУН-Б в апреле 1942 г. в отношении поляков украинские националисты выступали «за умиротворение польско-украинских отношений» «на платформе самостоятельных государств и признания и уважения права Украинского Народа на Западноукраинские земли». В то же время ОУН продолжала борьбу против «шовинистических настроений поляков и аппетитов относительно Западноукраинских земель, против антиукраинских интриг и попыток поляков занять важные сферы хозяйственно-административного аппарата Западноукраинских земель ценой отстранения украинцев»[402]. В соответствии с решением ІІ апрельской Конференции 1942 г. ОУН выступала за ликвидацию «второстепенных» фронтов (включая и польский) ради сосредоточения усилий на основном — антисоветском фронте и вела переговоры с польской стороной (в 1942—1943 гг. переговоры с перерывами велись между представителями Провода ОУН-Б Михаилом Степаняком, Евгением Врецьоной и представителями польского Лондонского правительства). Но вскоре переговоры зашли в тупик и не дали никаких практических результатов.

С 1942 г. на Холмщине польская полиция стала проводить облавы на оуновских активистов, греко-католических священников, интеллигенцию. В некоторых случаях украинцев уничтожали целыми семьями. Летом 1942 года ОУН предупреждала поляков об ответственности за антиукраинские акции на Холмщине. В издании УПА «По поводу Холмских событий» («З приводу Холмських події») украинские националисты предупреждали поляков: «Мы не зовем к отплате, ведь мы отдаем себе отчет, чем она в данный момент могла бы окончиться. Но, если убийцы („нищителi“) думают, что нас таким способом уничтожат — то ошибаются». В статье сами националисты признавали, что на Холмщине поляки уничтожают только «сознательное» украинское население[403]. Ряд украинских историков считает, что убийства украинцев на Холмщине в 1942 году совершались и бойцами Армии Крайовой. Например, Иван Патриляк и Анатолий Боровик пишут, что в ходе акций АК на Холмщине в декабре 1942 — марте 1943 года было убито 2000 украинцев, несколько тысяч стали беженцами[404]. Польский историк Гжегож Мотыка пишет, что убийства украинцев аковцами на Холмщине начались только в 1943 году уже как ответ на действия УПА[405].

В обзоре начальника полиции СД от 9 октября 1942 г. настроениям в среде польского меньшинства Волыни и Полесья посвещалось несколько строк: «Позиция поляков также, как и прежде, обозначена двумя особенностями: с одной стороны, сильным выслуживанием, на которое указывают многие сотрудники немецких учреждений, с другой стороны — концентрацией на идее создания великопольского государства после окончания войны... Всё вновь и вновь наблюдается пособничество польского сельского населения советским бандам»[406]. Пройдя рейдом по территории Ровенской области в начале 1943 года, Сидор Ковпак подтверждал оценки немцев: «Настроение поляков по отношению к Советской власти, к Красной армии, красным партизанам исключительно хорошее. Многие поляки просились в наш отряд»[407].

Таким образом, перед украинскими националистами польское меньшинство, и так не вызывавшее симпатий, предстало вредным «лакеем трёх зол»: администрации нацистов в 1941–1942 гг., находящихся в подполье польских националистов в 1942 г., и советов, в 1942 г. представленных красными партизанами. В свою очередь, украинское население предстало для поляков тем же самым: «злорадным пособником коммунистических властей» в 1939–1941 гг., «жестокими холуями нацистских правителей в 1941–1942 гг.», и «скрытым сторонником террористической ОУН». Последняя, в связи с ослаблением других украинских партий и радикализацией настроения населения планомерно наращивала своё влияние[408]. К концу 1942 года вражда достигла такого накала, что ситуация потихоньку начала уплывать из-под контроля немцев. Об этом писал 1 ноября 1942 г. в обзоре ситуации генеральный комиссар Волыни-Подолья Генрих Шёне: «Напряжённые отношения между отдельными национальными группами, в особенности белорусами и украинцами с одной стороны, и поляками — с другой, особенно обострились. В этом есть определённая система. Попытки с какой-то враждебной стороны беспокоить народ»[409].

Отдельные случаи нападения УПА на польские села начались ещё зимой 1943. Первым заметным актом геноцида было уничтожение 9 февраля 1943 года более 100 жителей польской колонии Паросля подразделением Долбежки-Коробки (Григория Перегиняка). Судя по описанию польского историка Гжегожа Мотыки, этот отряд после боя в городке Владимирец зашел под видом советских партизан в деревню и потребовал от местных поляков помощи. Поев в крестьянских семьях, бойцы отряда собрали поляков в одно место и зарубили топорами 173 человека[410]. В марте 1943 года произошло еще несколько подобных акций. Так, 26 марта разгрому подверглось село Липники. Среди погибших — 174 поляка. В ту ночь едва не погиб будущий первый космонавт Польши Мирослав Гермашевский. Необходимо отметить, что сначала поляков принуждали к выезду в Польшу. Многочисленные очевидцы, пережившие кошмар резни, вспоминали, как украинские националисты выдвигали польскому селу ультиматум, в котором полякам давалось некоторое время, чтобы покинуть место проживания[408]. Этому активно противились местные отряды Армии Крайовой, пытающиеся таким образом «застолбить территорию Польши» при послевоенном переделе мира. Кстати, это послужило причиной того, что в жертвах польского населения многие некоторые украинские историки обвиняют АК. В случае невыполнения приказа покинуть деревню всё её население уничтожалось, а сама деревня сжигалась. Сёла палили без предупреждений, чтобы жители не успели подготовиться к обороне. УПА стремились изгнать поляков потому, что они претендовали на западные украинские земли и представляли собой, с точки зрения украинских националистов, опасность для украинского государства. Те национальные меньшинства, которые, по мнению националистов, опасности для украинского государства не представляли (как чехи), получали возможность не просто мирного существования, но и национального развития.

Согласно отчетам советских партизан, оуновцы не расстреливают поляков, а режут их ножами и рубят топорами независимо от возраста и пола. Отсюда их название у польского населения: «резуны»[411]. То, что убийства совершались «деревенским» оружием: вилами, топорами, лопатами, часто трактуют как свидетельство того, что акции против поляков шли «снизу». И действительно, известно, по крайней мере в ряде случаев, что к акциям украинских националистов подключалось и мирное население, включая женщин[412]. Порой убийства поляков топорами осуществлялось не простыми селянами, а сельскими активистами ОУН, мобилизованными в УПА. Иногда мобилизованным украинцам объясняли поставленные перед ними задачи лишь в ночь убийства[413]. То есть даже убийства, совершаемые простым «инвентарем», часто осуществлялись солдатами УПА, а не исходили «снизу», даже если подобные акции полностью и поддерживались украинскими крестьянами. Известно, что одной из проблем УПА был острый недостаток амуниции, в том числе патронов, поэтому убийства «подручными» средствами безоружных польских колонистов (если это было нападение на неподготовленную и на незащищенную польским отрядом самообороны колонию) могли осуществляться солдатами УПА и ради экономии боеприпасов.

Как уже упоминалось, в марте-апреле 1943 года около 4-6 тысяч украинских полицейских на Волыни покинули службу и бежали в леса в УПА. Однако очень быстро немцы набрали новую вспомогательную полицию из поляков. Эта полиция стала с особым рвением участвовать во всех немецких антиукраинских акциях, сожжениях сел и т. д. После этого украинские националисты стали обвинять поляков в антиукраинской деятельности, а свои нападения на польские села и колонии характеризовать как ответные акции. Но когда и кем было принято решение об антипольской «акции» — неизвестно. Относительно того, когда и как было принято решение о проведении антипольских акций, и кто был инициатором этих действий, мнения в исторической науке расходятся. Расходятся мнения и в том, как оценивать волынский украинско-польский конфликт — как этническую чистку или как геноцид[414]. Польский историк Гжегож Мотыка напрямую связывает начало антипольской акции с бегством волынской украинской полиции в лес к бандеровцам в марте 1943 года. Он, опираясь на воспоминания Антона Бринского, полагает, что украинских полицейских бежать в лес к бандеровцам побудила советская провокация, когда по наущению советских агентов начались расстрелы украинских волынских полицейских немцами. После этого перед руководством ОУН на Волыни встал вопрос: как действовать дальше. Ответ был найден путём борьбы ОУН на Волыни против всех врагов Украины одновременно, включая поляков[415]. Тут сразу же стоит отметить, что если «советская провокация» против украинских полицейских и привела к бегству украинских полицейских в леса к УПА, то она послужила только спусковым крючком к этому, но не основной причиной — уход волынских полицейских в УПА планировался украинскими националистами независимо от указанных событий. Причем инициатором ухода украинских полицейских был Дмитрий Клячкивский. Уход полицейских в УПА хорошо согласовывался с планами создания украинской армии[416].

Активную роль в осуществлении антипольской политики осуществляла СБ ОУН. В одном из отчетов за лето 1943 г., сделанном отделом СБ, «очищавшим» Волынь от поляков, можно найти следующую информацию: «Ляхов чистокровных нет. Дело смешанных семей рассматривается»[417].

Резня поляков, начатая УПА в начале 1943 г., привела к формированию внутри польского меньшинства своего рода раскола: спасаясь от террора, часть поляков искала помощи у немцев против УПА и таким образом становилась врагами ещё и советских партизан. Другие сохраняли лояльность партизанам. Ориентации значительной части местных поляков на немцев поспособствовал с конца весны 1943 г. разрыв дипломатических отношений между эмигрантским правительством Польши и Советским Союзом из-за проблемы «Катынского дела», раскрученного немцами в этот момент. В 1943–1944 гг. через отряды красных партизан на Волыни прошло пять тысяч поляков, в восточной Галиции — 500.

Не все представители украинского националистического движения соглашались с методами бандеровцев. В мае 1943 года Тарас Боровец в открытом письме к ОУН-Б выражал своё возмущение по поводу политики ОУН по уничтожению польского населения на Волыни, ликвидации пленных красноармейцев, бывших коммунистов и комсомольцев. Он ратовал за разнообразие политических сил на Украине, против диктатуры той или иной партии. Тем не менее, из советских донесений известно, что некоторые отряды бульбовцев также уничтожали поляков[418]. Участие бульбовцев в борьбе с поляками признается и современными украинским историками. Некоторые члены УПА даже утверждали, что изначально именно бульбовцы были виновны в разжигании Волынской резни. Так, по показаниям Михаила Полевого, изначально осенью 1942 года антипольские действия начала Полесская Сечь, в ответ на это немцы стали бросать на бульбовцев польскую полицию, что вело к поджогам украинских сел. Якобы после одного такого случая, когда поляки сожгли в церкви 370 украинцев, ЦП ОУН-Б издал директиву уничтожать 10 поляков за каждого украинца[419].

По мнению ряда современных польских и украинских учёных, за этнические чистки польского населения прямую ответственность несёт главнокомандующий УПА Дмитрий Клячкивский (псевдоним «Клим Савур»)[183]. Также есть мнение, что существование приказа Клима Савура про «поголовное уничтожение польского населения» не находит достаточного подтверждения в сохранившихся архивных документах. Историк Владислав Филяр высказал предположение, что на ІІІ Конференции ОУН-Б было принято решение о начале «национальной революции», а краевым проводам давалась возможность выбора форм борьбы в зависимости от ситуации. На Волыни этой «свободой рук» воспользовался Клячкивский для борьбы с польским населением[420]. Еще одним свидетельством в пользу причастности Клячкивского к резне служат материалы Третьего чрезвычайного большого съезда ОУН в 1943 году. На нем Клячкивский был подвергнут критике за «антипольские акции» Михаилом Степаняком и Николаем Лебедем, поскольку они компрометируют всю организацию. Однако тогда его поддержали Роман Шухевич и ряд видных полевых командиров[421]. Украинский историк, Владимир Вятрович считает, что антипольские акции УПА были местью за многолетнее господство поляков, а такая радикализация действий была вызвана очень тяжелой ситуацией на Волыни, когда против УПА воевали Армия Крайова, немецкие войска и советские партизаны[422].

Сначала атакам УПА подвергались польские села и колонии, расположенные на севере и востоке Волыни. На пасхальную неделю, третью декаду апреля, пришелся ещё пик нападений. Позже волна нападений несколько спала. 18 мая 1943 г. глава УПА Дмитрий Клячкивский выпустил обращение, в котором на польскую полицию возлагалась вина за сотрудничество с немцами и уничтожение украинских сел. В случае продолжения сотрудничества поляков с немцами авторы грозили отмщением полякам: «Если польское гражданское сообщество не повлияет на тех, кто пошел в администрацию фольксдойчами, полицейскими и другими, и не повлияет на то, чтобы они покинули эту службу, то гнев украинского народа прольется на тех поляков, которые живут на украинских землях. Каждое спаленное село, каждое поселение, сожженное из-за вас, отразится на вас»[423]. Здесь фактически ответственность возлагалась на польский народ в целом. Разницы между немецкими прислужниками и мирным польским населением не делалось[424]. И позднее, летом 1943 г., после проведения ещё более страшных нападений на польские колонии и села, издание политотдела УПА «К оружию» («До Зброї») обвиняло польских «прислужников» «немецкой орды» в том, что они мучают Украину хуже немцев. Об уничтожении же отрядами УПА мирного польского населения издание ничего не сообщало.

Это полностью лежало в русле всей предвоенной идеологии ОУН, возлагавшей ответственность за все неправды в отношении украинцев не на конкретных исторических лиц, а на целые народы. Если столкновение УПА с польским подпольем, с польской немецкой полицией было неизбежно, то уничтожение мирного населения, на которое украинскими националистами возлагалась ответственность за преступления польской полиции и немецких коллаборационистов как на «поляков», было продиктовано именно идеологическим опытом ОУН, нациоцентричным видением мира и истории, когда субъектами истории для националистов выступали не те или иные люди, процессы, а целые нации.

В конце июня — в июле 1943 года началась новая волна нападений, ещё сильнее, чем апрельская. В отличие от весенних акций, теперь нападения распространились и на Запад Волыни, в Луцкий, Владимирский и другие округа. Незадолго до неё украинские националисты стали распространять листовки, разъясняющие украинскому населению позицию УПА относительно польского населения. В одной из них украинские националисты заявляли, что не имеют «никаких вражеских замыслов против польского народа» и желают ему «завоевать для себя Самостоятельное Национальное Государство на своей этнографической территории», хотя при этом поляки обвинялись в прислужничестве большевикам и немцам, в том, что их села служат базами для большевистских партизан. Листовка завершалась призывом к украинцам вступать в УПА и совместно бороться «против захватчиков и их прислужников»[425]. Наиболее крупная акция была осуществлена 12 июля 1943, когда одновременному нападению подверглись около 150 населённых пунктов, в которых проживали поляки. Акции конца июня — начала июля 1943 года явились самыми масштабными. По подсчётам польской исследовательницы Евы Семашко в июле 1943 года на Волыни погибло более 10 тысяч поляков[426]. Однако упоминания об этой масштабной антипольской акции отсутствуют в немецких документах, донесениях советских партизан и в документах УПА. Некоторые украинские историки рассматривают нападение УПА на польские села в качестве превентивной меры, призванной предупредить якобы планировавшееся Армией Крайовой (АК) нападение 15 июля на повстанческие базы. Например, Иван Марчук назвал удар по польским селам и колониям 11-12 июля «превентивным актом, осуществленным, чтобы сделать невозможным реализацию польских планов, которые должны были завершиться в конце концов новой оккупацией украинских земель»[427].

 
Убитые в результате действий УПА-ОУН(б) жители села Липники (ныне не существующего), под городом Березно, ныне Ровненская область, 1943

После пика нападений 11-12 июля происходит временный спад активности антипольских нападений УПА. Польский историк Гжегож Мотыка объясняет это тем, что украинские националисты вновь собирали силы перед новыми операциями, а также желали подождать, пока поляки соберут с поля урожай (который был необходим для нужд УПА)[428].

Новый пик нападений УПА на польские населённые пункты пришелся на 29-30 августа. По показаниям командира отряда «Озеро», а затем главы ВО «Туров», Юрия Стельмащука, он 29 и 30 августа с отрядом в 700 человек, «по указанию Командующего Военного Округа „Олега“ вырезал поголовно все польское население на территории Голобского, Ковельского, Седлецанского, Мациевского и Любомильского районов, разграбив их все движимое и спалив все их недвижимое имущество». Согласно показаниям Стельмащука, всего в этих районах 29-30 августа 1943 г. было убито «свыше пятнадцати тысяч мирных жителей, среди которых были старики, женщины и дети»[429]. На Волыни убийство поляков продолжились и осенью 1943 г. По советским данным в ноябре 1943 г. отряд «Ворона» в селах Старики, Вязовка, Углы вырезал 1500 поляков всех возрастов и полов[430].

 
Памятник польскому населению, уничтоженному боевиками УПА в Яновой Долине

Смертельной опасности были подвержены не только поляки-крестьяне. По сообщениям советских партизан 18 июля 1943 г. в городе Владимир-Волынский украинскими националистами было уничтожено до 2000 поляков на улицах города. Немецкие власти расправе не мешали, а после погрома агитировали поляков вступать в жандармерию[431]. В ночь на 25 августа отряды УПА атаковали Мизоч. В городе в тот момент дислоцировался венгерский гарнизон, который выступил в защиту поляков, благодаря чему была пресечена попытка широкомасштабной резни. Бои УПА с венгерскими частями продолжались всю ночь, к утру отряды националистов отступили. Число жертв гражданского населения убитых в Мизоче польские историки оценивают в 100 человек[432]. 3 января 1944 г. после ухода немцев и до прихода советской армии отряды УПА вступили в Острог. Около 40 поляков было убито. В начале февраля 1944 г. состоялось новое нападение отрядов УПА на Владимир-Волынский, в котором было убито около 200 поляков[433].

После ІІІ Чрезвычайного Съезда ОУН-Б антипольские акции УПА распространились на территорию Галиции. По мнению Гжегожа Мотыки на ІІІ Съезде ОУН-Б либо принято решение о расширении Волынских антипольских акций на Галичину, или, что вероятнее, была дана свобода рук в этом вопросе новому главнокомандующему УПА Роману Шухевичу, который после своей осенней инспекции на Волынь принял решение распространить волынскую практику антипольских акций и в Галиции[434]. Никаких резких изменений политики по отношению к полякам не произошло. В сентябрьском указе 1943 г. главам СБ надрайонов на Волыни разъяснялось, кто принадлежал к категории врага. «За врагов украинского народа следовало считать всех коммунистов, вне зависимости от их национальности, ляхов, всех сотрудников немецкой полиции, вне зависимости от их национальности», а также украинцев, которые выступали против УПА[435].

Возникшая в Галиции в июле-августе 1943 года бандеровская Украинская народная самооборона (УНС), аналог УПА, сразу же начала акции не только против красных партизан Сидора Ковпака или немцев, но и против поляков. Количество антипольских акций УНС, позже получившей наименование УПА-Запад: август 1943 года — 45, сентябрь — 61, октябрь — 93, ноябрь — 309, январь — 466. В феврале же и марте 1944 г. террор принял характер массовых погромов[436]. По польским подсчетам, к октябрю 1943 от рук УНС в Галичине погибло 563 поляка[437]. По отчетам УЦК, к концу 1943 года, в результате вооруженных операций польского подполья в дистрикте «Галичина» против мирного населения, которое способствовало националистам, погибло 103 украинца[438].

Новый пик нападений на польские села пришелся на конец декабря — начало января 1943-1944 гг. Большое количество атак было совершено на католическое Рождество. Новое усиление антипольских акций УПА было связано с тем, что украинские националисты хотели для расправы над оставшимся польским населением использовать период безвластия между отходом немецких войск, покидавших Волынь, и приходом советских[439]. В Галиции поляки в городах, так же как и на Волыни, подвергались опасности. В начале 1944 года отряды УПА планировали атаковать Збараж, но из-за непогоды операция не состоялась[440]. В 1944 году УПА предпринимала акции и против немногочисленных поляков Буковины[441].

В карательных действиях против поляков также принимали участие подразделения 14-й гренадерской дивизии войск СС «Галиция». В течение января-марта 1944 польские поселения («колонии») подвергались нападениям отрядов УПА и подразделений 14-й гренадерской дивизии Войск СС «Галиция» — 4-го и 5-го полков, находившихся в ведении СС и полиции Генерал-губернаторства. Наиболее известной совместной акцией УПА и дивизии «Галиция» стало уничтожение польской деревни Гута Пеняцкая, где было уничтожено более 500 мирных жителей. По данным польской стороны, в дистрикте Галиция в первой половине 1944 было убито около 10 тысяч поляков и ещё более 300 тысяч бежали во внутренние районы Генерал-губернаторства. Вместе с тем, в марте 1944 года, то есть ещё до пика противопольских выступлений в Галиции, который пришелся на весну 1944 года, украинские националисты стали распространять листовки, в которых «советовали» полякам вернуться на польские этнографические земли и таким образом покинуть Украину[442]. Доктор Фриц Арльт, относительно хорошо расположенный к украинским националистам, прокомментировал ситуацию следующим образом: «Украинские национальные отряды пользуются возможностью убивать, и часто самым зверским образом, поляков, чехов и этнических немцев, живущих в сельской местности. Кроме того, эти отряды нападают на местных жителей, которые состоят на службе у немцев или симпатизируют Германии»[443].

 
Мемориал уничтоженным жителям Гуты Пеняцкой

К лету 1944 г. вышли указы различных структур УПА, запрещающие убивать польских женщин, детей и стариков. Подобный указ был издан главой военного округа «Буг» «Вороным» 9 июня. В нём, наряду с женщинами, стариками и детьми, запрещалось убивать и мужчин-украинцев в смешанных семьях, а также украинцев римо-католиков[444]. 1 сентября 1944 года глава УПА-Запад Василий Сидор указом № 7/44 приказал приостановить антипольскую акцию — надлежало атаковать только "стрибков" и «сексотов»[445]. Тем не менее случаи уничтожения детей-поляков продолжались и после издания подобного рода приказов. Тем не менее случаи уничтожения детей-поляков продолжались и после издания подобного рода приказов. Например, 10 августа 1944 г. в селе Малая Любаша Костопольского района были убиты поляк и его жена. 10-11 августа 1944 г. в селе Грабовец убиты 2 семьи поляков, еще две уведены в лес. 20 августа группой УПА до 200 человек в польском селе Соколив Стрыйского района было убито 16 поляков, включая женщин и детей[446]. 15 августа отряд из 20 человек напал на колонию Бердище Тучинского района — один поляк убит, 7 уведено в лес.

К осени 1944 г. отношение ОУН (б) к польскому вопросу окончательно изменилось. Во временной инструкции организационной референтуры Краевого провода ОУН на Западноукраинских землях указывалось, что поскольку ситуация на фронте складывается не в пользу украинской и польской сторон, то они должны перейти к совместным действиям против оккупантов. В связи с этим в документе подчеркивалась необходимость усиления пропаганды ОУН для поляков[447]. Руководство УПА-Запад также выступало против репрессий по отношению к мирному польскому населению. В приказе 9/44 от 25.11.1944 г. главы УПА-Запад Василия Сидора отмечалось, что «репрессируется ни в чём не повинная польская масса», в то время как «польская милиция, издевающаяся над народом, не разогнана, хотя эта задача одна из самых наилегких». В приказе также отмечалось, что «бои производятся для боев, а не для дела революции, политический момент во внимание совсем не принимается»[448]. Но случаи убийства поляков продолжались и зимой 1944 г. Например, 10 декабря 1944 г. в селе Силки Краснянского района Львовской области украинские националисты захватили 3-х поляков и одного расстреляли[449].

Ситуация на фронте между тем продолжала изменяться. Ещё зимой 1944 г. советскими войсками была освобождена большая часть Волыни. К осени 1944 г. большая часть украинских земель была уже освобождена советскими войсками. 9 сентября между властями УССР и Польским комитетом национального освобождения (ПКНО) было подписано соглашение об обмене населением. По нему поляки Галичины должны были быть переселены в Польшу, а украинцы Закерзонья в УССР. По показаниям некоторых националистов, руководство ОУН-Б положительно восприняло подписание советско-польского соглашения, помогавшего делу выселения поляков из Украины[450]. Следует также отметить, что после возвращения советской власти поляки составляли большой процент истребительных батальонов, боровшихся с УПА. Например, к началу 1945 года 60 % истребительных батальонов в Тернопольской области было составлено из поляков[451].

Вплоть до начала 1945 года УПА не отказывалась от своих планов деполонизации Украины. Это подтверждается тем, что новый пик нападений на польские села начинается после соглашения УССР и Польши о добровольном обмене населением и начале добровольного отъезда в Польшу. К 1945 г. руководство ОУН, осознав, что благодаря украинско-польскому соглашению так или иначе деполонизация Украины произойдет, и не имея сил бороться на два фронта, прибегло к тактическому союзу с польским подпольем в Закерзонье.

Однако нападения на польские деревни эпизодически случались и после частичного налаживания отношений между украинским и польским подпольями. Так, 20 марта 1945 г. отрядом УПА совершено нападение на польских жителей села Кулино Билгорайского уезда. Село было сожжено и убито 100 жителей-поляков[452]. Польская милиция зачастую отвечала украинцам погромами сел[453].

Отдельные убийства мирных поляков продолжались в различных регионах Западной Украины и в первые месяцы 1945 года. При этом польские погромы иногда выливались в уничтожение уповскими боевиками десятков людей, хотя иногда поляки являлись членами УПА. Действовавшие на территории Польши отряды УПА совершали нападения на поляков вплоть до завершения акции «Висла» в начале 1947 года[454]. В целом историки солидарны в том, что жертвами резни только на Волыни стало не менее 30-40 тысяч поляков, а с учётом других территорий, число поляков, погибших от рук ОУН и УПА в 1943—1947 годах, современные польские историки оценивают цифрами от 75 до 100 тысяч человек[455]. Наибольшее количество жертв назвала Ева Семашко — более 130 тыс. человек[456]. Таким образом, количество уничтоженных украинскими повстанцами коммунистических партизан или немецких солдат было на порядок меньшим, чем убитых поляков — в основном мирных жителей. В целом, если суммировать уничтоженных УПА немецких солдат, польских и советских партизан, красноармейцев, представителей советской власти в 1944–1956 годах, то всё равно это количество будет меньше, чем количество поляков, погибших от бандеровского террора.

Говоря об антипольских акциях украинских националистов нельзя замалчивать и того, что осенью 1943 года массовый террор против украинского населения был развернут поляками на Любельщине, Холмщине, Грубевшине. В этих регионах украинцев было по сравнению с поляками меньшинство, кроме того, в начале 1943 года там отсутствовали отряды УПА, что делало местное украинское население особенно уязвимым. Особым кровопролитием отметились события на Грубевшине. Там, начиная с осени 1943 г. по лето 1944 г., поляки активно уничтожали беззащитное украинское население (УПА в том районе тогда ещё не было), женщины и дети составили 70 % этих жертв[457]. На Волыни украинское население понесло значительное количество жертв от рук польских полицейских, часть — от поляков из и коммунистических отрядов и Армии Крайовой. Жертвами террора за 1943-45 годы стало не меньше двадцати тысяч украинцев[458]. Но здесь стоит отметить отметить, что разница между действиями АК и УПА на Волыни была в том, что если украинские националисты проводили целенаправленную акцию по изгнанию поляков с Волыни, то аковцы организовывали пункты самообороны и нападали на села-базы УПА и отдельные украинские села в отместку за действия УПА. Развитых вооружённых сил и ресурсов, необходимых для полномасштабной кампании по изгнанию украинцев с Волыни, изначально у местных поляков не было[459].

Нельзя не сказать несколько слов о предполагаемой роли немцев в развязывании конфликта. Бытующая у некоторых историков версия о том, что польско-украинский конфликт на Волыни был инспирирован целенаправленными действиями немецких властей[460], не подтверждается документальными свидетельствами. Более того, имеющиеся в наличии материалы переговоров представителей УПА с немецкой стороной (в том числе переговоры представителя ОУН Ивана Гриньоха с представителями СД) противоречат этой версии. Одним из требований немецкой стороны на этих переговорах было прекращение самовольных актов террора против поляков со стороны украинских националистов[461]. Немцы не были заинтересованы в самовольной неконтролируемой деятельности украинских националистов против поляков, которые подрывали баланс сил на контролируемой немцами территории и грозили непредсказуемыми последствиями.

По мнению ряда украинских историков, нападения на польские селения совершали и спецподразделения НКВД, одетые как бойцы УПА, главным образом c целью для уничтожения польского подполья, вынуждая поляков искать контакты с красными партизанами, стимулируя сотрудничество с советскими властями, а также инициируя нападения на украинские села, особенно поддерживавшие УПА или служившие их базами[462]. Среди этих подразделений были те, в рядах которых входили бывшие бойцы УПА, работавшие на НКВД[463]. 30 ноября 2007 года Служба безопасности Украины (СБУ) опубликовала архивы о том, что на Западной Украине до 1954 года действовало около 150 таких специальных групп, общей численностью в 1800 человек[464][465].

А иногда и отряды УПА под видом НКВД и советских партизан устраивали карательные акции[466][467][468].

УПА и чехи

Спорным вопросом является взаимоотношения украинских националистов и чехов. В литературе они часто приводятся как образец возможного варианта национальных отношений между ОУН и другими народами в случае уважительного отношения последних к украинскому национальному движению. Известно, что отношения между украинцами и другими народами на Волыни (где имелись чешские колонии) во время войны не достигали такого уровня напряженности, как взаимоотношения с поляками[469]. На подконтрольных УПА территориях, одновременно с раздачей польской земли крестьянам, украинское командование разрешало чехам наряду с остальным национальными меньшинствами создавать школы со своим языком обучения, где украинский был бы лишь одним из предметов[470].

Однако и здесь не все просто. Глава Рейхскомиссариата «Украина» Эрих Кох отмечал в своём сообщении Альфреду Розенбергу, что украинские националисты уничтожают не только польское, но и чешское население[471]. По подсчётам некоторых польских историков, всего во время Второй мировой войны боевиками УПА было убито более 300 волынских чехов[472]. И действительно, по показаниям одного из сотрудников СБ-ОУН, среди народов, которые глава СБ Ровенского района «Макар» назвал врагами, подлежащими уничтожению, были и чехи[473]. Однако, каких-либо директив, исходивших из ЦП ОУН-Б или ОУН-Б на ПЗУЗ, не известно. Каких-либо античешских мотивов в периодике ОУН и УПА того времени не было. Видимо, такая античешская политика была местной политикой, возможно, инициативой «снизу», и не захватывала всей территории подконтрольной УПА. Иначе трудно объяснить, почему большинство чешского населения Западной Украины достаточно спокойно пережило Вторую мировую войну.

УПА и евреи

Вторая Мировая война обернулась для евреев Западной Украины трагедией Холокоста. В Восточной Галиции, например, до начала войны проживало 600 тысяч евреев, пережило оккупацию не более 2 %. Вопрос отношения украинских националистов к евреям во время Второй мировой войны является одним из самых спорных и политизированных. Мнения исследователей по этому вопросу расходятся кардинально от обвинения ОУН и УПА в массовом уничтожении евреев[474], до утверждений об отсутствии в ОУН антисемитизма и представления УПА в качестве спасителей евреев[475].

С момента момента вхождения немецких войск в Западную Украину руководство ОУН рассматривало евреев, как возможных саботажников нового украинского государства. В ряде работ приводится базовый документ ОУН(б), датированный маем 1941 — инструкция «Борьба и деятельность ОУН во время войны», в которой указывались задачи для «организационного актива на Украине на период войны», в том числе «нейтрализация жидов», причём «как индивидуально, так и как национальной группы» с исключением ассимиляции. Уже 30 июня ОУН начала формировать организованные отряды из националистов, которые ходили по домам в поисках евреев, водили их по улицам и сопровождали к местам убийств. Изначально украинские националисты планировали уничтожать только евреев, сотрудничавших с органами советской власти, но на практике они участвовали в уничтожении не только евреев-коммунистов, но также членов их семей и прочих евреев в силу укоренившегося в ОУН стереотипа «жидо-коммуны». Этот стереотип привел к тому, что ответственность за реальные или мнимые преступления коммунистов возлагалась на всех евреев.

Некоторые члены ОУН считали, что евреев необходимо дискриминировать и устранять из общественной жизни:

  • Иван Климов готовил листовки Краевого провода ОУН (Б) с антисемитскими призывами[476][477][478].
  • «Украинский крестьянин! Украинский рабочий! Земля, которой владеют местные евреи… являются собственностью украинской нации. Евреи − вечный враг украинской нации. С этого дня никто не пойдет работать к еврею. Евреи должны исчезнуть с украинской земли. Кто пойдет к еврею работать, будет строго осужден, тяжело ранен. Прочь жидов»[479][480]:28
  • «Не давайте жидам обкрадывать себя, − говорилось в листовке, распространённой оуновцами в селе Коростов Здолбуновского повета. − Не покупайте у жида. Гоните жида из села. Пусть наш лозунг будет: прочь жидов»[479][480]
  • «Автобиография» одного из руководителей ОУН (Б) Ярослава Стецько: «Москва и жидовство — главные враги Украины. Поэтому стою на позиции уничтожения жидов и целесообразности перенесения на Украину немецких методов экстреминации [уничтожения] жидов, исключая их ассимиляцию и т. п.»[480]:16[481][482][483][484][485]
  • Ярослав Стецько в первые дни войны принимал непосредственное участие в создании украинской милиции для «устранения жидов»[480]:22[486][487]

По мнению историка Виталия Масловского, украинские националисты, в частности будущий руководитель УПА Роман Шухевич — причастны к убийствам и репрессиям против еврейского и польского населения во Львове, которые начались сразу же после вступления в город батальона «Нахтигаль»[488]. В ряде работ указывается, что немецкой пропагандой были использованы расстрелы заключённых работниками НКВД в львовских тюрьмах для поднятия антисемитских настроений и инициирован погром, и он начался после вступления немецких оккупационных войск во Львов, когда часть его жителей, которая откликнулась на подстрекательства немецкой пропаганды, 2 июля 1941 года учинила погром еврейского населения, в ходе которого погибло около четырёх тысяч человек[480]. Погромщики неправомерно обвиняли львовских евреев в причастности к расстрелам НКВД, поскольку со сложившимся стереотипом еврея-коммуниста ответственность за эти действия были возложены на еврейскую общину целиком, хотя лишь небольшое количество местных евреев сотрудничало с советскими властями и НКВД — основную массу кадров НКВД составляли лица, прибывшие с советских территорий. Согласно докладу айнзацгруппы, после отхода советских войск во Львове местные жители согнали 1000 евреев в тюрьму НКВД, затем большую их часть убила украинская милиция, которая была организована ОУН, однако состояла не только из членов ОУН[489].

 
Документ КГБ о компрометации Оберлендера и батальона «Нахтигаль»

Причастность «Нахтигаля» к событиям во Львове в начале июля 1941 года, в настоящее время остаётся дискуссионным вопросом. Немецкий историк Дитер Поль считает, что члены батальона «Нахтигаль» принимали участие в расправе над евреями в тюрьме Бригидки[490]. По данным историка Джона-Пола Химки, основными виновниками еврейского погрома была всё же милиция ОУН, а из «Нахтигаля» могли участвовать, разве что, отдельные солдаты[491]. Необходимо также отметить, что обвинения в адрес военнослужащих «Нахтигаля» были выдвинуты только в 1959 году в связи с процессом против Теодора Оберлендера, бывшего офицера этого батальона. Суд в ГДР осудил его заочно к пожизненному заключению. Но суд, прошедший в ФРГ, не нашёл доказательств преступлений Оберлендера и «Нахтигаля». Не говорилось о военных преступлениях «Нахтигаля» и на Нюрнбергском процессе[492]. Также можно отметить, что в уголовных делах на задержанных солдат «Нахтигаля», занимавших позже командные должности в УПА, следствие по которым проходило в 1944−1946 годах, нет упоминаний про участие батальона «Нахтигаль» в военных преступлениях[493].

Массовые репрессивные действия нацистских властей, развёрнутые против националистов вначале осени 1941 года в буквальном смысле слова вынудили перейти ОУН (Б) на антинемецкие позиции. Однако на крайне негативное отношение бандеровцев к евреям это не повлияло. Согласно немецким документам, новый лозунг националистов, датируемый осенью 1941 года, звучал так: «Да здравствует независимая Украина без евреев, поляков и немцев. Поляки за Сан, немцы в Берлин, евреи на крюк!»[494].

Конкретизация политики ОУН по отношению к евреям произошла осенью 1942 г. По решению І Военной Конференции ОУН, состоявшейся в октябре 1942 г., евреев не следовало уничтожать, но нужно было «выселить их из Украины, дав им возможность кое-что вывезти из своего имущества». С ними, по мнению лидеров ОУН, необходимо было считаться из-за их сильного влияния в Англии и Америке[495]. Однако подобное отношение не распространялось на военнопленных «политруков и евреев», которых приказывалось «уничтожать»[496].

Весной 1943 года некоторые евреи параллельно с поляками попали под удар УПА-ОУН и СБ ОУН на Волыни[497]. Иногда еврейским партизанским отрядам, которые были сформированы из выходцев из гетто, приходилось отражать нападения украинских националистов[498].

С весны 1943 года отряды УПА стали использовать в качестве рабочих для своих нужд евреев сбежавших из концлагерей и примкнувших к ним. В апреле 1943 г. около Порицка на Волыни был создан лагерь из 100 евреев. Тогда же в Кудринках был создан другой лагерь, включавший 400 евреев. Ещё один лагерь был организован в местечке Степань летом 1943 г. В нём трудилось более 40 еврейских семей с детьми. Евреи главным образом использовались как пошивщики одежды и белья[499]. Помимо специальных лагерей, где использовались евреи-специалисты, в УПА присутствовало большое количество евреев-врачей. Присутствие евреев в УПА факт общеизвестный в историографии. О нахождении врачей-евреев в УПА свидетельствуют и советские документы. Вероятно, многие евреи поступали на службу в УПА, поскольку не имели другого выбора, так как присутствие в коллективе давало им больше шансов на выживание, а также — возможность мстить своим обидчикам-немцам[500]. Они с охотой шли служить в организацию, борющуюся с немцами, но не были готовы и не имели желания служить в организации, воюющей с СССР.

То, что в УПА служило много медиков-евреев, часто используют как доказательство интернационализма УПА и свидетельством в пользу того, что в ОУН не существовало никакого антисемитизма. Однако это не так. Несмотря на то, что в ОУН существовал антисемитизм, политика уничтожения евреев не распространялась на «специалистов», к которым бесспорно принадлежали медики УПА. Евреям-врачам сохранялась жизнь, их даже специально выкрадывали из гетто и трудовых лагерей только потому, что они были крайне нужны для УПА[501].

Говоря о сравнительно большом количестве евреев-специалистов в УПА, следует учитывать, что именно евреи-специалисты были той категорией евреев, которой удалось сохранить свою жизнь до 1943 года. Прочие евреи — интеллигенция, старики, дети — были к тому времени уже, в основном, уничтожены. По крайней мере, часть евреев-специалистов и врачей в УПА вполне могла спокойно дожить до окончания войны или прибытия советских войск и сохранить положительные воспоминания о своём пребывании в УПА[502]. Стоит отметить, что по показаниям выживших еврейских врачей, служивших в УПА, обращались с ними весьма гуманно[503]. Это выгодно отличало украинских националистов от других праворадикальных режимов, использовавших евреев. Румынские врачи-специалисты должны были носить особые еврейские отличительные знаки. Об отношении немцев к евреям-специалистам и говорить не стоит. Возможно, гуманное обращение украинских националистов с евреями было связано с уже указывавшимся ранее стремлением использовать влияние евреев в странах союзников. Однако факт сам по себе примечательный.

Известно, что в советских партизанских отрядах присутствовали евреи, спасавшиеся от Холокоста. Всего к советским партизанам на Волыни присоединилось около 2 500 евреев[504]. Несмотря на их роль в спасении евреев, антисемитизм не обошел стороной и советских партизан. Более того, некоторые евреи уже после вступления в советские отряды были убиты своими советскими боевыми соратниками. Однако на высшем уровне подобный антисемитизм тогда подавлялся[505].

В августе 1943 года в время ІІІ Чрезвычайного Съезда ОУН-Б в программе УПА появились пункты (пп. 10-12) о гражданских правах, ранее полностью отсутствовавшие в программе ОУН. Гарантировались права и национальным меньшинствам[506]. Украинские националисты стремились доказать всем, что не являются антисемитами, поэтому призывали и своих сторонников не вести антиеврейской деятельности. По воспоминаниям некоторых националистов, у них были инструкции от УПА не делать евреям зла. Однако на практике случаи уничтожения евреев украинскими националистами продолжались. Упоминаемые украинским историком Ярославом Грицаком «свидетельства» о том, что Роман Шухевич после того, как стал во главе украинского повстанческого движения, издал распоряжение членам УПА не участвовать в еврейских погромах, совершенно не соответствуют реальной практике обращения украинских националистов с евреями в 1943—1944 гг.[507].

Важное место в пропаганде образа не антисемитской ОУН играет история еврейской девочки Ирины Райхенберг, якобы спасённой женой Романа Шухевича при личном участии Шухевича[508]. По утверждениям Владимира Вятровича, именно Шухевич помог с изготовлением для девочки новых документов на имя украинки Ирины Рыжко (по которым она значилась дочерью погибшего офицера Красной армии), а после того, как Наталья Шухевич была арестована гестапо, Роману Шухевичу удалось переправить девочку в сиротский приют при женском грекокатолическом монастыре василианок в Пилипове, близ местечка Кулыкив — в 30 км от Львова[509].

Осенью 1944 года, по всей видимости, происходит окончательное изменение политики ОУН по отношению к евреям. 5 сентября 1944 г. командование ВО «Буг» издало приказ 11/1944, в соответствии с которым с евреями, как и с прочими народами, надо было обращаться как с национальными меньшинствами[510].

Существуют свидетельства, указывающие на то, что часть евреев-специалистов в УПА была убита при попытке бегства после приближения Красной Армии[511]. По всей видимости, такая же участь постигла при подходе советских войск и евреев, работавших в украинском подполье врачами в районе Тернополя. 2 еврея-специалиста из лагеря Куровцы (Тернопольская область) присоединились к УПА, но с приближением РККА были убиты[512]. Некоторые еврейские врачи из УПА, с приближением советских войск бежали, несмотря на то, что в УПА к ним демонстрировали хорошее отношение. Возможно, часть евреев-врачей была убита именно за попытку побега[513].

Завоевание советскими войсками Западной Украины положило конец нацистскому геноциду евреев. Евреи, которые до войны были одним из самых многочисленных народов в Западной Украине, после войны практически исчезли на этой территории. С приходом советских войск отпала необходимость для евреев прятаться в лесах. Те евреи, которые там были, включая врачей и других специалистов из УПА, вернулись в города. Контакты УПА с евреями прекратились, но на бытовом уровне внутри актива УПА антисемитизм сохранялся. Отказ от антисемитских лозунгов и программное признание прав всех национальностей, включая евреев, не означало, что лидеры украинских националистов перестали быть антисемитами. Так, по показаниям Порендовского-Заболотного осенью 1945 г. в его присутствии глава политической референтуры ОУН Дмитрий Майивский заявил: «Хорошо произошло, что немцы уничтожили евреев, ибо этим ОУН избавилась одних своих врагов». Подобного рода заявления сделал осенью 1946 г. и член Провода ОУН Ярослав Старух[514].

Таким образом, ни либерализация идеологии ОУН, ни окончание Холокоста на территории Украины не привели к полному исчезновению антиеврейских предубеждений среди рядового актива и руководства украинских националистов. Точное число жертв неизвестно. По мнению Гжегожа Мотыки, число евреев, убитых непосредственно УПА, не превышает 1-2 тысячи, при этом большая их часть погибла на Волыни в 1943 году[515]. Другой польский исследователь Ева Семашко, основываясь на своём исследовании, озвучила цифру в 1200 евреев, погибших на Волыни, однако, по её мнению, действительное число евреев, убитых украинскими националистами, существенно больше[516]. По данным израильского исследователя Арона Вайса, на Западной Украине оуновцами (и бандеровцами, и мельниковцами) уничтожено около 28 тыс. евреев[517].

УПА в послевоенный период

Во второй половине 40-х годов УПА, пользуясь поддержкой местного населения и помощью из-за рубежа, продолжала активную вооружённую борьбу против Советской власти на Западной Украине а также против чехословацких и польских органов власти в приграничных районах. НКВД-НКГБ вело самую настоящую войну, двигая по Волынской, Ровенской, Тернопольской, Станиславской, Черновицкой областям стрелковые дивизии, кавалерийские полки, сабельные эскадроны, стрелковые бригады, отдельные стрелковые батальоны. По данным МВД УССР в 1944-56 годах на территории западных областей Украины повстанцы совершили 14 424 вооружённые акции, в том числе — 4 904 теракта, 195 диверсий, 645 нападений на представителей советской власти и председателей колхозов. Жертвами повстанцев стали 30 676 человек, среди них: 687 сотрудников НКГБ-МГБ; 1 864 сотрудника НКВД-МВД; 3 199 военнослужащих внутренних, приграничных и вооружённых сил; 2 590 бойцов истребительных батальонов; 2 732 представителя органов советской власти разных уровней, 251 функционер Компартии, 207 комсомольских работников, 314 председателей колхозов, 15 355 колхозников и крестьян, 676 рабочих, 1 931 представитель интеллигенции, 860 детей, стариков и домохозяек[518]. По данным, озвученным начальником тайных операций ЦРУ Фрэнком Визнером, с конца Второй мировой войны до 1951 года ОУН/УПА уничтожили около 35 тысяч советских военнослужащих и членов компартии.

Повстанческое движение в Западной Украине причинило большой материальный ущерб сельскохозяйственной промышленности и объектам социально-культурного предназначения, что очень сильно помешало советизации края и коллективизации сельского хозяйства. Террористическая деятельность УПА не оправдывала целей, а после гибели Романа Шухевича в 1950 году, масштаб её террора пошёл на спад. Это, однако, не означало прекращения деятельности всего националистического подполья на Западной Украине. Крупные отряды были фактически ликвидированы к концу 1953 года. Отдельные мелкие группы действовали до начала 1956 года. 23 мая 1954 года был арестован последний главный командир УПА Василий Кук, деятельность которого к тому времени плотно контролировалась советскими спецслужбами. По данным 4-го отдела МГБ УССР, в 1944—1956 гг. во время борьбы с украинским националистическим подпольям, погибло 155 108 боевиков УПА и подпольщиков ОУН, из которых 1 746 погибли в восточных областях Украины[519]. 134 тысячи были взяты в плен[520]. Под угрозой репрессий и моральным давлением явились с повинной 76 753 повстанца. При этом был изъят один самолет, два бронемашины, 61 артиллерийская пушка, 595 минометов, 77 огнемет, 358 противотанковых ружей, 844 станковых и 8327 ручных пулеметов, около 26 000 автоматов, более 72 тысяч винтовок и 22 тысяч пистолетов, более 100 000 гранат, 80000 мин и снарядов, более 12 млн. патронов. Разыскано и изъято более 100 типографий с печатной техникой, более 300 радиопередатчиков, 18 автомобилей и мотоциклов, обнаружено значительное количество складов с продуктами питания и хранилищ националистической литературы[521] Репрессиям (в частности, высылке в Сибирь) подвергались и мирные жители, оказывавшие помощь УПА: было арестовано 103 866 человек, из которых 87 756 было осуждено[522], 203 тысячи человек подверглись депортации в восточные регионы СССР[523].

Последний бой партизанской группы УПА с подразделением МВД состоялся 12 октября 1959 года, возле хутора Лозы Подгаецкого района Тернопольской области. Последним повстанцем называл себя Илья Оберишин, который провёл сорок лет на нелегальном положении и покинул лес только в 1991 году, после обретения Украиной независимости[524].

УПА и ОУН(б) в послевоенной Польше

 
Мемориальная табличка с именами жертв

Первые подразделения УПА — пришедшие из Галиции и Волыни — появились в юго-восточных районах современной территории Польши весной-летом 1944 года[525]. Активные усилия по развитию сети ОУН(б) началось после выделения «Закерзонья» (термин, используемый ОУН(б) для обозначения территорий лежащих западнее т. н. «линии Керзона») в отдельный «организационный край» ОУН(б) в марте 1945. Р. Шухевич назначил Я. Старуха («Стяг») его руководителем. Руководить СБ ОУН(б) в «крае» назначили П. Федорива («Дальнич»), отряды УПА возглавил М. Онишкевич («Орест»)[526]. Летом 1945 произошла очередная реорганизация в структуре ОУН(Б), в результате чего территория пребывания структур ОУН(б) начала именоваться ВО 6 «Сян» (Военная округа «Сан»).

Первой задачей, которой была занята УПА летом 1945 года, стало уничтожение переселенческих комиссий, военнослужащих Войска Польского и уничтожение методом поджога сёл, из которых выселялись переселенцы в Украинскую ССР. Также подвергались уничтожению польские поселения и гражданские лица[526].

Отношение местного населения к ОУН(б) и УПА, согласно захваченным отчётам ОУН(б), в ряде местностей населённых лемками, было «как к людям, дезертировавшим из Красной Армии, чем-то провинившимся перед властью, и, не имея другого выхода, ушедшими в лес». «К нашему движению относятся с недоверием и опасением … В целом население не считает, что наше движение имеет какой-либо вес и не верит в успех нашего дела»[527]. Также среди украинцев, проживавших в Польше, встречались и более резкие оценки: «в УПА находится много немецкой полиции, персонала СС, которые, спасая себя, привлекают к своему делу и других». Эти выводы они делали, видя тех, кого они помнили по немецкой полиции и из рассказов «жизни в СС и на немецком фронте»[стиль][528].

Польская милиция и силы безопасности, находящиеся в стадии формирования, не были способны эффективно противодействовать активности УПА и ОУН(б). В связи с этим ряд районов был фактически неподконтролен польской гражданской администрации, и на территории ПНР продолжали действовать крупные подразделения УПА (численностью более 100 вооружённых лиц). В Украинской ССР такие формации были ликвидированы ещё к лету 1945. Общая численность отрядов УПА СБ ОУН(б) и сети ОУН(б) оценивалась числом до 6 тысяч участников, из них до 2,5 тысяч вооружённых участников УПА[529].

 
На могиле польских солдат, убитых УПА, «Белый орёл» топчет «Тризуб»

28 марта 1947 года на Лемковщине в засаде устроенной УПА был убит заместитель министра обороны Польши генерал Кароль Сверчевский и после этого инцидента, польские власти приступили к окончательной ликвидации ОУН(б) и УПА на своей территории, создав для этого в апреле оперативную группу «Висла». В зоне действий ОГ «Висла» действовали курени (батальоны) под руководством П. Мыколенко — «Байды», «Рена», «Зализняка» и «Беркута» и несколько более мелких отрядов УПА и СБ ОУН(б). Операция против них была начата 19 апреля 1947 года. Первые действия показали неэффективность применения крупных войсковых соединений против мелких групп противника. Многие из прибывших частей были незнакомы с местностью и тактикой действий противника. После усиления разведывательной деятельности были начаты действия против куреней «Байды» и «Рена», в результате которых они (по оценкам польской стороны) потеряли до 80 % личного состава. Их остатки были вытеснены с территории Польши в Чехословакию и частично в СССР. Сотни (роты) куреня «Зализняка» сократились до 15-25 человек, одна сотня была ликвидирована полностью. Менее других к 22 июля 1947 года пострадал наименьший по численности курень «Беркута», ликвидацию которого должна была завершить 3-я Пехотная дивизия Войска Польского.

К 30 июля было убито 623 человека, 796 взято в плен и 56 сдалось добровольно. Было захвачено 6 миномётов, 9 станковых и 119 ручных пулемётов, 4 противотанковых ружья, 369 мин и 550 автоматов и карабинов. Собственные потери Войска Польского составили 59 убитых и 59 раненных военнослужащих. Корпус внутренней безопасности потерял 52 бойца убитыми и 14 раненными[530]. Также от действий ОУН-УПА погибло 152 гражданских лица. Кроме того, было задержано 1582 подозреваемых в принадлежности к сети ОУН(б) и УПА.

Для рассмотрения дел взятых в плен и задержанных в рамках ОГ «Висла» создан специальный судебный орган. До 22 июля 1947 года им вынесено 112 смертных приговоров, 46 приговорено к заключению и дела в отношении 230 лиц ещё рассматривались. Для содержания подозреваемых создан фильтрационный лагерь, названный «Центральный лагерь труда в Явожно». Одними из последних в него помещены 112 членов УПА, переданных Чехословакией.

Одновременно была проведена т. н. «Операция „Висла“» (польск. Akcja «Wisła») — военно-административная акция по выселению этнических украинцев и смешанных семей (которые, по информации органов безопасности Польши, составляли хозяйственную, мобилизационную и социальную базу для ОУН(б) и УПА) из юго-восточных регионов Польши на северные и западные территории, ранее входившие в состав Германии. Операция началась в 4 часа утра 28 апреля 1947 года оперативной группой войск «Висла» на территориях Жешувского, а затем в ряде районов Люблинского и Краковского воеводств Польши. До 29 июля 1947 г. в пять западных и северо-западных воеводств было переселено 137 833 человека — из них в Щецинское — 46 118 чел.; в Ольштынское — 58 367 чел.

С лета 1947 УПА начала оставлять Закерзонском край. Одни отправились в УССР, другие — рейдами к западной Германии и Австрии, где добрались до американской оккупационной зоны (около 400 человек). Небольшие группы действовали на опустелом Закерзонье (так называемом «диком поле») ещё до осени 1953.

Структуры УПА и ОУН(б) в Польше формально были распущены Романом Шухевичем как «полностью утраченные» в начале осени 1947 года. Сам «командир» ВО 6 «Сян» Мирослав Онишкевич («Орест», «Богдан», «Билый») был взят живым вместе с архивом 2 марта 1948 года[526].

Сотрудничество УПА/ОУН(б) с иностранными спецслужбами

В архивах СБУ хранится справка о деятельности ОУН-УПА № 113 от 30.07.93 г. В ней указывается, что еще в 1944 г. представители английской разведки «Сикрет интелидженс сервис» (СИС) установили контакт с командованием УПА. Поэтому руководство ОУН «зробило ставку на третю світову війну між Англією і США з одного боку та СРСР — з іншого, як умову виконання своїх планів. Так, в документі «Як розуміти концепцію власних сил у нашій національно-визвольній боротьбі» зазначено: «Ми розцінюємо третю світову війну як можливість заіснування сприятливої нагоди здобуттю визволення…»[531].

После мартовской речи Черчилля 1946 года, провозгласившей начало холодной войны, ОУН, как и другие антисоветские формации восточной Европы, стали интересны спецслужбам Великобритании, США и в какой-то степени Франции. Особенно активны были в этих контактах сторонники ОУН-Б. Уже в конце 1946 года при ликвидации Дрогобычского и Луцкого надрайонного провода ОУН ГУББ МВД были захвачены сентябрьские директивы ОУН, в которых ставилась задача приступить к сбору данных о ходе демобилизации Советской Армии, количественном составе вооружённых сил, насыщенностью войсковыми частями территории Западной Украины, политико-моральном состоянии Советской Армии, состоянии работы военных заводов, дислокации складов стратегического сырья и т. п.[532]

К 1947 году около 250 тысяч украинцев оказались в лагерях для перемещённых лиц в западных оккупационных зонах в Германии, Австрии и Италии. Многие из этих людей были членами ОУН или симпатизировали ей. После 1947 года бойцы УПА начали проникать в американскую оккупационную зону через Чехословакию. Лагеря для перемещённых лиц стали местом распространения идей украинских националистов, а Бандера поставил задачу установления контроля над украинскими эмигрантскими кругами.

Об активизации действий ОУН(б) в оккупационной зоне США и нахождении там Степана Бандеры стало известно советской контрразведке. Советская сторона обратилась к оккупационным властям США с требованием о выдаче персонала ОУН(б), как сотрудничавших с нацистами преступников, причастных к массовому уничтожению граждан СССР. Представитель CIC рекомендовал военной администрации не выдавать бандеровцев, исходя из того, что «подобные действия разрушат уверенность всех антибольшевистских сил имеющихся у США». В итоге американской стороне «не удалось обнаружить местонахождение указанных лиц».

 
Священник УГКЦ Иван Гриньох (в центре), один из руководителей ОУН-Б Николай Лебедь (в берете) и курсанты английской разведшколы «Богдан», «Славко», «Семенко» перед заброской в Советский Союз. 24 сентября 1951 года

Однако в результате личного обращения Бандеры, направленного через Иван Гриньоха в ноябре 1947, CIC переместил Николая Лебедя с семьёй из Рима в «более безопасный» Мюнхен. При этом было отмечено, что потеря Лебедя «нанесла бы непрямой ущерб США» поскольку он важный источник информации «о сопротивлении на Украине».

В Мюнхене Гриньох и Лебедь продолжили сотрудничество с CIC в качестве информаторов. CIC также использовал личный состав ОУН(б) для выявления возможных «советских агентов» среди содержавшихся в лагерях перемещённых лиц. В октябре 1947 года Юрий Лопатинский совершил с этой целью поездку в лагерь перемещённых лиц Деггендорф. В конце 1947 года в УССР был направлен эмиссар ОУН(б) с инструкциями от американской разведки по реорганизации действий ОУН/УПА. Кроме инструкций он должен был передать информативное письмо Шухевичу, в котором обещалась столь ожидаемая в подполье ОУН/УПА скорая война западных стран против СССР. Этой войной бредили, её ждали, к ней готовились. По данным ЦРУ в 1950 году УПА якобы действовала во всех областях Украины, пользовалась популярностью среди украинцев и была способна выставить до 100 тысяч бойцов в случае войны Запада против СССР, но это совершенно не отвечало реальному положению дел[533].

МГБ в 1949 и 1951 годах были захвачены проекты обращений ОУН и УГВР, которые должны быть оглашены «украинскому народу» на второй день войны «цивилизованного мира» с «коммунистической империей». Используя далёкие от реалий оценки закордонной ОУН и факты доверия к подобной информации со стороны иностранных разведок, полученные от внутренних агентов, МГБ организовало радиоигру с западными центрами ОУН. В результате агенты как СИС так и американских спецслужб, направленные на установление связей с «революционно-освободительными силами» в СССР, гарантированно встречались с их «представителями» — и в результате бесследно пропадали для тех, кто их послал. К концу 1950 года в отчётах ЦРУ указывалось о «подтверждённом существовании хорошо развитого и надёжного подпольного движения» на Украине[534]. Вашингтон был особенно удовлетворён «высокой степенью подготовки» структур УПА и их готовности к ведению широкомасштабных партизанских действий против «советского режима» и к «дальнейшему стабильному распространению активности на восток — вне границ бывших польских греко-католических провинций»[535]. Однако в действительности, к 1951 в УССР действовали как легендированные окружные и районные проводы ОУН, так и отдельные «подпольные группы» МГБ, которые встречали посланцев с той стороны железного занавеса[536]. ЦРУ высоко оценивало деятельность этих структур. Но в результате значительные средства американского бюджета выделялись на операции по поддержке созданных МГБ УССР «структур» УПА[537].

17 марта 1951 года УПА обратилась с призывом к правительству США «оказать помощь украинским повстанцам» в борьбе против СССР[538]. До 1955 года УПА взаимодействовала с британской разведкой, собирая для неё сведения о положении в СССР.[539]

В январе 2017 года Центральное разведывательное управление США опубликовало большое количество материалов, ранее считавшихся секретными. Среди них оказалось немало документов, касающихся отношений ЦРУ с украинскими националистами. Оказывается, американские разведчики установили связь с руководством Организации украинских националистов (ОУН) сразу же после войны, во второй половине 40-х годов; но что ещё более удивительно, связь эта прервалась только в начале 90-х, с распадом Советского Союза. Один из самых ранних документов датирован апрелем 1947 года. Неизвестный агент (его имя затёрто) отчитывается о террористических актах, совершенных на территории Украины. Во Львове взорвана электростанция, а в Корсунь-Шевченковском — гидроэлектростанция. Сообщается о большом количестве жертв среди мирного населения. Адресат донесения также затёрт. Учитывая отсутствие сообщений о терактах в советских СМИ, можно предположить, что власти СССР решили замолчать информацию, чтобы не вызывать панику среди населения[540].

Подавление повстанческого движения Советской властью

После восстановления на Западной Украине Советской власти, главным противником УПА окончательно становятся силы госбезопасности СССР, и, в гораздо меньшей степени — Красная Армия. В июле 1944 по инициативе ОУН и УПА создаётся объединённый Украинский Главный Освободительный Совет (УГВР — Українська Головна Визвольна Рада), который возглавил Кирилл Осьмак).

14 февраля 1944 выходит обращение Правительства УССР «К участникам так называемых УПА и УНРА», которым в случае добровольной явки с повинной обещалась амнистия для не совершивших тяжких преступлений. А в середине марта в Ровно был создан оперативный штаб для борьбы с украинскими националистами, к этому времени в эти области были направлены 2 бригады ВВ НКВД и оперативные группы из работников НКВД и НКГБ. Из бывших партизан создано 19 опергрупп общей численностью 1581 человек. 28 марта Хрущёву сообщали, что в ходе 65 операций было уничтожено 1129 участников ОУН и УПА, до 7 апреля это число возросло до 2,6 тысяч убитых и 3256 взятых в плен. Собственные потери составили 112 убитых и 90 раненых. За период с 21 по 27 апреля 1944 произошло 26 боев и боестолкновений между НКВД и националистами, в ходе которых было уничтожено 2018 и захвачено в плен 1570 членов ОУН и УПА, собственные потери — 11 убитых и 46 раненых. В то же время по собственным донесениям УПА — только в одном бою под Гурбами было уничтожено 2000 «большевиков» при собственных потерях в 200 — впрочем, указывая на то, что сами обороняющиеся в панике отступили. Успехи СМЕРШа были более скромны — за апрель и 10 дней мая в ходе 545 операций было убито 530 участников ОУН и УПА, поскольку в прифронтовой полосе ОУН и УПА соблюдало директиву ГШ УПА о глубокой конспирации. Кроме того, весьма эффективными оказались меры по лишению ОУН и УПА людских ресурсов — мобилизация мужского населения, и прежде всего до 30 лет, в действующую армию. До 25 апреля 1944 было мобилизовано 170 тысяч, а до 23 сентября — 525 тысяч (из них 72 тысячи поляков), проживавших в западных областях. Попытки УПА и ОУН-СБ предотвратить мобилизацию, нападая на колонны призванных и уничтожая семьи и даже целые хутора тех, кто был призван в Красную Армию, в ряде районов имели заметные результаты. На некоторое время эта стратегия была изменена на 180 градусов — весной 1944 ОУН-Б планировала посредством несопротивления мобилизации избавиться «от нереволюционного балласта по лесам и сёлам», и также она планировала внедрить своих пропагандистов, которые должны были вести «соответствующую работу среди украинцев со средних и восточных земель, которых много в Красной армии». Данным планам не удалось осуществиться, а части «пропагандистов» удалось дезертировать к немцам. С конца лета ОУН-Б вернулось к прежней тактике препятствования мобилизации. За период с 18 августа по 9 сентября 1944 войска охраны тыла 4-го Украинского фронта на территории Дрогобычской, Станиславской и Черновицкой областей уничтожили 1500 и захватили в плен 1900 членов различных националистических и бандитских формирований.

В конце августа к «ликвидации немецко—украинских националистических банд» подключаются бывшие советские партизаны. За сентябрь 1944 года ковпаковцы уничтожили 981 «бандита» и взяли в плен 262 «бандпособника». С 1 октября по 5 ноября уничтожили 128, взяли в плен 423 «бандита» и захватили 231 «бандпособника». Это при собственной численности в 1635 человек.

9 октября 1944 по НКВД и НКГБ СССР издается приказ «Про мероприятия борьбы с ОУНовским подпольем и ликвидации вооружённых банд ОУН в западных областях СССР». В соответствии с ним западные области УССР разделялись на 2 зоны ответственности — Львовской, Станиславской, Дрогобычской и Черновецкой областью занимались наркомы НКВД УССР Рясный и НКГБ УССР Савченко, и начальник пограничных войск Украинского округа Бурмака; Ровенская, Волынская и Тернопольская области были в ведении заместителей наркомов Строкача и Есипенка, и начальника ВВ НКВД Украинского округа Марченкова. На 9 октября 1944 в Волынской области дислоцировалась 9 стрелковая дивизия, 1 ОСБ (отдельный стрелковый батальон) и 1 сабельный эскадрон 18 КавПолка — общей численностью 5285 человек; в Ровенской области дислоцировались 4 стрелковых бригады общей численностью 8754 человек. Во Львовской области 2 стрелковые бригады 18 КавПолк без 1 эскадрона и 2 ОСБ — всего 6525 человек. В Тарнапольской области 1 стрелковая бригада, 3 ОСБ и 3 стрелковые роты — всего 3057 человек. В Станиславской 2 ОСБ и штабные части 1 бригады — всего 1328 человек. В Черновицкой — 3 ОСБ 2-х стрелковых бригад — всего 1355 человек. Общая численность ВВ НКВД в Западных областях УССР составляла 26304 человека — что было явно недостаточно для ликвидации ОУН и УПА. Для усиления в западные области УССР приказом от 9 октября 1944 направлялись 1 ОСБ (517 чел.) 1 полк конвойных войск (1500 чел.) и 1 полк по охране промпредприятий (1200 чел.) и 3 бронепоезда с десантом по 100 человек. Во Львовскую область перебрасывался 42 пограничный полк из Туркмении и 27 пограничный отряд из Молдавии. С конца лета 1944 начинают активно формироваться истребительные батальоны и отряды содействия из местного населения. До ноября было сформировано 203 истребительных батальона (27 796 бойцов) и 2997 групп содействия (27 385 членов). К концу 1944 в западных областях насчитывалось 212 истребительных батальона (23 906 бойцов) и 2 336 групп содействия (24 025 членов).

 
Рождественская открытка 1945

В тот же период формируются и начинают действовать спецгруппы НКВД — НКГБ из добровольно сдавшихся властям или взятых в плен членов ОУН, УПА, СБ и Украинской Национальной Самообороны. В Ровенской и Волынской областях в эти отряды также включались бывшие красные партизаны из местного населения. По своему внешнему виду и вооружению, знанию местных бытовых особенностей, языка и конспиративным способам действий личный состав специальных групп ничем не отличался от членов УПА, что вводило в заблуждение аппарат живой связи и главарей подполья ОУН, давало возможность участникам спецгрупп вступать с ними в непосредственный контакт. При умелой организации и управлении эти группы действовали чрезвычайно эффективно. В то же время при отсутствии должного контроля и качественной подготовки состава групп были случаи перехода на сторону ОУН или же превращение таких групп в криминальные банды.

Всего, по данным НКВД УССР, за период с февраля по 31 декабря 1944 года было проведено 6495 операций и засад, убито «бандитов» и прочих — 57 405 человек, задержано 98624 «бандитов» и прочих, явилось с повинной 29204 «бандитов». При этом изъято 28 346 единиц оружия. В том числе: пушек — 35,миномётов — 328, ПТР — 211, станковых пулемётов — 321, ручных пулемётов — 2588, автоматов – 4230, винтовок — 18 591, пистолетов — 2 042. Из УССР было выслано 4744 семей (13 320 человек) членов УПА и помогавших лиц.

Потери советской стороны за тот же период убитыми и повешенными — при проведении операций и ответных акций УПА составили: сотрудники НКВД-НКГБ — 221 (37 пропали без вести или были захвачены), офицеры ВВ НКВД и Красной Армии — 157 (31), солдаты и сержанты 1880 (402), совпартактива 904 (127), местные жители — 1953 (248) и бойцов истребительных батальонов — 40 (230). Всего было зафиксировано 2903 бандпроявлений со стороны ОУН-УПА[86][541]. В 1944 повстанцы совершили 134 диверсии на железных дорогах, взорвали 13 и сожгли 15 железнодорожных и 12 шоссейных мостов, в 1-м полугодии 1945 — 212 диверсий на железных дорогах, шоссе, линиях связи.

Бесперспективность прямых боев и высокие потери в рядах ОУН-УПА ещё в середине ноября 1944 привели к появлению инструкции об отказе от прямых столкновений переходе ОУН-УПА к «диверсионно-террористическим акциям против советского режима». Это хоть и усложнило ликвидацию националистического подполья, но не изменило ситуацию в целом. Уже в начале февраля 1945 руководство ОУН-УПА ликвидирует высшие командные посты в подразделениях УПА (куренной и сотник) и рекомендует перейти к действиям взводами и отделениями. Отказ от активных действий, утрата многих баз и известных командиров, сокращение социальной базы и успешные действия советских войск порождали в среде ОУН-УПА настроения отчаяния, неверия и нежелание продолжать небезопасную и довольно часто голодную подпольную жизнь.

В результате этого только за 1 полугодие 1945 явилось с повинной 25868 участников ОУН-УПА. Количество операций по ликвидации банд также возросло до 9238. В их результате было убито 34 210 и захвачено 46 059 участников ОУН-УПА, среди которых было 1008 руководящего состава — от командира сотни и выше по УПА и от районного работника и выше по ОУН. Среди них были уничтожены — командир УПА Дмитрий Клячкивский, начальник штаба УПА «Карпович», захвачены в плен — члены Центрального Провода ОУН — «Орест» и «Гарматюк» и многие другие. Среди вооружения захваченного у ОУН-УПА было 6 орудий, 74 ПТР, 125 миномётов, 2292 пулемёта, 4968 автоматов и 17 030 винтовок и прочего вооружения. Основные потери ОУН-УПА понесло до мая 1945 года.

Очень эффективно против националистического подполья действовали ряд спецгрупп из бывших членов ОУН-УПА — на 26.07.1945 августа силами спецгрупп было ликвидировано 1958 членов УПА и СБ и 72 члена ОУН; захвачено живыми — 1142 УПА и СБ и 93 члена ОУН. Кроме того, ими было передано властям 211 «бандпособника» и 639 человек, уклоняющихся от службы в Красной Армии. По состоянию на 20.04.45 в Ровенской и Черновицких областях действовало 74 группы численностью 1004 человек; на 20.06.45 во Львовской, Дрогобычской и Волынской области действовало 69 групп со 668 бойцами; в Станиславской на 20.05.45 было 11 групп с 79 бойцами; в Тернопольской на 15.05.45 действовало 2 группы с 34 бойцами. К весне 1945 о существовании подобных групп стало известно руководству ОУН-УПА — в связи с этим к июлю создание новых групп было прекращено, а существующие группы были сведены в большие отряды и действовали очень осторожно. В то же время ОУН-УПА начало подозревать настоящие отряды в том, что они — спецгруппы.

Одним из основных осложнений, которое возникло в борьбе с националистическим подпольем, была местная поддержка, оказанная УПА со стороны населения. Было арестовано 5717 человека и выселено за пределы УССР 5395 семей — 12773 человек. Потери советской стороны при операциях против ОУН-УПА убитыми — 692 человека (бойцов истребительных батальонов, совпартактива, офицеров, сержантов и солдат войск НКВД и сотрудников НКВД-НКГБ); в результате действий ОУН-УПА было убито 4013 и уведено 1209 человек — преимущественно местных жителей. Всего за 1 половину 1945 было зарегистрировано 2207 (629 во Львовской области) бандпроявлений, 11 из которых были нападения на райцентры.

 
Территория действий УПА с 1945 по 1946 гг. (Современные государственные границы и границы областей)

В результате существенного сокращения численного состава УПА к лету 1945 в ней были ликвидированы многие службы (жандармерия, мобслужба и ряд других), функции которых были частично переданы «гражданскому» подполью и СБ, уцелевшие отряды были из «военных округов» переименованы и группы и фактически подчинены региональному подполью ОУН. За второе полугодие советской стороной (по данным НКВД УССР) было уничтожено 11 698 и захвачено 14 339 участников ОУН и УПА, ещё 8227 явилось с повинной. Из УССР было выслано 1998 семей (4724 человека).

В связи с окончанием боевых действий на европейской территории Второй мировой войны, руководитель УПА Роман Шухевич в мае 1945 обнародовал обращение "Бойцы и командиры Украинской повстанческой армии!", в котором отметил вклад воинов УПА в победу над Германией[542].

В новых, послевоенных, условиях руководством ОУН(б) планировалась активизация деятельности в центральных и восточных областях. Но эта работа ограничивалась рейдами отдельных групп, подкидыванием листовок и литературы в поезда, отправлением агитационных материалов в письмах рабочим. Объектами пропагандистского воздействия были насильно вывезенные в Сибирь и на восток Украины. Особое внимание при этом уделялось работе среди молодежи[543]. Однако на Восточной Украине ОУН и УПА не смогли найти сколько-нибудь значительного числа сторонников. Националисты на Восточной Украине были немногочисленны: например на Донбассе в 1943 г. таковых было выявлено 226 человек (26 групп)[544]. Хотя активная деятельность УПА отмечалась в Киевской, Винницкой и Житомирской областях, к началу 1945 г. в этих районах она ослабла[545].

Зимой 1945-46 годов проводилась крупная операция по ликвидации остатков отрядов УПА и подполья ОУН, в которой были задействованы силы Прикарпатского и Львовского ВО. Их подразделения были размещены гарнизонами в сёлах, не допуская беспрепятственного перемещения подразделений ОУН-УПА и их снабжения местными жителями, в то время как оперативные группы НКВД-НКГБ совместно с ВВ НКВД преследовали и уничтожали вынужденные перемещаться группы ОУН и УПА. Эта тактика дала заметные результаты. Так, в сообщении ОУН по Карпатскому краю указывалось, что после ударов зимой-весной УПА «перестала существовать как боевая единица». Не лучше было положение националистов и в других регионах.

По данным МВД УССР от в результате «борьбы с бандитизмом» на территории западных областей УССР с февраля 1944 по 25 мая 1946 года: «убито бандитов и прочих» — 110835, задержано — 250676, собственные потери «убитыми и пропавшими без вести» — 14128 человек[546].

В июле 1946 выходит обращение Головной Команды УПА, в котором указывается на завершение «широкой повстанческой борьбы» и переход к «подпольно-конспиративной деятельности». Ликвидация весной НКВД и формирование новых структур МВД и МГБ негативно отразились на эффективности действий против подполья ОУН, только в августе 1944 был отмечен переход ОУН-УПА к индивидуальному террору и действий мелкими группами. Негативной отмечалась и атмосфера «самоуспокоенности, воцарившаяся после ликвидации основных сил ОУН-УПА». Как показали дальнейшие события, ошибкой стала передача основных задач по ликвидации ОУН-УПА ещё не готовому к этому МГБ УССР.

В 1946 было зарегистрировано 1619 акций со стороны ОУН-УПА, из которых 78 — нападения на сотрудников МВД и МГБ. Было депортировано 2612 семей повстанцев и сообщников националистов — 6350 человек. 1947 стал последним годом для ОУН и УПА на территории Польши — переселение украинского населения и высокая активность польских органов правопорядка вынудило остатки УПА и подполья ОУН пробираться на Запад наиболее безопасным путём — через Чехословакию. Из 1,5-2 тыс. членов «Закерзонской» УПА, проходивших маршрут в несколько этапов отрядами, состоящими из нескольких сотен бойцов, до цели смогли добраться всего немногим более ста человек. На территории западных областей УССР общая численность оставшихся на свободе членов УПА была значительно ниже численности подполья ОУН. 30 мая 1947 Шухевич издаёт распоряжение об объединении УПА и вооружённого подполья ОУН. Тем же числом датирован и указ УГВР об установлении официального дня празднования «основания» УПА — 14 октября 1942 года. Официально УГВР «временно» прекращает деятельность структур УПА 3 сентября 1949 года[86][547].

Пытаясь ликвидировать повстанческое движение и подорвать его социальную базу, партийные и государственные органы УССР предлагали рядовым участникам ОУН-УПА (в том числе тем, кто просто скрывался в лесах от мобилизации) и их добровольным помощникам амнистию в случае сдачи. С февраля 1944 по июль 1945 года этими предложениями воспользовалась 41 тыс. повстанцев, из которых 17 тыс. подверглось судебному преследованию, что впоследствии снизило эффективность этой меры. После детального рассмотрения партийными и советскими органами дел повстанцев, принявших амнистию, многих из них переселяли на восток, в промышленные районы Украины. Всего за 1944-49 годы для участников ОУН-УПА было провозглашено 6 амнистий[24].

В марте 1950 года был уничтожен лидер УПА Роман Шухевич. 3 марта 1950 года была арестована связная Дарья Гусяк (псевдоним «Дарка», «Нуся»). С помощью внутрикамерного внедрения агента МГБ «Роза» удалось узнать точный адрес, по которому находилась другая помощница Шухевича. 5 марта сотрудники МГБ во главе с Павлом Судоплатовым установили, что Шухевич находится в помещении кооперативной лавки в селе Белогорща под Львовом. Как пишет в своих мемуарах Павел Судоплатов, генерал МГБ «Дроздов потребовал от Шухевича сложить оружие — в этом случае ему гарантировали жизнь. В ответ прозвучала автоматная очередь. Шухевич, пытаясь прорвать кольцо окружения, бросил из укрытия две ручные гранаты. Завязалась перестрелка, в результате которой Шухевич был убит».

Хотя после гибели Шухевича вооружённое сопротивление националистического движения затухало, за границей оно нередко оценивались достаточно высоко. Об этом свидетельствует, например, статья Степана Бандеры «Война в Корее и национально-освободительная политика» (июнь 1950), посвящённая очередной конференции Антибольшевистского блока народов (АБН). Бандера критиковал западные государства за их попытки стабилизировать отношения с СССР, однако он считал, что и в этих обстоятельствах возможно успешное развёртывание националистической борьбы на Украине. Однако, в оценке положения на Украине и в целом в СССР Бандера глубоко ошибался. Советский строй cмог справиться со всеми антикоммунистическими движениями (Балтия, Польша, Западная Украина), деятельность которых не только не была скоординирована, но и не вышла за пределы этих регионов[548].

Начиная с 1953 года вместо военных операций было решено активно использовать оперативные игры. Во Львове было решено создать подставной центр (провод) ОУН, который должен был вывести из подполья активнейших его лидеров, внедрить советскую агентуру в зарубежные центры украинских националистов, вывести на территорию УССР эмиссаров и лидеров зарубежных центров ОУН, перехватить каналы их связи, создать «оперативные позиции» в спецслужбах Великобритании и США, а также в Ватикане. Основная задача подставного центра заключалась в подчинении подполья и навязывании ему мысли о радикальном изменении тактики — переходе от вооружённых к пропагандистским методам борьбы, работе с молодёжью и интеллигенцией, поиске компромисса с властями[549].

Органы госбезопасности к 1953 г. контролировали почти все действия руководителей подполья, грамотно используя в игре с ними их же соратников по борьбе. В 1954 г. был арестован последний остававшийся на свободе лидер УПА Василий Кук[550]. После ареста Кука, дальнейшее вооружённое сопротивление на Западной Украине продолжалось изолированными подпольными и партизанскими группами, а то и непримиримыми одиночками. В течение года остатки повстанцев и подпольщиков осуществили лишь 19 антисоветских акций, из которых 7 были террористическими актами. Зафиксировано также 29 случаев распространения антикоммунистических листовок.

По состоянию на 17 марта 1955 года в Западных областях УССР оставалось в общей сложности 11 мелких групп УПА, общей численностью в 32 человека, 17 отдельно действующих боевиков, а также 50 нелегалов[551]. Хотя такое количество повстанцев уже было не в состоянии адекватно реагировать на репрессивные меры советской власти, тем не менее в 1955—1956 годах они осуществили 35 акций, в том числе 10 убийств и 15 покушений.

По данным ветерана КГБ автора нескольких книг о разгроме ОУН-УПА Георгия Санникова, в течение 1945-1955 годов в борьбе с УПА погибло 25 тысяч советских военнослужащих, сотрудников органов госбезопасности, милиции и пограничников, а также 30 тысячи представителей советского и партийного актива[552].

Просчёты Советской власти при борьбе с УПА

В начальный период борьбы с повстанцами привлекались в основном крупные войсковые части и соединения, так, в одной из первых таких операций в начале 1944 г. участвовали даже войска 1-го Украинского фронта, но эффект от таких масштабных мероприятий был небольшим. На это было несколько причин: во-первых, психологическое воздействие уповцев на красноармейцев, что способствовало моральному разложению последних; во-вторых, неэффективность использования солдат Красной Армии против националистического движения; в-третьих, недооценка возможностей и сил ОУН-УПА. Мероприятия по зачистке районов дислокации УПА обычно проводились без предварительной разведки и без продуманного плана, вследствие чего облавы и прочесывания не приносили должных результатов. Советские войска столкнулись отнюдь не с разрозненными бандами, как они полагали, а с мощной боевой организацией, имеющей жесткую структуру. Поэтому руководство НКВД быстро сделали соответствующие выводы, что справиться с таким неприятелем можно, только отрезав ему связь с местным населением и разгромив крупные отряды УПА, но в решении этих задач чекисты в 1944 г. оказались не на высоте. При слабости на Западной Украине местных органов советской власти и, следовательно, сети информаторов, «синие фуражки» поначалу только и могли что прочесывать села. Однако на том этапе это вызывало только озлобление местных жителей на советскую власть[553].

1945 год стал на Западной Украине годом «больших облав». К этому времени в наиболее беспокойных районах постепенно начали становиться на ноги органы советской и партийной администрации. Комплектовалась местная милиция, из числа партийного и комсомольского актива формировались так называемые истребительные батальоны и отряды, появилась и сеть информаторов. После ликвидации крупных и средних соединений националистов (зима-весна 1945) ликвидация мелких групп не была поставлена должным образом. Привлекаемые к операциям силы часто были хуже вооружены, чем их противники (винтовки против автоматов и пулемётов), слабая координация между разными структурами приводила к неразберихе и в ряде случаев к стрельбе «по своим». После ликвидации мелких подразделений (зимой-весной 1946) не была налажена работа по нейтрализации групп и одиночек. Реорганизация НКВД весной 1946 и передача большей части функций в МГБ негативно сказалась на качестве оперативной работы. Реакция на смену тактики националистического подполья была запоздалой. Слабое руководство низовым звеном работы и отсутствие разумной инициативы привело к застою в результативности операций[554][555].

В июле 1946 бандеровцы сменили тактику, от открытого противостояния они перешли к террору и диверсиям. Уцелевшие при разгроме курени и сотни переформировали в более маневренные вооружённые группы из 8-12 человек. Националисты прятались в схронах и оттуда совершали свои набеги на советские учреждения и на подразделения Советской Армии. Некоторые схроны были огромными, площадью в десятки тысяч квадратных метров, деревянными подземными крепостями из многих помещений, соединённых переходами. На первых порах выявлять схроны сотрудникам советских спецслужб было непросто. Во время масштабных облав солдаты искали их с помощью двухметровых щупов и служебных собак. Зимой на восходе или закате солнца обнаружить подземное логово можно было по еле заметной струйке воздуха, колеблющейся на морозе. Взять националистов живыми в бункере было крайне сложно. Они либо вступали в заведомо гибельную для себя перестрелку, либо совершали самоубийство. Во избежание подобного исхода, схроны забрасывались газовыми гранатами[556].

Впрочем, при всей важности таких операций, поиск и штурм бункеров не являлся для спецслужб первостепенной задачей. Главным направлением оставалось внедрение своих людей в националистическое подполье, вербовка агентов и идеологическое воздействие на противника. После освобождения земель Западной Украины из бывших членов ОУН — УПА, бывших партизан-ковпаковцев и сотрудников госбезопасности были созданы спецгруппы, которые получали задание проникать в подполье или в подразделения УПА для физического уничтожения или компрометации командования ОУН — УПА и разложения подпольных формирований изнутри. Нередко они действовали таким образом, чтобы в этом подозревались отряды ОУН — УПА. Действия таких спецгрупп зачастую сопровождалось нарушениями законности и преступлениями против непричастных местных жителей, что не придавало особого успеха в деле ликвидации данной структуры. Данная доктрина использовалась для дискредитации УПА как среди местного населения, так и среди всего населения Советского Союза[557][558].

Впрочем, на превышение этими отрядами служебных полномочий не раз обращали внимание. В частности, военный прокурор войск МВД Украинского округа Г. Кошарский в докладной записке Н. С. Хрущёву указывал на факты нарушений законности спецгруппами МГБ. Уже через неделю после получения докладной записки Кошарского ему поручили тщательно расследовать все факты грубого нарушения советской законности и виновных, допустивших их, строго наказать[559][560].

Некоторое представление о количестве такого рода злоупотреблений и преступлений может дать статистика. За 11 месяцев 1945 года военными трибуналами западных областей УССР было рассмотрено 237 дел о «нарушениях революционной законности». Были осуждены 326 работников органов НКГБ и НКВД.

На заседании ЦК КПУ в начале лета 1953 года отмечались такие недостатки, повлёкшие за собой отсутствие полной ликвидации националистического подполья:

  • По силовым ведомствам (НКВД-МВД НКГБ-МГБ):

«Увлечение массовыми войсковыми операциями, упадок агентурно-чекистской работы, упущение момента, когда войсковые операции, необходимые и полезные в период освобождения, стали фактором, который по сути раздражал население и по сути действовал на руку врагам. Без внимания и контроля осталась база поддержки подполья, состоявшая из родственников осужденных и уничтоженных участников подполья и тех, кто легализировался и явился с повинной».

  • По партийно-организационной линии:

В результате слабой работы местных партийных и советских органов и недостаточного руководства со стороны ЦК КПУ привели к тому, что среди значительной части населения западных областей существует недовольство хозяйственными, политическими и культурными мероприятиями, которые осуществляются на местах. Недостаточное вовлечение местного населения в различные сферы социальной жизни, где были представлены преимущественно выходцы из восточной Украины и других республик СССР. Указывалось также на то, что борьба с националистическим подпольем часто велась путём массовых репрессий и чекистско-войсковых операций, а применение репрессий вызывало недовольство населения и вредило делу борьбы с националистами[561].

Современное отношение к Украинской повстанческой армии

Россия

Решением Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2014 Украинская повстанческая армия была признана экстремистской организацией и её деятельность запрещена на территории Российской Федерации[562].

Польша

В Польше к УПА относятся негативно, вследствие отношения этой организации к гражданскому населению Польши. В 2016 году парламент Польши квалифицировал действия солдат УПА против польского населения как геноцид[563][564][565]. В начале 2018 года польский парламент принял новую версию закона об институте национальной памяти, согласно которой отрицание преступлений украинских националистов во время Второй мировой войны, в частности, Волынской резни стало уголовно наказуемым[566]. Священник Армянской католической церкви, Тадеуш Исакович-Залесский считает, что Украинская повстанческая армия, как и СС или гестапо, навсегда останется преступной организацией, ответственной за страдания десятков тысяч поляков и евреев[567].

Украина

 
Ситилайт, изготовленный по заказу Львовского городского совета с надписью «УПА живёт!» напротив здания СБУ во Львове
 
Памятный знак УПА в Харькове. Поставлен в 1996 году, уничтожен неизвестными вандалами в апреле 2013 года, временно заменивший его крест спилен в ночь на 6 февраля 2014 года[568]. Восстановлен в виде таблички весной 2014 года

УПА по-разному оценивают жители востока и запада Украины. В настоящее время на Западной Украине эта организация стала символом борьбы за независимость украинского государства, в то время как жители Восточной Украины относятся к ней в основном негативно, обвиняя в радикальном национализме и коллаборационизме.

В период существования СССР историки, действовавшие в Украинской ССР, не могли проводить достоверных исследований деятельности УПА в борьбе с Германией и СССР из-за закрытых архивов[569]. Польский историк Гжегож Мотыка высказал мнение, что любое антикоммунистическое подполье в СССР охарактеризовывалось как коллаборационистское, и бандитское. Также по его словам, факты, которые могли бы положительно свидетельствовать об УПА (борьба за независимость Украины), были упущены, а факты сотрудничества с Третьим Рейхом были подчеркнуты[570].

11 мая 1995 года Львовский облсовет принял решение «О статусе ветеранов Украинской повстанческой армии, гарантии их социальной защиты», согласно которому УПА признана воюющей стороной во второй мировой войне, а её ветераны — борцами за свободу и независимость Украины на территории Львовской области[571].

В сентябре 1997 года при Кабинете министров Украины была создана правительственная комиссия по изучению деятельности ОУН-УПА[572]. Лишь через пять лет, 10 июля 2002, на одном из заседаний комиссии было решено с помощью Национальной академии наук создать рабочую группу историков, чтобы провести научное исследование деятельности УПА и на основе полученных данных определить их официальный статус. Решение по данному поводу принимали уже совсем другие люди, пришедшие к власти в результате «Оранжевой революции». 14 октября 2005 правительственная комиссия во главе с вице-премьером Вячеславом Кириленко одобрила экспертные выводы рабочей группы, которая предложила считать деятельность ОУН-УПА борьбой за свободу и независимость Украины. С 2005 года на Украине ежегодно 14 октября (на праздник Покрова) активисты различных националистических организаций, отмечающие годовщину создания Украинской повстанческой армии, проводят марши.

14 октября 2006, в 64-ю годовщину создания УПА, президент Украины Виктор Ющенко подписал указ «О всестороннем изучении и объективном освещении деятельности украинского освободительного движения и содействии процессу национального примирения», в котором потребовал от правительства разработать законопроект о придании особого статуса ветеранам ОУН-УПА, а от Министерства образования и науки — популяризировать историю УПА как украинского национально-освободительного движения, организовать выпуск литературы, научно-популярных фильмов и передач об участии украинцев во Второй мировой войне, «всесторонне и объективно освещать в учебно-воспитательном процессе» деятельность таких организаций, как ОУН-УПА, Украинская освободительная организация и других.

12 октября 2007 Указом президента Украины Виктора Ющенко Роману Шухевичу было присвоено почётное звание «Герой Украины» «за выдающийся личный вклад в национально-освободительную борьбу за свободу и независимость Украины и в связи со 100-летней годовщиной со дня рождения и 65-летней годовщиной создания Украинской повстанческой армии»[573].

3 декабря 2007 Харьковский областной совет, большинство в котором составляла Партия регионов, принял заявление о том, что «на территории Харьковской области ОУН-УПА была воюющей стороной на стороне фашистской Германии», и охарактеризовал УПА как «формирования, которые подчинялись командованию фашистской Германии и использовались им во время Второй мировой войны против Советского Союза и государств антигитлеровской коалиции»[574]. Депутаты подвергли критике действия Виктора Ющенко, расценив их «как попытку навязать украинскому обществу видение событий в годы Великой Отечественной войны с точки зрения ограниченной группы лиц, которые виновны в совершении самых ужасных преступлений против мира и человечества», а также заявили, что «попытки реабилитации коллаборационизма и предательства ведут к раздору, угрожают будущему Украины»[574]. Харьковский областной совет призвал «не допускать героизации ОУН-УПА» и предложил органам власти на территории области «демонтировать в случае наличия любые памятные знаки, установленные в честь ОУН-УПА или их боевиков»[574]. На следующий день Украинская народная партия заявила о необходимости роспуска Харьковского областного совета за «антигосударственную и антиукраинскую позицию»[575].

Президент Украины Виктор Ющенко 29 января 2010 года своим указом признал членов украинской повстанческой армии (УПА) борцами за независимость Украины.

21 апреля 2010 Донецкий апелляционный административный суд признал незаконным указ, изданный президентом Виктором Ющенко, о присвоении звания Героя Украины главнокомандующему УПА Роману Шухевичу и отменил его. 2 апреля 2011 года Донецкий окружной суд признал указ Ющенко о присвоении Бандере звания Героя Украины незаконным, сославшись на то, что Бандера не являлся гражданином Украины, а по закону Героем Украины может стать только украинский гражданин.

9 апреля 2015 года Верховная рада Украины признала членов УПА борцами за независимость Украины. Таким образом, её участники получили право на социальные гарантии и льготы от государства. Одним из авторов законопроекта был сын Романа Шухевича — Юрий Шухевич[576][577]. 15 мая 2015 года Петр Порошенко подписал данный закон[578]. В декабре 2018 года принят закон, предоставляющий солдатам УПА статус участников боевых действий, которым положена дополнительная социальная защита, в том числе льготы на оплату коммунальных услуг и проезд в общественном транспорте, а также медицинское обслуживание и обеспечение медикаментами[579].

Социологические опросы

По результатам исследования, проведённого Социологической группой «Рейтинг» в феврале 2012 года, 24 % опрошенных поддерживают идею признать УПА-ОУН участниками борьбы за государственную независимость Украины, 57 % опрошенных не поддерживают. Ещё 19 % не определились по этому вопросу[580].

Опрос 25 апреля — 5 мая 2011 Research & Branding Group методом личного интервью в 24-х областях Украины и Крыма, проведённого в рамках международного исследовательского проекта Евразийский монитор, показало, что 44 % опрошенных негативно оценивают вооружённую борьбу Организации украинских националистов и Украинской повстанческой армии против советской власти, 20 % респондентов — положительно, 14 % — нейтрально, 18 % — затруднились ответить, 4 % — не слышали о таком событии[581].

Результаты социологических исследований, проведённых Социологической группой «Рейтинг» с 30 марта по 9 апреля 2011 года, показали, что оценки деятельности УПА в отдельных регионах Украины могут значительно отличаться от средней оценки по стране. Так, в западных областях Украины (где именно и находился основной район боевых действий УПА) считают их участниками борьбы за независимость Украины более 72 % населения (по Украине в среднем 27 %)[582].

Улицы в честь ОУН-УПА

В ряде городов Украины есть улицы, названные в честь различных деятелей УПА. В частности:

Памятники ОУН-УПА

Присяга воина УПА

Официально утверждена 19 июля 1944.

Я, воин Украинской Повстанческой Армии, взяв в руки оружие, торжественно клянусь своей честью и совестью перед Великим Народом Украинским, перед Святой Землёю Украинской, перед пролитой кровью всех Наилучших Сыновей Украины и перед Наивысшим Политическим Руководством Народа Украинского:

Бороться за полное освобождение всех украинских земель и украинского народа от захватчиков и обрести Украинское Самостоятельное Соборное Государство. В этой борьбе не пожалею ни крови, ни жизни и буду биться до последнего вздоха и окончательной победы над всеми врагами Украины.

Буду мужественным, отважным и храбрым в бою и беспощадным к врагам земли украинской.

Буду честным, дисциплинированным и революционно-бдительным воином.

Буду исполнять все приказы вышестоящих.

Строго охранять военную и государственную тайну.

Буду достойным побратимом в бою и боевой жизни всем своим товарищам по оружию.

Когда я нарушу или отступлю от этой присяги, то пусть меня покарает суровый закон Украинской Национальной Революции и падёт на меня презрение Украинского Народа[583].

Награды УПА

Приказом Главного Командования УПА (ч. 3/44) от 27 января 1944 года в Украинской повстанческой армии основана своя наградная система[584]. Согласно этому приказу, награду мог получить любой солдат, независимо от ранга и служебных обязанностей. Представление на награждение с указанием точного описания заслуги и её свидетелей могли подавать старшие командиры УПА. Поданные представления утверждал УГОС (укр. УГВР) или соответствующий вышестоящий командир[585].

Крест Боевой Заслуги

Кресты Боевой Заслуги, вне зависимости от степени и класса, имели одинаковый размер: 27×27 мм (не считая орденской ленты). В основу каждого ордена был положен равноконечный крест с выступающими из-под него остриями вниз скрещёнными мечами. В центре креста располагался ромб с украинским тризубом. Лента к кресту тёмно-красного оттенка имела две чёрные горизонтальные полоски. Кресты носили на пятиконечной колодке, обтянутой лентой. На ленте каждого креста были закреплены ромбовидные «звёздочки» из металла, идентичного металлу креста.

Крест Заслуги

Кресты Заслуги, вне зависимости от степени и класса, имели одинаковый размер: 27×18 мм (не считая орденской ленты, имевшей ширину 30 мм). В основу каждого ордена был положен стилизованный крест. В центре креста располагался ромб с украинским тризубом. Лента к кресту тёмно-красного оттенка имела две чёрные вертикальные разнесённые полосы. Кресты носили на пятиконечной колодке, обтянутой лентой. На лентах, в зависимости от ордена, располагалась одна или две горизонтальные металлические полосы металла, соответствующего орденскому[586].

Фотографии

УПА в произведениях искусства

В художественной литературе

  • Николай Далёкий. За живой и мёртвой водой. Роман / ред. Н.Кравченко. — Киев: Дніпро, 1975. — 432 с. — 100 000 экз.

В художественных фильмах

См. также

Связанные с УПА
Похожие антикоммунистические движения

Примечания

  1. http://avr.org.ua/getPDFasFile.php/arhupa/hdasbu-13-0-372-13-022.pdf
  2. Demotix: 69th anniversary of the Ukrainian Insurgent Army
  3. 1 2 ОУН i УПА, 2005, Разд. 7..
  4. Institute of Ukrainian History, Academy of Sciences of Ukraine, Organization of Ukrainian Nationalists and the Ukrainian Insurgent Army
  5. Розділ 4. - 4. Протинімецький фронт ОУН і УПА [Chapter 4. - 4. Anti-German front of the OUN and UPA] (PDF) (in Ukrainian). history.org.ua. Archived from the original (PDF) on 11 April 2008
  6. Petro Sodol, Ukrainian Insurgent Army 1943–1949. Handbook. New – York 1994 p.28
  7. William Taubman. (2004). Khrushchev: The Man and His Era W. W. Norton & Company. ISBN 0-393-05144-7 pg. 193
  8. Ivan Bilas. Repressive-punishment system in Ukraine. 1917–1953 Vol.2 Kyiv Lybid-Viysko Ukrainy, 1994 ISBN 5-325-00599-5
  9. 1 2 Українська Повстанська Армія (УПА) як військове формування в структурі українського повстанського руху
  10. Справка СБУ про діяльність ОУН-УПА:

    немецкие части поставляют согласно указаниям их командования со своих складов для вооружения частей УПА: 10000 пулемётных лент, к ним 250000 патронов, 200 скорострельных ружей марки «Кольт», к каждому по 4 диска патронов, 20 полевых орудий, 30 гранатомётов марки «Штокезнор», 10 зенитных пушек, 500 большевистских «финок» или немецких пулемётов — пистолетов, 500 бельгийских пистолетов, 10000 гранат, 100 млн и известное число снарядов для орудий и патронов для пистолетов.

    Мы пришли к соглашению о совместной борьбе с УПА против Советской власти, о снабжении УПА немцами оружием, деньгами и другим. Мы договорились, что из Львова и из Кракова будем направлять в УПА оружие, а Криницкий (один из руководителей УПА) предложил его доставлять в Чёрный лес. В течение марта — апреля 1944 г. из Львова через своего подчинённого направил в Чёрный лес три раза по две груженных машины с оружием. Там было всего 15 тонн разного оружия… Приблизительное количество переданного УПА оружия с марта 1944 г. выражалось в 20000 с лишним экземпляров

  11. Вєдєнєєв Д. Військово-польова жандармерія — спеціальний орган Української повстанської армії // Науково-популярний журнал «Воєнна історія», 2002 — № 5−6. (укр.)
  12. ОУН i УПА, 2005.
  13. Александр Гогун УКРАИНСКАЯ ПОВСТАНЧЕСКАЯ АРМИЯ В ГОДЫ НАЦИСТСКОЙ ОККУПАЦИИ УКРАИНЫ, 1943—1944
  14. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія. Інститут історії НАН України.2004р Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія, Раздел 4 стр. 173-174
  15. ЦДАГОУ: Ф. 62.– On. 1.– Cnp. 253.—Арк. 14
  16. 1 2 ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — С. 181−198..
  17. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — С. 209 и далее..
  18. 1 2 Спільний висновок українських та польських істориків за підсумками ix—x міжнародних наукових семінарів — Варшава, 5-11 листопада 2001.)
  19. Черняк Ю. В. Организационная структура и особенности деятельности ОУН-УПА на территории Беларуси (1939−1944 г.) // 60-летие образования Гродненской области: Материалы Международной научной конференции 3-4 марта 2004 года. — Гродно: Гродненский государственный университет им. Янки Купалы, Исторический факультет / Отв. ред. В. А. Белозорович, 2004. — ISBN 985-417-606-1. Архивировано 1 июня 2013 года.
  20. The history of Ukraine / Paul Kubicek. p. cm. — (The Greenwood histories of the modern nations, ISSN 1096—2095, ISBN 978-0-313-34920-1)
  21. 1 2 Україна в ДСВ у документах, 1999, Т. 3. — С. 275−276.
  22. 1 2 ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — С. 176..
  23. Гогун А., 2005, Гл. 2..
  24. 1 2 Гогун А., 2005, Гл. 3..
  25. ОУН i УПА, 2005, Разд. 7. — С. 409−410..
  26. ОУН i УПА, 2005, Раздел 6. — С. 435−438.
    в 1953 г. численность всего подполья в западных областях Украинской ССР оценивалась как «около трёх сотен», в 1955 — около 100 чел..
  27. Директор Львовского музея Руслан Забилый полагает, что Эрнесто Че Гевара ввел обучение тактике УПА в своих партизанских отрядах. Опыт борьбы УПА внесен в программы учебных дисциплин современной американской армии. Львовским студентам прочитают полугодичный спецкурс о тактике УПА
  28. Лукшиц Юрий ОУН-УПА. Факты и мифы. Расследование
  29. Кентій А. В. Вказ. прац. С. 109—113.
  30. Наша влада буде страшною — Марк Солонин
  31. Вєдєнєєв Д. В., Лисенко О. Є. Організація українських націоналістів і зарубіжні спецслужби (1920-1950-ті рр.) // «Украинский исторический журнал» — Киев: Институт Истории АН Украины, 2009 — № 3. — С. 132−146. (укр.)
  32. Петро Дужий. Степан Бандера — символ Нації
  33. Организация украинских националистов (ОУН) Великая Гражданская война 1939—1945
  34. МЕЧ І ТРИЗУБ. НОТАТКИ ДО ІСТОРІЇ СЛУЖБИ БЕЗПЕКИ ОРГАНІЗАЦІЇ УКРАЇНСЬКИХ НАЦІОНАЛІСТІВ
  35. Федоровский, 2010.
  36. Степан Бандера — символ Нації: Петро Дужий
  37. 1 2 3 Патриляк І. К. Антирадянське збройне повстання ОУН (жовтень 1939 — липень 1941 р.) // Розділ 1. Тактика і стратегія українських націоналістів на початковому етапі Другої світової війни. с. 15-52. В сб. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Історичні нариси / НАН України; Інститут історії України / С. В. Кульчицький (відп.ред.). — К.: Наук. думка, 2005. — 495 с. ISBN 966-00-0440-0
  38. Патриляк І. К. Антирадянське збройне повстання ОУН (жовтень 1939 — липень 1941 р.) — ст. 4
  39. С кем идти* Великая Гражданская война 1939—1945
  40. Веденеев Д. В., Биструхин Г. С. Меч i тризуб… — С. 136.
  41. Motyka G. Op. cit. S. 79-82; Патриляк І. К. Вказ. прац. С. 145—155.
  42. Баран В., Токарський В. Україна: Західнi землi: 1939—1941 рр. Л., 2009. 123—124. О планах антисоветского восстания см. также: Андрухів І. Спроби збройного повстання ОУН на украïнських землях (грудень 1939 — грудень 1940 рр.) // Галичина. Івано-Франківськ. 2001. № 7. С. 83-87.
  43. Сергійчук В. Український здвиг: Прикарпаття. 1939—1945. Київ, 2005. С. 70.
  44. текст акта, опубликованный в газете «Самостійна Україна» (Станиславов) 10 июля 1941
  45. ОУН i УПА, 2005, Разд. 2..
  46. ОУН i УПА, 2005, Разд. 1. — С. 60..
  47. ОУН i УПА, 2005, Разд. 1. — С. 72..
  48. ОУН i УПА, 2005, Разд. 1. — С. 61..
  49. ОУН i УПА, 2005, Разд. 1. — С. 73, 74..
  50. ОУН i УПА, 2005, Разд. 2. — С. 93..
  51. Енциклопедія історії України: / Редкол.: В. А. Смолій (голова) та ін. НАН України. Інститут історії України. — К.: В-во «Наукова думка», 2011. — 520 с.: іл. — Т. 8. Па−Прик — С. 461−463.
  52. Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunal. Volume: XXXIX. — Nuremberg, 14 November 1945 - 1 October 1946. — Т. 39. — С. 269—270. — 636 с.
  53. ОУН i УПА, 2005, Разд. 2. — С. 95−96..
  54. под ред. А. Н. Артизова. Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны. Документы: в двух томах. Том 1: 1939–1943. — Москва: РОССПЭН, 2012. — Т. 1. — С. 539—540.
  55. Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunal. Volume: XXV.. — Nuremberg, 1947. — Т. 25. — С. 102.
  56. Рышард Тожецкий — Поляки i українцi. С. 206.
  57. ОУН i УПА, 2005, Разд. 1. — С. 74..
  58. ОУН i УПА, 2005, Разд. 2..
  59. ОУН в 1942 роцi. Документи. / Відп. ред. С. Кульчицький. Київ, 2006. C. 205—207.
  60. «Енциклопедія українознавства» / Гол. ред. В. Кубійович. — м. Париж—Нью-Йорк—Львів : вид. «Молоде життя»-«НТШ»; 1980—2000 р. — Т. 9. — С. 3377. — ISBN 5-7707-4048-5.
  61. Сергей Ткаченко. Повстанческая армия. Глава 5. Тактика борьбы
  62. ГДА СБУ Ф.13. — Спр.372. — Т.70. — С.122
  63. КГБ против ОУН. Убийство Бандеры — Глава 39 Рождение Украинской повстанческой армии
  64. "Herrenmensch" und "Bandit": deutsche Kriegsführung und Besatzungspolitik. Timm C. Richter
  65. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4..
  66. Літопис УПА. — Торонто — Львів, 1995—1996. — Т. 24. — С. 134—141.
  67. Савчук В. Тимотей Старух — трибун державотворення. — 2009.
  68. Паршев, Степаков: Не там и не тогда. Когда началась и где закончилась Вторая Мировая? — 2015 — ISBN: 978-5-906789-66-2
  69. Мизак Нестор Степанович За тебе свята Україно. — 2007. — С. 128
  70. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 136. Л. 66.
  71. Кентий А. В. Украинська повстанська армия в 1942–1943 pp. Киев, 1999. С. 5–7.
  72. Жуківський А. Як творилася Українська Повстанська Армія // Українська Повстанська Армія і національно-визвольна боротьба в Україні у 1940–1950 рр. Матеріали Всеукраїнської наукової конференції. — Київ, 25–26 серпня 1992 р. — К., 1992. — С. 61.
  73. Katchanovski I., 2010, p. 8.
  74. Колковская республика
  75. Кравчук П. А. Книга рекордов Волыни. — М.: Волынская областная типография — Любешов: Эрудит, 2005. — 302 с. ISBN 966-361-079-4. , С. 76
  76. Terrorists or National Heroes? Politics of the OUN and the UPA In Ukraine. 2010 Ivan Katchanovski
  77. ОУН і УПА в 1943 році, 2008.
  78. Косик В. Вказ. прац. С. 358—362.
  79. Шанковський Л. УПА i Дивізiя // Українська дивізiя «Галичина». Історико-публіцистичний збірник / Упоряд. М. Слабошпицький. К., 2007. C. 69-70.
  80. Шаповал Ю. ОУН i УПА на теренi Польщi (1944-1947рр.). Київ, 2005. С. 69; Шанковський Л. Указ. соч. С. 73-74.
  81. В издании УПА-ОУН(Б) «До зброї» от 3 июля 1943 року было напечатано «В бою з німецькою засідкою під селом Чорнижем (північна Луччиная) дня 13 травня цього року загинув геройською смертю військовий референт Краєвого Проводу ОУН на ПЗУЗ, поручник Івахів Василь („Йосип Сонар“, „Сом“)»
  82. ОУН i УПА, 2005, Разд. 2..
  83. Військово-польова жандармерія — спеціальний орган Української повстанської армії
  84. Антонюк Я. Указ. соч. С. 228-29.
  85. Р. Торжецький Поляки i українцi… С. 324, 326.
  86. 1 2 3 Білас І. Г., 1994, Кн. 2.
  87. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — С. 202−203..
  88. Подробнее о дискуссиях относительно численного состава УПА см.: Демидов С. Ю. Историография истории украинской повстанческой армии.: Диссертация на соискание научной степени кандидата исторических наук. Львов, 2004. С. 102—108.
  89. Фостій І.П. Північна Буковина i Хотинщина у Другій світовій війнi. Чернівцi, 2004. С. 232.
  90. Україна в Другій світовій війні у документах. Т. 3 : Збірник німецьких архівних матеріалів (1942-1943) (1999) — С. 27
  91. Украинская Повстанческая Армия: 70 лет одиночества — Юрий Шаповал, Профессор, доктор исторических наук
  92. ОУН і УПА у другій світовій війні // УІЖ. 1995. N* 3, с. 116—117.
  93. Документи німецьких окупаційних органів про діяльність українського визвольного руху на Волині(1941-1944рр.)
  94. Из сообщения начальника Полиции безопасности и СД о деятельности ОУН (Бандеры) и ОУН (Мельника) по подготовке молодежи для участия в борьбе ОУН за независимость Украины
  95. Україна в Другій світовій війні у документах. 1941—1945. Т. III. Львів, 1999. С. 30-31.
  96. ОУН и УПА. Общая характеристика
  97. Володимир Мороз. «5 грудня 1943 р. — визначна дата в історії Української Повстанської Армії»
  98. Państwowe Archiwum Federacji Rosyjskiej w Moskwie, fond 9401, opis 1, dzieło 94, s. 132—140
  99. АРХИВ: СИНИЕ ФУРАЖКИ ПРОТИВ ВЫШИТЫХ СОРОЧЕК
  100. Как советские спецслужбы разгромили ОУН-УПА
  101. Зроблено в Україні. На території Західної України налічувалося близько 10 тисяч криївок
  102. ОУН-УПА. Факты и мифы. Расследование Лукшиц Юрий Михайлович Общая характеристика
  103. Семиряга МЛ. Указ. соч. - С. 498
  104. Ленартович Олег (Житомир) до Питання Про чисельний Склад УПА
  105. ОУН-УПА. Факты и мифы. Расследование. Состав.
  106. МЕТОДИЧНІ МАТЕРІАЛИ ДО ВІДЗНАЧЕННЯ ДНЯ ПАМ’ЯТІ ТА ПРИМИРЕННЯ ТА 70-Ї РІЧНИЦІ ДНЯ ПЕРЕМОГИ НАД НАЦИЗМОМ У ДРУГІЙ СВІТОВІЙ ВІЙНІ (8-9 ТРАВНЯ 2015 Р.)
  107. Розділ 6 — 5. Боротьба радянських силових структур проти ОУН і УПА в 1944 р. [Chapter 6 — 5. Combat of the Soviet power structures against the OUN and UPA in 1944] (PDF) (in Ukrainian). Institute of Ukrainian History, Academy of Sciences of Ukraine. pp. 385—386. Archived from the original (PDF) on 11 April 2008.
  108. Кентій А. Нарис боротьби ОУН-УПА в Україні (1946—1956 рр.). — К.: Інститут історії України НАН України, 1999. — С. 83.; Соболь П. Українська Повстанська Армія. 1943—1949. Довідник. — Ч. 1. — Нью-Йорк: 1994. — С. 48
  109. Filar W. Działania UPA przeciwko Polacom na Wołyniu i w Galicji Wschodniej w latach 1943—1944. Podobieństwa i różnice // Antypolska Akcja OUN-UPA… S. 54.
  110. Ukrainian Insurgent Army. In: Encyclopedia of Ukraine. Abgerufen am 23. August 2016 (englisch)
  111. УПА в світлі німецьких документів; 1942—1945. Книга 2: серпень 1944—1945 — Ст. 86-87
  112. УПА в світлі німецьких документів; 1942—1945. Книга 2: серпень 1944—1945 — Ст. 119-120
  113. До питання про чисельний склад УПА Ленартович, О.
  114. 9 ЦДАГО України. — Ф. 1. — Оп. 22. — Спр. 861. — Арк. 6.
  115. Ленартович Олег (Житомир) в Вопросе о численном составе УПА
  116. Сергей Ткаченко: Организация украинского повстанческо-партизанского движения в 40—50-е годы — УПА: КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК
  117. Структурно украинское повстанческое движение состояло из таких основных компонентов: ОУН (Организация Украинских Националистов) как политическая организация, УПА (Украинская Повстанческая Армия) как воинские формирования, Главное командование УПА как центр воинского контроля и УГОС (Украинский Главный Освободительный Совет) как координационный национальный орган
  118. Какова была численность УПА. Секреты раскрывает один из создателей УПА Клим Савур
  119. Их было не тысяч- энкаведисты значительно завысили численность армии УПА
  120. Украинская повстанческая армия — Вики Воины
  121. Были ли в УПА танки?
  122. Зброя УПА
  123. ..Дня 24.XII вночі відділ Кори зробив наскок на мадярів в селі В. Цепцевічі , який скінчився втратою танку Кори. Згинув сотенний другої сотні, ранено танкіста, та ще кілька жертв і ранених. ... Постій, дня 26.XII.43 р. Слава Україні. Надрайоновий комендант УДСБ /Шворний/. Бор, 27.12.43. — ДАРО, ф. Р-30, оп. 2, спр. 29, арк. 73
  124. Разгромпенная 5 января 1944 г. партизанами группа «Кара» имела на вооружении 2 пушки (45 мм.), 2 танкетки, 12 станковых и 46 ручных пулемётов. — ЦА МО РФ. Ф. 32. Оп. 11302. Д. 231. Л. 59-62
  125. Організція, структура та озброєння УПА
  126. В. П. Товстий — Українська повстанська армія. — Харків: Промінь, 2007. — Стор. 104.
  127. 1 2 Центр досліджень визвольного руху Українська повстанська армія: Історія Нескорених. — 159—165 ст.
  128. Підпільні майстерні не встигали забезпечити УПА одностроями
  129. [Сергій Музичук: Однострій та символіка Української Повстанської Армії]
  130. Форма УПА
  131. Україна. Загартована болем. За Криштопа О.,Охримович А.
  132. технічні засоби пропаганди УПА
  133. «Прапор червоно-чорний — це наше знамено…». Яким був стяг УПА? (Українська Правда, 18.10.2013)
  134. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Історичні нариси / НАН України; Інститут історії України / С. В. Кульчицький (відп.ред.). — К.: Наук. думка, 2005. — 495 с. c. 472
  135. Grzegorz Motyka, wywiad Andrzeja Fedorowicza: 28 miesięcy eksterminacji, Focus Historia Nr 6(75)/2013, ISSN 2081-3085, cyt.: «Druga przyczyna [czystek etnicznych — przyp. autor] to wyznawana przez członków Organizacji Ukraińskich Nacjonalistów — frakcji Bandery (OUN-B) radykalna ideologia nacjonalistyczna — bliska lub wręcz tożsama z faszyzmem»
  136. Ewa Siemaszko, wywiad Macieja Rosalaka: Genocidum atrox, Historia Do Rzeczy Nr 5/2013, ISSN 2299-9515, cyt.: «Była to organizacja terrorystyczna, która dążyła nie tyle do zjednoczenia narodu, ile do narzucenia mu swojej woli. Kto się jej nie podporządkowywał, był karany śmiercią. (…) Gdyby rzeczywiście osiągnęła ten cel, powstałoby straszne państwo totalitarne»
  137. Символіка Українських Націоналістів [The symbolism of Ukrainian Nationalists] (in Ukrainian). Virtual museum of Ukrainian phaleristics. 22 June 2010. Archived from the original on 8 December 2013
  138. Народні блоги — 'Ой, у лузі червона калина похилилася' [Folk Blogs — 'Oh, in the meadow the red viburnum has wilted'] (in Ukrainian). Narodna.pravda.com.ua. 9 April 2008. Retrieved 30 March 2016.
  139. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — С. 171−172.
  140. Веденеев Д., Шаповал Ю. Ловушка для «Щура». 4 ноября одному из основателей УПА Дмитрию Клячкивскому исполнилось 95 лет
  141. Из книги Сергея Ткаченко «УПА: тактика борьбы», глава четвёртая «Психологическая война ОУН-УПА. Пропаганда на иностранцев»
  142. Русначенко А. М. Вказ. прац. С. 100—101.
  143. Петро Мірчук. Українська повстанська армія 1942—1952. 2. ОРГАНІЗАЦІЙНА СТРУКТУРА УПА
  144. Неукраинцы в рядах УПА: «бандеровский интернационал»
  145. Кентій А. В. — 2. Розбудова територіальних структур і штабів повстанської армії // Розділ 4. «Двофронтова» боротьба УПА (1943 — перша половина 1944 рр. . . . 167
  146. Літопис УПА. Нова серія. Т. 4… С. 163—164.
  147. Мірчук П. Українська повстанська армія. 1942—1952. / Репринтне відтворення видання 1953 року (Мюнхен). Підготовив до друку Михайло Стасюк. — Львів, 1991, с. 51
  148. П. Содоль. Українська Повстанча Армія, 1943-49. Довідник. Нью-Йорк: Пролог, 1994, с. 47.
  149. Літопис УПА. Т. 2. Нова серія… С. 77-78
  150. Сергійчук В. Український здвиг: Волинь. 1939–1955. Київ, 2005. С. 360.
  151. 1 2 Літопис УПА. Нова серія. Т. 8… С. 574.
  152. Motyka G. Op. cit. S. 154—155.
  153. Burds J., 2001, С. 287.
  154. Бурдс Дж., 2006, С. 115.
  155. Philip Friedman, «Ukrainian-Jewish Relations During the Nazi Occupation», Yivo Institute for Jewish Research, 1959
  156. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — С. 182, 185—188..
  157. Кентій А. В. — 4. Протинімецький фронт ОУН і УПА // Розділ 4. «Двофронтова» боротьба УПА (1943 — перша половина 1944 рр. . . . 181
  158. ОУН і УПА в 1943 році: Документи / НАН України. Інститут історії України. — К.: Інститут історії України, 2008. — 347 с. — C. 77 — ISBN 978-966-02-4911-0
  159. Кентій А. В. Українська повстанська армия в 1942—1943 рр. — К. НАН України, Інститут Історії України, Головне архівне управління при Кабінеті Міністрів України, Центральний державний архів громадських обєднань України. 1999. — 287 с. — С. 126. — ISBN 966-02-0757-3.
  160. Україна в ДСВ у документах, 1999, Т. 3. — C. 155.
  161. «Літопис УПА» — Том 06. УПА в світлі німецьких документів. Книга 1: 1942 — Червень 1944 —Cт. 85
  162. (Der Chef der Sicherheitspolizei und des SD) Meldungen aus den besetzten Ostgebieten 49, 09.04.1943 — «УПА в світлi німецьких документів» (кн.1, Торонто 1983, кн.3, Торонто 1991)
  163. Двофронтова боротьба УПА 1943-перша половниа 1944
  164. ОУН i УПА в 1943 роцi: Документи / Відп. ред. С. Кульчицький. Київ, 2008. С. 15-17.
  165. Подробнее об участии украинской полиции в Холокосте см.: Дин М. Пособники Холокоста: Преступления местной полиции Белоруссии и Украины 1941—1944. СПб., 2008.
  166. Літопис УПА. Т. 27. Роман Петренко. За Україну, за її волю: (Спогади). Торонто; Львов. 1997. С. 126–127.
  167. (Der Chef der Sicherheitspolizei und des SD) Meldungen aus den besetzten Ostgebieten 46, 19.03.1943 — «УПА в світлi німецьких документів» (кн.1, Торонто 1983, кн.3, Торонто 1991)
  168. Киричук, 1991, Розд. I..
  169. Гордасевич, 2001, Гл. «Гірке слово — чужина».
  170. ВА (Bundesarchiv/ Федеральный архив, Кобленц, ФРГ) R 6/310
  171. BAB, NS 19/1433, Bl. 148.
  172. BA-MA (Bundesarchiv-Militärchiv/ Федеральный военный архив, Фрайбург, ФРГ) RH 22/104
  173. Motyka G. Ukrainska partyzanka 1942-1960. - Warszawa, 2006 - S.209
  174. Розділ 4. — 4. Протинімецький фронт ОУН і УПА [Chapter 4. — 4. Anti-German front of the OUN and UPA] (PDF) (in Ukrainian). history.org.ua. Archived from the original (PDF) on 11 April 2008
  175. Історія українського війска. Том 4, стр 526.
  176. BA-MA RH 22 104 f. 144-146.
  177. Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні. 1993. - С.389
  178. Сергейчук В. И.: ОУН-УПА в роки війни. — К.: Дніпро, 1996. — С.80. — ISBN 5-308-01659-3
  179. 1 2 3 ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — С. 180..
  180. ЦДАГОУ: Ф. 62.— Оп. 1.— Спр. 263.—Арк. 101
  181. [ЦДАГОУ: Ф. 62.- Оп. 1.- Спр. 253.-Арк. 115]
  182. Партизанская война на Украине. Дневники командиров партизанских отрядов и соединений. 1941–1944. Дневник С.В. Руднева (7 мая — 25 июля 1943 г.)
  183. 1 2 ОУН i УПА, 2005, Разд. 5..
  184. Grzegorz Motyka, Ukraińska partzyantka 1942—1960: Dyiałalność Organizacji Ukraińskich Nacjonalistów i Ukraińskiej Powstańczej Armii, Instytut Studiów Politycznych PAN, Oficyna Wydawnicza RYTM, Seria Wschodnia, Warszawa 2006
  185. 2.2. Dezercja policji ukraińskiej i pierwsze akcje partyzanckie — Гжегож Мотыка – "Ukraińska partyzantka 1942-1960", Warszawa 2006
  186. «Ukraińcy (...) paraliżują nasze ruchy. Kompania staje się za małą jednostką do operowania. (...) Odtąd noc w noc napadają Ukraińcy, ostrzeliwując silnie nasze baraki. (...) Przeżywamy istne piekło. Zdobywamy się tylko na sporadyczne wypady z lasu na pobliskie wsie. Urządzamy gwałtowną strzelaninę, ładujemy parę krów lub świń na furę i wycofujemy się» — Relacja policjanta, oprac. G. Motyka, M. Wierzbicki, „Karta” nr 24, 1998.
  187. 2.6. Powstanie Ukraińskiej Narodowej Samoobrony w Galicji Wschodniej i próby niemieckiej kontrakcji — Гжегож Мотыка — "Ukraińska partyzantka 1942-1960", Warszawa 2006
  188. Федеральний військовий архів у Фрайбурзі. — Ф.RH2. — Спр. 144. Арк. 67.
  189. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія. Інститут історії НАН України. 2004 р. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія, Розділ 4 стор.188
  190. Motyka Grzegorz. Ukraińska partyzantka, 1942—1960. — Warszawa, 2006. — 720 s. — ISBN 83-88490-58-3. (польск.)
  191. Інститут історії НАН України.2004р Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія, Раздел 4 стр. 184 стр. 184
  192. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 136. Л. 72.
  193. BA-MA (Bundesarchiv-Militärarchiv/Федеральный военный архив, Фрайбург, ФРГ) RH 2/v. 1939
  194. BA-MA (Bundesarchiv-Militärarchiv/Федеральный военный архив, Фрайбург, ФРГ) RH 2/v. 2129.
  195. УПА в світлі німецьких документів. Книга 1: 1942 — Червень 1944 — Ст. 168-169
  196. Косик В. Вказ прац. С. 432—437.
  197. Попытку создания сводной базы всех столкновений УПА с немецкими вооруженными формированиями предпринял А. Денищук: Денищук О. Боротьба УПА проти німецьких окупантів. Хронологія подій. Т. 1 Волинь. Рівне, 2008; Він же. Вказ прац. Т. 2. Галичина та східна Україна. Рівне, 2008.
  198. Косик В. Вказ. прац. С. 437.
  199. Эрих фон Манштейн. Утерянные победы. — Ч. 3. — Гл. 15: Прим. 76.
  200. Brautigam О. So hat es sich zugetragen. Ein Leben als Soldat und Diplomat. Wurzburg, 1968, S. 700.
  201. Полищук В. Правовая и политическая оценка ОУН и УПА. Торонто, 2006 г.
  202. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — С. 199..
  203. (Timm C. Richter "Herrenmensch" und "Bandit" Deutsche Kriegsführung und Besatzungspolitik als Kontext des sowjetischen Partisanenkrieges")
  204. Franziska Bruder, "Ukraine und deutsche Besatzung"
  205. Український визвольний рух № 1 — Львів: Мс, 2003. — 208 с, с.75
  206. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — С. 183−184..
  207. УПА против нацистов: немецкие документы — Игорь Петров
  208. Петр Мирчук. Украинская Повстанческая Армия. 1942—1952. Документы и материалы. -Мюнхен, изд-во им. Хвильового, 1953. Ст. 29-44
  209. Ярослав Стецько. 30 июня 1941 г. — Торонто: Гул Украины, 1967.
  210. Тарас Бульба-Боровец. Воспоминания. — Нью-Йорк, 1974.
  211. Медведев Д. Н. Сильные духом. — К.: Политиздат Украины, 1980.
  212. Народная война в тылу фашистских оккупантов на Украине 1941—1944. — К.: Научная мысль, Кн. 1,2, 1985.
  213. Лев Шанковский. История украинского войска. — К.: Панорама, 1991.
  214. Вооруженная борьба на оккупированной территории Украины в 1941—1944 годах (попытка объективного анализа)
  215. Олександр Денищук «Боротьба УПА проти німецьких окупантів», Т.1 «Волинь», 2008
  216. Справка No 113 от 30 июля 1993 г., подготовленная Рабочей группой Службы безопасности Украины на основании постановления Президиума Верховной Рады Украины от 1 февраля 1993 г. No 2964-XII «О проверке деятельности ОУН-УПА» // Документы изобличают. Сборник документов и материалов о сотрудничестве украинских националистов со спецслужбами фашистской Германии. К., 2004
  217. Ivan Katchanovski, “Terrorists or National Heroes?” See also Stepeniak fi le, HDA SBU, f. 6, d. 1510, tom 1, ll. 42, 54.
  218. Terrorists or National Heroes? Politics of the OUN and the UPA In Ukraine. Ivan Katchanovski
  219. Ловушка для «Щура»
  220. 1 2 «Ідея і Чин», ч. 5, 1943 р.
  221. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — С. 259..
  222. Tys-Krokhmaluk Yu., P. 58−59.
  223. IMT official text Vol.XXX
  224. Höhne, Heinz. The Order of the Death’s Head: The Story of Hitler’s SS. (Der Orden unter dem Totenkopf: Die Geschichte der SS). — First published in 1967.
  225. Tys-Krokhmaluk Yu., P. 140−142.
  226. Tys-Krokhmaluk Yu., P. 69−73.
  227. Александр Гогун: УПА в воспоминаниях последнего главнокомандующего
  228. Юрій Киричук. Історія УПА
  229. Перехід УПА через фронти — Петро Мірчук
  230. Былые годы. 2012. № 2 (24) «Украинский выбор в годы Второй мировой войны: проблемы восприятия в современной Украине» Роман Олегович Пономаренко. Цитата: «Примечательно, что факты сотрудничества, иногда довольно тесного, УПА с немцами в 1944 году привели к возникновению легенды о том, что УПА якобы была создана немецкими спецслужбами. Как правило, такая точка зрения характерна для некоторых околонаучных кругов России и Восточной Украины. Однако действительности это утверждение не соответствует и какой-либо документальной базой не подтверждается. Напротив, опубликованные документы, как немецкие, так и украинские, указывали, что немецкие „компетентные органы“ рассматривали УПА и ОУН Бандеры как вражескую силу, для подавления которой следует привлекать все имеющиеся под рукой силы и средства». стр. 45
  231. Ivan Katchanovski. University of Ottawa, School of Political Studies, Department Member. Academia. — «Ivan Katchanovski teaches at the School of Political Studies and the Department of Communication at the University of Ottawa.». Дата обращения 13 октября 2014. Архивировано 13 октября 2014 года.
  232. Katchanovski I., 2010.
  233. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — С. 190−197.
  234. указ. соч., стр.269 — ГА СБУ. — Ф.2. — Оп.88. — Спр.26. — Арк.106.
  235. ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 7. Л. 169.
  236. Интервью с Василием Куком // Л А А.
  237. В. Косик. Україна в Другій світовій війні у документах – Т. 4 : Збірник німецьких архівних матеріалів (1944-1945). – 2000. – С. 20-21
  238. (Generalkommando XIII A.K) Развитие ситуации с бандами между 23.01.1944 и 25.02.1944, 28.02.1944 — УПА в свiтлi нiмецьких документiв" (кн.1, Торонто 1983, кн.3, Торонто 1991)
  239. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4..
  240. ОУН i УПА, 2005, Разд. 5. — C. 283..
  241. УПА в світлі німецьких документів. Книга 1: 1942 — Червень 1944 — Ст. 114
  242. Косик В. Вказ. прац. С. 419—420.
  243. (Generalkommando XIII A.K) Отношение к силам нац-укр повстанческой армии УПА, 15.02.1944 — "УПА в свiтлi нiмецьких документiв" (кн.1, Торонто 1983, кн.3, Торонто 1991)
  244. ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 7. Л. 169—170.
  245. ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 7. Л. 169
  246. ЦА ФСБ России, ф.100, оп.11, д.7, л 58
  247. Пастка для «Щура» 4 листопада одному з засновників УПА Дмитрові Клячківському виповнилося 95 років
  248. Коваль В. ОУН-УПА і Німеччина // Українська Повстанська Армія і національно-визвольна боротьба в Україні у 1940-1950 рр. / Матеріали Всеукраїнської наукової конференції 25-26 серпня 1992 р. – Київ, 1992. С. 221-222.
  249. Motyka G. Op. cit. S. 231—234. Подробнее о переговорах «Герасимовского» с немцами см.: ЦА ФСБ. Ф. 4. Оп. 4. Д. 801. Л. 195—222.
  250. Літопис УПА. Нова серія. Т. 8… С. 653—655.
  251. Bundesarchiv-Militararchiv, Freiburg. RH 2 / V 1945, f. 63.
  252. BA MA (Bundesarchiv-Militärarchiv/Федеральный военный архив, Фрайбург, ФРГ) RH 2/v.1944
  253. BA-MA (Bundesarchiv-Mіlitärarchiv/Федеральный военный архив, Фрайбург, ФРГ) RH 2/v. 1945.
  254. Martovych O. The Ukrainian Insurgent Army (UPA). — Munchen, 1950. — p. 20.
  255. Отто Скорцени. «Неизвестная война». Попурри, 2003 (ISBN 985-438-736-4)
  256. ОУН i УПА, 2005, Разд. 5. — С. 338..
  257. ДАЛО. – Ф. П-3. – Оп. 1. – Спр. 213. – Арк. 45-47. Цит. по.: Боляновський А. Цит. твір. С. 308.
  258. Patrz np.: CDAWOWU, z. 3833, op. 1, t. 135, k. 1–2.
  259. Источник: Марк Солонин. Нет блага на войне. - Изд. «Яуза-пресс», 2010.
  260. Поляки i українцi… С. 332.
  261. ОУН-УПА. Факты и мифы. Расследование
  262. «Итоговый доклад о боевой деятельности группы партизанских отрядов Сумской области УССР за время с 6 сентября 1941 г. по 1 мая 1943 г.», Ковпак и др., предп. для Строкача, не ранее 1 мая 1943 г. (ЦДАГО. Ф. 1. Оп. 22. Спр. 50. Арк. 21).
  263. 2.4. Сталинские коммандос. Украинские партизанские формирования, 1941—1944 Война украинских повстанцев против украинских партизан
  264. Сталинские коммандос. Украинские партизанские формирования, 1941—1944
  265. «…Создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников…». Красные партизаны Украины, 1941−1944: малоизученные страницы истории. Документы и материалы / Авт. сост.: Гогун А., Кентий А. — К.: Украинский издательский союз, 2006. — 430 с. — С. 369−370. — ISBN 9667060896.
  266. UPA w switli dokumentiv z borotby za Ukrajinśku Samostijnu Sobornu Derżawu 1942–1950 rr., t. 2, s. 5
  267. «Отчет о боевой и политической деятельности группы партизанских отрядов Сумской области УССР с 6-го сентября 1941 г. но 1 января 1944 г.» Ковнак, нредн. Строкачу (ЦДАГО. Ф. 62. Он. 1. Снр. 1. Арк. 31).
  268. Motyka Grzegorz. Ukrainska partyzantka…S. 245–246.
  269. 1 2 Кентій А. В. Українська повстанська армія в 1942–1943 рр. К., 1999. С. 198199.
  270. Донесение территориальной организации ОУН о деятельности советских партизан на территории Калушского округа Станиславской области от 9-25 августа 1943 г., 27 августа 1943 г. (Від Полісся до Карпат… С. 135).
  271. Bandera: Immer Angst. In: Der Spiegel. Nr. 44, 1959
  272. Сообщение начальника БШПД П.З. Калинина и начальника Отдела специнформации БШПД П. Шмакова П.К. Пономаренко «О существовании националистических контрреволюционных организаций на территории УССР, временно занятой противником»
  273. Tom_06_UPA_v_svitli_nimetskykh_dokumentiv_Knyha_1_1942_-_Cherven_1944.pdf
  274. Дневник комиссара Сумского соединения С. Руднева, запись от 18 июня 1943 г. (ЦДАГО. Ф. 63. Оп. 1. Спр. 85. Арк. 40).
  275. Дневник Руднева, запись от 23 июня 1943 г. (Там же).
  276. Гжегож Мотыка – "Ukraińska partyzantka 1942-1960", Warszawa 2006
  277. Петро Содоль. Українська Повстанча Армія 1943—1942. Довідник 2. Пролог. Нью-Йорк, 1995. 295с.
  278. КАРПАТСЬКИЙ РЕЙД СУМСЬКОГО ПАРТИЗАНСЬКОГО З'ЄДНАННЯ ПІД КОМАНДУВАННЯМ С.КОВПАКА 1943
  279. Ткаченко С. Я. Повстанческая армия… С. 25.
  280. Дума про Руднєва. Смерть ковпаківського комісара від рук НКВД — вигадка 1990-х
  281. «Отчет о работе Каменец-Подольского подпольного обкома КП(б)У, областного штаба партизанского движения и соединений партизанских отрядов Каменец-Подольской области, апрель 1943 — апрель 1944», начальник Каменец-Подольского облштаба партизанского движения С. Олексенко Строкачу, 15 июня 1944 г. (ЦДАГО. Ф. 97. Оп. 1. Спр. 1. Арк. 77).
  282. «Стенограмма беседы с командиром партизанского соединения Каменец-Подольской области тов. Одуха Антоном Захаровичем и комиссаром тов. Кузовковым Игнатом Васильевичем, беседу проводил зав. сектором информации отдела пропаганды и агитации ЦК КП(б)У тов. Слинько И. И.», 12 июня 1944 г. (ЦДАГО. Ф. 166. Оп. 2. Спр. 74. Арк. 43 зв.).
  283. «Стенограмма беседы с командиром партизанского соединения Каменец-Подольской области тов. Одуха и комиссаром Кузовковым, беседу проводил зав. сектором информации отдела пропаганды и агитации ЦК КП(б)У Слинько», 12 июня 1944 г. (ЦДАГО. Ф. 166. Оп. 2. Спр. 74. Арк. 45).
  284. «Стенограмма беседы с генерал-майором тов. Клещевым А. Е. — секретарем подпольного обкома КП(б)Б командиром Пинского партизанского соединения», беседу проводил помощник начальника отделения печати ЦШПД Ковалев П. Н., 24-го ноября 1943 г. (РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 29. Л. 148–149); Романько О. Советский легион Гитлера. Граждане СССР в рядах Вермахта и СС. М., 2006. С. 192.
  285. Дневник Балицкого, Запись от 3 августа 1943 г. арк. 135
  286. Дневник Наумова, запись от 7 сентября 1943 г. (ЦДАГО. Ф. 66. Оп. 1. Спр. 42. Арк. 20–22 зв.).
  287. ЦДАГОУ, Ф. 63, оп. 1, спр. 4, арк. 140.
  288. Действия против советских и польских партизан — Великая Гражданская война 1939—1945
  289. Кентій А. В. Українська повстанська армія в 1944—1945 рр. С. 190.
  290. Кентій А. В. Українська повстанська армія в 1944—1945 рр… С. 108.
  291. Сообщение начальника разведотдела УШПД В. Храпко начальнику 4-го управления НКГБ УССР Сидорову и др. о показаниях члена ОУН А. Карпука, № 002492, 18 марта 1944 г. (ЦДАГО. Ф. 62. Оп. 1. Спр. 293. Арк. 101).
  292. Сообщение о ситуации командующего АК Тадеуша Комаровского эмигрантскому польскому правительству, 21 июня 1944 г. (Агтіа Кга^'даа dokumentach, 1939–1945. Т. III. S. 487).
  293. Сообщение немецких разведорганов предп. для верховного командования Вермахта «Положение врага (банды) № 520» (приложение к «Сообщению о положении на Востоке № 1156 от 16.08.1944» (Україна в Другій Світовій війні у документах… Т. 4. С. 173).
  294. Антисталинский фронт ОУН и УПА (февраль-декабрь 1943)
  295. Кентій А. В. — 5. Боротьба ОУН і УПА на протибільшовицькому фронті // Розділ 4. «Двофронтова» боротьба УПА (1943 — перша половина 1944 рр. . . . 199
  296. Motyka Grzegorz. Ukrainska partyzantka… S. 260—261.
  297. Лукшиц Юрий ОУН-УПА. Факты и мифы. Расследование УПА и советские партизаны
  298. Чайковський А.С. Цит. твір. С. 236.
  299. Сергійчук В. Український здвиг т. ІІ: Волинь 1939—1955. К., 2005
  300. Ewa i Władysław Siemaszkowie, Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939—1945
  301. Ільюшин І.І. Протистояння УПА і АК (Армії Крайової) в роки Другої Світової війни на тлі діяльності польського підпілля в Західній Україні / відп. ред. С. В. Кульчицький. — К.: Інститут історії України НАН України, 2001. — 289 с. — Ст. 88-90
  302. zik.ua - Петро Олійник: Ми повинні сказати правду: так, українці убивали поляків, а поляки убивали українців. zik.ua (6 марта 2006 года).
  303. ОУН i УПА, 2005, Разд. 5. — С. 274..
  304. G. Motyka, Tak było w Bieszczadach. Walki polsko-ukraińskie 1943—1948, Warszawa, 1999, s. 115—118.
  305. «Антипольська акція» ОУН(СД) і УПА на Волині, діяльність польських баз самооборони, польських національних партизанських загонів, 27-ї Волинської піхотної дивізії АК Українська Повстанська Армія і Армія Крайова. Протистояння в Західній Україні. 1939—1945 рр. — Ільюшин Ігор
  306. Turowski J. Pozoga. Walki 27 Woly'nskiej Dywizji AK. — S. 512–513.
  307. Действия УПА против польского населения — Великая Гражданская война 1939—1945
  308. ОУН i УПА, 2005, Разд. 5. — С. 283..
  309. 4. Українсько-польське військово-політичне протистояння у Східній Галичині - Українська Повстанська Армія і Армія Крайова. Протистояння в Західній Україні. 1939-1945 рр.
  310. Biuletyn IPN , 8/2001, Warszawa 2001
  311. W obliczu wspólnego wroga obie strony postanowiły wszcząć rozmowy. Po stronie polskiej gorącym zwolennikiem porozumienia był inspektor Inspektoratu Zamość AK-DSZ (Armii Krajowej — Delegatury Sił Zbrojnych), kpt. Marian Gołębiewski «Ster». Po latach na łamach «Tygodnika Powszechnego» tak wspominał pierwsze kontakty: «We wrześniu 1944 r. zwołałem odprawę 23 dowódców AK z Chełmszczyzny, Zamojszczyzny i Hrubieszowa […] zażądałem, by w miejsce walk z Ukraińcami, szukać możliwości porozumienia i współpracy. Wśród zgromadzonych zapanowało poruszenie, było tam przecież wielu takich, którzy w walkach z Ukraińcami potracili całe rodziny. […] Nikt się nie sprzeciwił». Zdaniem zastępcy «Stera», mjr. Stanisława Książka «Wyrwy», decyzję tę podjęto pod naciskiem okolicznej ludności, która żądała zaprzestania walk. Dowódcy AK obawiali się utraty jej poparcia. Grzegorz Motyka. Rafał Wnuk Próby porozumienia polsko-ukraińskiego wobec zagrożenia sowieckiego w latach 1944—1944, Biuletyn IPN , 8/2001, Warszawa 2001 s 26-30.
  312. Подробнее о польско-украинском сотрудничестве см.: Motyka Grz., Wnuk R. Pany i rezuny. Wspolpraca AK-WiN i UPA 1945—1947. Warszawa, 1997. P. 73-138.
  313. Дзьобак В. В. Тарас Бульба-Боровець і його військові підрозділи в українському русі Опору (1941-1944 рр.). — К.: Інститут історії України. НАН України., 2002. — 260 с. — ISBN 966-02-2192-4.
  314. Внутренние войны украинских нацистов — Великая Гражданская война 1939—1945
  315. Літопис УПА. Нова серія. Т. 8… С. 660—662.
  316. Гогун А. Между Гитлером и Сталиным. СПб., 2004. С. 56.
  317. В. П. Чередниченко. Анатомия предательства. Киев, Политиздат Украины, 1983. Стр. 166
  318. Патриляк И.К. ОРГАНИЗАЦИЯ УКРАИНСКИХ НАЦИОНАЛИСТОВ
  319. ОУН i УПА, 2005, Разд. 3..
  320. ОУН i УПА, 2005, Разд. 6..
  321. ОУН i УПА, 2005, Разд. 1..
  322. ОУН-УПА. Факты и мифы. Расследование. УПА и Красная армия
  323. Білас І. Г., 1994, Кн. 2. — С. 555.
  324. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4..
  325. 1 2 Муковський И., Лисенко О. Українська повстанська армія та збройні формування ОУН у Другій світовій війни // Науково-популярний журнал «Воєнна історія», 2002. — № 5−6. (укр.)
  326. Білас І. Г., 1994, Кн. 2. — С. 553.
  327. 1 2 ОУН i УПА, 2005, Разд. 4..
  328. После гибели генерала Ватутина маршал Жуков принял на себя командование Первым Украинским фронтом / Синодальный Отдел Московского Патриархата по взаимодействию с Вооружёнными Силами и правоохранительными учреждениями // Сайт «ПОБЕДА.RU» (www.pobeda.ru) {{V|23|09|2012}} (недоступная ссылка). Дата обращения 8 июля 2008. Архивировано 25 марта 2008 года.
  329. доповидь внутренних войск НКВС Украинского округа командующему войсками 1-го Украинского Фронта маршалу Советского Союза Г. К. Жукову о результатах операции из ликвидации банд ОУН в Крем`янецких [Кременецких] лесах Ровенской области» — Архивы СБУ, дело № 363, стор.626-627
  330. «Боротьба УПА: Історія нескорених» Центр досліджень національно-визвольного руху при СБ України ст. 61-62
  331. Білас І. Г., 1994, Кн. 2. — С. 563.
  332. [Командир групи УПА-Південь полковник «Батько». Омелян Грабець у спогадах бойових друзів та родини. Коломия, 2001. — 214 с. http://chtyvo.org.ua/authors/Hrabets_Halyna/Komandyr_hrupy_UPA-Pivden_polkovnyk_Batko/]
  333. Petro Mirczuk: Українська Повстанська Армія 1942—1952. Tarnopol, 1993.
  334. Білас І. Г., 1994, Кн. 2. — С. 605. — Включая военнослужащих ВВ НКВД..
  335. Николай Лузан — Drang nach Osten. Натиск на Восток — Война после победы
  336. ОУН i УПА, 2005, Разд. 7..
  337. В тылу врага — Великая Гражданская война 1939—1945
  338. Літопис УПА. Т. 27… С. 171.
  339. Państwowe Archiwum Federacji Rosyjskiej w Moskwie, fond 9401, opis 1, dzieło 94, s. 132—140
  340. Сергійчук В. Український здвиг: Поділля… С. 95-96.
  341. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 136. Л. 177—179.
  342. Постанови Третьої Конференції Організації Українських націоналістів-держав-ників (ОУНСД) // ОУН i УПА в 1943 роцi: Документи… С. 78.
  343. ОУН i УПА, 2005, Разд. 5. — С. 288..
  344. Описание действий УПА-Запад против 16-й дивизии VII венгерского корпуса весной 1944 года
  345. BA-MA (Bundesarchiv-Militärarchiv/Федеральный военный архив, Фрайбург, ФРГ) RH 2/v. 1942.
  346. ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 8. Л. 68-69
  347. Протокол з відбутої конференції між делегатами ОУН i делегатами Румунії, дня 18.03.1944 http://forum.ottawa-litopys.org/documents/doc0302_u.htm Архивная копия от 24 сентября 2017 на Wayback Machine (Дата обращения: 8.09.2009). Более подробно об украино-румынских переговорах см.: Пагіря О. Переговори між представниками ОУН та військово-політичними колами Румунії у 1943—1944 роках // Український визвольний рух. Львів, 2010. № 14. С. 145—181.
  348. W. Mazurenko, W. Humeniuk, «Rejd UPA w Rumuniju w 1949 r.», Lwów 2007
  349. 1 2 ОУН в 1941 роцi. Документи. Ч. 2. С. 338—340.
  350. НАРБ. Ф. 1333. Оп. 1. Д. 12. Л. 14, 18. Копия.
  351. Доклад народного комиссара внутренних дел СССР Л. П. Берия И. В. Сталину, В. М. Молотову и Г. М. Маленкову об итогах работы по ликвидации националистического подполья по западным областям Украины, западным областям Белоруссии и по Литовской ССР
  352. Деятельность Украинской повстанческой армии в белорусском Полесье
  353. Toynbee, T.R.V. (1954). Survey of International Affairs: Hitler's Europe 1939–1945. Oxford: Oxford University Press. p. (page # missing).
  354. 161 ГДА СБУ, Ф. 16, on. 1, спр. 2 (1948), арк. 20.
  355. ОУН на Полтавщині.Літопис нескореної України: Документи, матеріали, спогади. Книга ІІ. Документ № 27
  356. Армстронг, Джон. Географические вариации национализма // Украинский национализм. Факты и исследования. / Пер. С англ. П. В. Бехтина. — М: ЗАО Центрполиграф, 2008. — С. 299—325. — 368 с. — ISBN 978-5-9524-3894-1
  357. Деятельность организаций украинских националистов на территории Крыма (1941—1944): политический и военный аспекты вопроса
  358. Бундесархив Кобленц - BA R 58/220 f.140, 141
  359. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 134. Л. 11-12.
  360. Сергій Багряний,Світлана Маковицька. УПА на Кубані. Газета «Україна Молода». Архів оригіналу за 2013-07-21. Процитовано 2013-07-10.
  361. 1 2 Качановский Иван. ОУН(б) и нацистские массовые убийства летом 1941 года на исторической Волыни // «Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры» : Русское издание — 2014. — № 2. — C. 224−251.
  362. The Lviv Pogrom of 1941: The Germans, Ukrainian Nationalists, and the Carnival Crowd
  363. ОУН в 1941 роцi. Документи. Ч. 1. С. 260.
  364. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов, 1929—1945 гг.
  365. [Політичнi постанови Другої конференції ОУН (неповний текст) // Літопис УПА. Т. 24… С. 52.]
  366. Поляки i українцi… С. 208.
  367. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 135. Л. 58-62.
  368. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 336. Л. 122.
  369. Відозва І Конференції поневолених народів Східної Европии i Азії // Український націоналізм: Історія та iдеї…С. 530—533.
  370. Літопис УПА. Нова серія. Т. 9…. С. 215.
  371. Клявец Р. Да пытаньня дзейнасьцi беларусаў у складзе Бандераўскай УПА. 19421944 гг. // Беларускi Резыстанс. Менск, 2007. № 1 (4). Б 85. Согласно воспоминаниям одного из лидеров белорусских националистов Д. Касмовича, на конференцию им были делегированы Б. Ермакович и Г. Малиновский: Касмович Д. За вольну i сувэрэнную Беларусь. Вільня, 2006. Б. 190—191.
  372. Літопис УПА. Новая серія. Т. 1… С. 142—143
  373. Літопис УПА. Новая серія. Т. 1. С. 188.
  374. Сергійчук В. Український здвиг: Закерзоння. 1939—1945. Київ, 2004. С. 202.
  375. Обращение «Русские!» // Пущук І. Вказ. прац. С. 221—222.
  376. Сергей Ткаченко «УПА: тактика борьбы», глава четвёртая «Психологическая война ОУН-УПА. Пропаганда на иностранцев»
  377. За волю України. Антологія пісень національно-визвольних змагань. Луцьк. 2007. С. 60, 71, 73, 84, 86, 97, 104, 116; Літопис УПА. Піснi УПА. Т. 25. Торонто-Львів., 1997. С. 37, 70, 73., 102, 123, 130, 132, 184, 219, 236-237, 282-283, 387.
  378. Рышард Тожецкий — Поляки и украинцы… С. 444.
  379. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 132. Л. 263.
  380. Ср. также. Yekelchyk S. “Them” or “Us”? How Ukranians and Russians saw each other under Stalin // Ab imperio. 2009.№ 2. P. 267294
  381. ГАРФ. Ф. Р– 9478. Оп. 1. Д. 135. Л. 84-88, 90.
  382. Вісник української iнформаційної служби. 1942. Ч. 46. С. 16.
  383. Каляндрук В. «Від Карпат по Кубань чути голос „Повстань!“ // Високий Замок. Львів, 18 жовтня 2007 г. (№ 191)
  384. Рибак А. Ставлення до російського народу у працях оунівських публіцистів 19401950-х років // Науковi записки "Національного університету «Острозька академія»: Історичнi науки. Острог, 2006. Вип. 6. С. 303—319. Примечательно, что ОУН(з) (Организация украинских националистов за кордоном), отколовшаяся от ЗЧ ОУН во главе со С. Бандерой, рассматривала себя как силу, продолжавшую изменения в идеологии организации, принятые на ІІІ Чрезвычайном съезде ОУН-Б, делала различие между русскими как «порабощенным» народом и русским империализмом. См.: Кричевський Р. ОУН в Украïнi, ОУН(з) i ЗЧ ОУН. Причинки до iсторiï украïнського націоналістичного руху. Нью-Йорк — Торонто, 1962. С. 35-37.
  385. В частности, такую точку зрения высказывал на совещании Головко-Ленкавский «Др. Курчманович». Можно предположить, что в стенограмму конференции закралась ошибка и под «Др. Курчмановичем» выступает М. Турчманович: ОУН в 1941 роцi. Документи. Ч. 2. С. 346.
  386. Русначенко А. М. Вказ. прац. С. 44-47.
  387. Шанковський Л. Похіднi групи ОУН. Мюнхен, 1958. С. 132—133.
  388. Літопис УПА. Нова серія. Т. 9… С. 186, 210.
  389. Киричук Ю. Український національний Рух 40-50-х років XX століття: iдеологія та практика. Л., 2003. С. 146.
  390. Поляки i українцi … С. 330.
  391. Лiтопис УПА. Нова серiя. Т. 4… С. 238.
  392. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 135. Л. 202.
  393. ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 7. Л. 256.
  394. Сергiйчук В. Український здвиг: Волинь… С. 144.
  395. Дзьобак В. Вказ. прац. С. 33–35.
  396. Алексей Баканов. Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов, 1929–1945 гг., 2017. ISBN (EAN): 9785443807829
  397. [Дюков А «Польский вопрос» в планах ОУН(Б): От насильственной ассимиляции к этническим чисткам // Забытый геноцид: «Волынская резня» 1943—1944 годов: сборник документов и исследований / сост. А. Дюков. М., 2008. С. 75-77.]
  398. Komański H., Siekierka Sz. Op. cit. S. 695, 695, 700—701; 822, 871—872; 889—890; 904; 716.
  399. Komański H., Siekierka Sz. Op. cit. Іbid.
  400. ГАРФ. Ф. Р-7021. Оп. 67. Д. 76-80.
  401. Сергійчук В. Український здвиг: Наддніпрянщина. 1939—1945… С. 344.
  402. Політичнi постанови Другої конференції ОУН (неповний текст) // Літопис УПА. Т. 24… С. 52.
  403. Бюллетень. Червень-липень 1942 р. Ч. 6-7. С. 9.
  404. Патриляк І. К., Боровик М. А. Україна в роки Другої світової війни: спроба нового концептуального погляду — Ніжин: Видавець ПП Лисенко М. М., 2010. — 590 с. — С. 435,436 — ISBN 978-966-2213-31-7.
  405. Іван Мищак. Сучасна українська та польська історіографії про волинську трагедію 1943 року
  406. ВАВ, R 58/222, В1.188.
  407. ЦДАГО. Ф. 1, оп. 22, спр. 50, арк. 21.
  408. 1 2 — „Антипольская акция" — Между Гитлером и Сталиным
  409. ВАВ, R 6/687.
  410. Grzegorz Motyka: Włodzimierzec i Parośle: dwie strony pierwszej akcji UPA w: Od zniewolenia do wolności. Studia historyczne, A.F. Baran (red.), Warszawa-Białystok 2009.
  411. Білас І. Г., 1994, Кн. 2. — С. 39. — Из отчёта начальника штаба партизанских отрядов Ровенской области г-м Бегмы 28 мая 1943 г..
  412. Сергiйчук В. Український здвиг: Волинь… С. 201, 210, 258.
  413. Р. Торжецький. Поляки i українцi… С. 852, 858.
  414. См., например: Snyder T. The Causes of Ukrainian-Polish Ethnic cleansing 1943 // Past and Present. Vol. 173. (may 2003), pp. 197—234; Дюков А «Польский вопрос» в планах ОУН(Б): От насильственной ассимиляции к этническим чисткам // Забытый геноцид: «Волынская резня» 1943—1944 годов: сборник документов и исследований / сост. А. Дюков. М., 2008. С. 63-89; Портнов А. Концепції геноциду та етничних чисток: західнi науковi дискусії i місце в них українських сюжетів // Україна модерна. Київ, 2008. № 13 (2). С. 82-114.
  415. Мотика Ґ. Антипольська акція ОУН-УПА // Незалежний культурологічний часопис «Ї». Львів, 2003. № 28. Волинь 1943. Боротьба за землю. С. 35–37.
  416. Літопис УПА. Т. 27… С. 115.
  417. Ільюшин І. Українська Повстанська Армiя i Армiя Крайова: Протистояння в Захiднiй Українi (1939-1945 рр.). К., 2009. С. 246.
  418. Сергійчук В. Український здвиг: Волинь… С. 139, 142, 144—146.
  419. Рышард Тожецкий — Поляки i українцi… С. 336
  420. Філяр В. Українсько-польська збройна конфронтація на Волинi в роки Другої світової війни: Джерела, перебіг i наслідки // В пошуках правди: Збірник матеріалів міжнародної наукової конференції «Українсько-польський конфлікт на Волинi в роки Другої світової війни: генезис, характер, перебіг i наслідки». Луцьк, 2003. С. 198.
  421. Grzegorz Motyka, Ukraińska partyzantka 1942-1960, Warszawa 2006, s. 366.
  422. В’ятрович В. М., 2011, С. 93.
  423. Ільшин І. ОУН-УПА i українське питання в роки Другої світової війни в світлi польських документів. Київ, 2000. С. 65; Денищук. О. Злочини польских комунистів на Волинi. Книга перша. Рівненська область. Рівне, 2003. С. 51.
  424. Літопис УПА. Новая серія. Т. 1… С. 68–71.
  425. ГДА СБУ. Ф. 13. Спр. 376. Т. 34. Арк. 47.
  426. Siemaszko E. Op. cit. S. 67, 72.
  427. Марчук І. Командир УПА-Північь Дмитро Клячківський-«Клим Савур». Рівне. 2009. С. 72.
  428. Motyka G.Op. cit. S. 336.
  429. Літопис УПА. Нова серія. Т. 9…. С. 442.
  430. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 130. Л. 121.
  431. ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 7. Л.102.
  432. Grzegorz Motyka «Ukraińska partyzantka 1942—1960», s. 345
  433. Motyka G. Op. cit. S. 354-355.
  434. Motyka G. Op. cit. S. 367.
  435. Літопис УПА. Т. 2… С. 422.
  436. Ільюшин І.І. Протистояння УПА і АК…, С. 180-188.
  437. Мотика Ґ. Від Волинської різанини до операції “Вісла”.Польсько-український конфлікт 1943 – 1947. Київ, 2013. С.130.
  438. В‟ятрович В. Друга польсько-українська війна. 1942–1947. Київ: Києво-Могилянська академія, 2011. С.142
  439. Motyka G. Op. cit. S. 352—354.
  440. Motyka G. Op. cit. S. 389.
  441. Фостій І.П. Вказ. прац. С. 236.
  442. ГДА СБУ. Ф. 13. Спр. 376. Т. 34. Арк. 93 а.
  443. Reichsministerium für die besetzten Ostgebiete, Chef des Fuhrungs-stabes Politik (signed «Arlt»), November 17, 1944.
  444. Літопис УПА. Нова серія. Т. 4… С. 265, 268, 303.
  445. Motyka G. Op. cit. S. 400—401.
  446. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 131. Л. 416.
  447. ЦДАВОУ. Ф. 3833. Оп. 1. Спр. 46. Арк. 6. // http://www.archives.gov.ua/Sections/Wolyn/docs.php?139 (Дата обращения: 7.01.2009)
  448. ГАРФ. Ф. Р-9401 с/ч. Оп. 2. Д. 92. Л. 59.
  449. ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 8. Л. 226.
  450. ГДА СБУ. Ф. 13. Спр. 372. Т. 2. Арк. 208.
  451. Редліх Ш. Указ. прац. С. 213.
  452. [ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 375. Л. 60.]
  453. Повседневность террора: Деятельность националистических формирований в западных регионах СССР. Кн.1. Западная Украина февраль-июнь 1945 года / Сост. А. Дюков. М. 2009. С. 46, 72, 92, 140—142, 144.
  454. Сова А. И. Польско-Украинские отношения 1939−1947. — Краков, 1998.
  455. Гжегож Мотика. Волинь 1943 року. // Ї. № 7-8, 2003
  456. [Ewa Siemaszko, Bilans zbrodni, s. 93, [w:] Biuletyn Instytutu Pamięci Narodowej nr 7-8/2010./]
  457. Ільшин І. ОУН-УПА i українське питання в роки Другої світової війни в світлi польських документів. Київ, 2000. С. 109—110.
  458. Андрей Сотник — Неизвестная война. Глава 12. Армия Крайова. Война с УПА
  459. Іbid. S. 348—350.
  460. См. например: Киричук Ю. Український національний Рух 40-50-х років XX століття: iдеологія та практика. Л., 2003. С. 127; Сергійчук В. Одвічна украïнськість Волинi // Сергійчук В. Трагедія Волинi. Причини й перебіг польсько-українського конфлікту в роки Другої світової війни. Київ, 2009. С. 29–32.
  461. Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны. Т. 2. С. 80–83, 105, 109-110, 126-127, 159, 169-170, 205-206.
  462. УКРАЇНА — ПОЛЬЩА: важкі питання: Матеріали IX і X міжнародних наукових семінарів «Українсько-Польські відносини в час Другої Світової війни». Варшава, 6-10 листопада 2001 р. / Волинський державний університет ім. Л. Українки. Світовий союз вояків Армії Крайової. — Луцьк: ВМА «Терен», 2004. — Т. 9. — С. 217.
  463. Ivan Bilas. Repressive-punishment system in Ukraine. 1917—1953 Vol.2 Kyiv Lybid-Viysko Ukrainy, 1994 ISBN 5-325-00599-5 P 460—464, 470-47
  464. SBU Unveils Documents About Operations Of Soviet Security Ministry’s Special Groups In Western Ukraine In 1944—1954 (16:56, Friday, November 30, 2007)
  465. СБУ оприлюднила факти компрометації бійців ОУН-УПА чекістами
  466. НКВД-МВД СССР в борьбе с бандитизмом и вооружённым националистическим подпольем, 2008, [1].
  467. Деятельность ОУН-УПА
  468. Без права на реабилитацию: Сборник публикаций и документов, раскрывающих антинародную фашистскую сущность украинского национализма и его апологетов: в 2-х кн. / Киевское историческое общество. Организация ветеранов Украины. Международный украинский союз участников войны. — К., 2006.
  469. Motyka G. Op. cit. S. 283—284.
  470. ЦДАВОУ. Ф. 3836. Оп. 1. Спр. 18. Арк. 3
  471. Berkhoff K. C. Op. cit. P. 287.
  472. Siemaszko W., Siemaszko E. Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939—1945. T. 1. Warszawa, 2008. S. 1079—181; Válečné ozvěny: Banderovci Banderovci / Aleš Koudela. Česko. Ceskatelevize, 2010. 57 min.: [Документальный фильм] // http://www.youtube.com/watch?v=js8tAUlzzzE&feature=related (9.07.2011).
  473. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 133. Л. 85.
  474. Вайс Д. Отношение некоторых кругов украинского национального движения к евреям в период второй мировой войны // Вестник Еврейского университета в Москве. Москва-Иерусалим. 1995. № 2 (9). С. 104—113; Himka J-P. Ukrainian Collaboration in the Extermination of the Jews During World War ІІ: Sorting out the Long-Term and Conjunctural Factors // http://www.zwoje-scrolls.com/zwoje16/text11.htm Архивная копия от 24 февраля 2017 на Wayback Machine (Дата обращения: 22.12.2009); Дюков А. Второстепенный враг: ОУН, УПА и решение «еврейского вопроса». М., 2008.Б.
  475. Деревінський В. Ставлення ОУН(Б) i УПА до сусідних народів та національних меньшин. Київ, 2006. С. 24-25. См. также: В`ятрович В. Ставлення ОУН до євреїв: формування позіцiї на тлi катастроф. Львів, 2006
  476. ОУН в 1941 році, 2006, Ч. 1. — С. 261; Ч. 2. — С. 453, 483, 576.
  477. Украïнське державотворення. Акт 30 червня 1941. — С. 129.
  478. ЦДАВОВ. — Ф. 3833. — Оп. 1. — Д. 42. — Л. 35; Д. 46. — Л. 36−37; Д. 63. — Л. 12; Оп. 2. — Д. 18. — Л. 87.
  479. 1 2 Гон М. М. Iз кривдою на самотi: Украïнсько-єврейськi взаємини на західноукраïнських землях у складi Польщi (1935−1939). — Рівне, 2005. — С. 77. (укр.)
  480. 1 2 3 4 5 Дюков А. Р. Второстепенный враг. ОУН, УПА и решение «еврейского вопроса». Монография / Послесл. Ю. Шевцова. — М.: Regnum, 2008. — 152 с. — 2000 экз. — ISBN 978-5-91150-028-3
  481. Berkhoff K.C., Carynnyk M. The Organization of Ukrainian Nationalists. P. 162.
  482. Дюков А. Об участии ОУН − УПА в Холокосте: «Москва и жидовство − главные враги Украины» // ИА «REGNUM», 14.10.2007.
  483. Дюков А. «Еврейский вопрос» для ОУН − УПА // Еженедельник «2000» — К., 8−14.02.2008.
  484. Дюков А. ОУН сотрудничала с нацистами и уничтожала евреев // «Известия», 11.02.2008.
  485. Дюков А. Были ли бандеровцы антисемитами? // «Комсомольская правда» — М., 15.02.2007.
  486. Украïнське державотворення. Акт 30 червня 1941. — С. 77.
  487. ЦДАВОВ. — Ф. 3833. — Оп. 1. — Д. 12. — Л. 10.
  488. Віталій Масловский: З ким i проти кого воювали українські націоналісти в роки Другої світової війни, Москва, 1999 стр.24-25
  489. Дин М. Указ соч. С. 41.
  490. Pohl D. Op. cit. 62. S.
  491. Львівський погром 1941-го: Німці, українські націоналісти і карнавальна юрба — Джон-Пол Химка, профессор Університету Альберти (Едмонтон)
  492. ОУН i УПА, 2005, Разд. 1. — С. 64−72..
  493. Убивство польських учених у Львові в липні 1941 року: факти, міфи, розслідування: монографія / А. Боляновський. — Львів: Видавництво Львівської політехніки, 2011. — 188 с. — С. 48. — ISBN 978-617-607-074-0(укр.)
  494. УПА в свiтлi нiмецьких документiв. Кн. 3. С. 96.
  495. Витяг iз оперативного повідомлення НКДБ УССР від 23 листопада 1944 р. стосовно першої військової конференції ОУН, що відбулася в жовтнi 1942 р. // Поляки i українцi… С. 208.
  496. Витяг iз оперативного повідомлення НКДБ УССР від 23 листопада 1944 р. стосовно першої військової конференції ОУН, що відбулася в жовтнi 1942 р. // Поляки i українцi. С. 210.
  497. Merin Y., Porter J.N. Three Jewish Family-Camps in the Forests of Volyn, Ukraine during the Holocaust // Jewish Social Studies, Vol. 46, No. 1 (Winter, 1984). P. 85.
  498. Арад И. Они сражались за Родину. М., 2011. С. 389—390.
  499. Літопис УПА. Т. 27… С. 173.
  500. Стародубець Г. Указ. соч. С. 265, 268.
  501. См., например, попытки Ф. Фридмана найти Стеллу Кренцбах: Friedman Ph. Ukrainian-Jewish relations during the Nazi occupation // Roads to extinctions: essays on the Holocaust / Ed. by. J. Friedman. N.Y., Philadelphia. 1980. P. 57, 203—204.
  502. См., например, воспоминание лекаря УПА А. Штерцера: Літопис УПА. Нова серія. Т. 23… С. 341—345. См. также: Поет М. Фішбейн: для мене УПА — це святе // http://www. ji-magazine.lviv.ua/inform/info-ukr/fishbejn-upa.htm (Дата обращения: 21.01.2010).
  503. Літопис УПА. Нова серія. Т. 23… С. 341—345, 359; Редліх Ш. Указ. соч. С. 192—193.
  504. Арад И. Они сражались за Родину. Евреи Советского Союза в Великой Отечественной войне. М., 2011. С. 382—385.
  505. См., например: Bauer E. Op. cit. P. 126—131
  506. Subtelny Orest. 0802083900&id=HNIs9O3EmtQC&dq=0802083900 Ukraine: a history — Toronto: University of Toronto Press Inc., 2000. — p. 474. — ISBN 0-8020-8390-0; ISBN 0-8020-4871-4.
  507. Грицак Я. Українцi в антиєврейських акціях у роки Другої світової війни // Незалежний культурологічний часопис «Ї». Львів, 1996. № 8. Україна i юдеї, гебреї, євреї. С. 68.
  508. В`ятрович В. Ставлення ОУН до євреїв: формування позіцiї на тлi катастроф. Львів, 2006. С. 77.
  509. Украинский национализм и евреи: тайны архивов КГБ | История | IzRus — новости русского Израиля
  510. Motyka G. Op. cit. S. 296.
  511. Pohl D. Op. cit. S. 375.
  512. Йонес Э. Указ. соч. С. 298.
  513. Pohl D. Op. cit. S. 375"
  514. ГДА СБУ. Ф. 13. Спр. 372. Т. 2. Арк. 198.
  515. Motyka G. Op. cit. S. 296.
  516. Siemaszko W., Siemaszko E. Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939—1945. T. 2. Warszawa, 2008. S. 1080.
  517. Лукшиц Юрий ОУН-УПА. Факты и мифы. Расследование Упа и еврейское население
  518. НКВС-МВД СССР в борьбе с бандитизмом и вооруженным националистическим подпольем на Западной Украине, в Западной Белоруссии и Прибалтике (1939—1956)": Объединённая редакция МВД России; Москва; 2008. ISBN 978-5-8129-0088-5, ст.5.
  519. Кентій А. В. — 3. Націоналістичне підпілля в 1949—1956 рр. // Розділ 7. Антикомуністичний опір ОУН і УПА у післявоєнний період (1946—1956 рр.) . . . 423>
  520. Viatrovych, V.; Hrytskiv, R.; Dereviany, I.; Zabily, R.; Sova, A.; Sodol, P. (2007). Volodymyr Viatrovych, ed. Українська Повстанська Армія — Історія нескорених [Ukrainian Insurgent Army — History of the unconquered] (in Ukrainian). Lviv Liberation Movement Research Centre. pp. 307—310.
  521. Арх. спр. №372, т. 74, арк. 159-160; т. 100, арк. 73-75
  522. Нариси з історії політичного терору і тероризму в Україні XIX—XX ст. Стр. 771. Інститут історії України НАН України, 2002
  523. Веденеев Д. В., Биструхін Г. С. Двобій без компромісiв… — С. 51.
  524. Интервью Ильи Обершина, «последнего партизана» УПА
  525. стр. 234 И Ильюшин УПА и АК. Противостояние в Западной Украине К. 2009 ISBN 978-966-518-465-2
  526. 1 2 3 Шаповал Ю., 2000.
  527. Шаповал Ю., 2000, С. 55−56.
  528. Шаповал Ю., 2000, С. 108.
  529. Український історичний журнал. № 3, 2002. С. 86. ISSN 0130-5247
  530. Шаповал Ю., 2000, С. 230.
  531. Справка СБУ про діяльність ОУН-УПА №113. “30” липня 1993 року
  532. Білас І. Г., 1994, Кн. 2. — С.668−669.
  533. Hitler’s Shadow, p.88
  534. Николай Платошкин Американская разведка против Сталина. — Москва: Вече, 2017. — 432 с. — 1500 экз. — ISBN 978-5-4444-5585-2
  535. Richard Breitman and Norman J.W.Goda: Hitler’s Shadow. Nazi War Criminals, U.S.Intelligence, and the Cold War p.87
  536. ОУН i УПА, 2005, Разд. 7. — С. 409−411, C. 433..
  537. Simpson, Christopher. America’s recruitment of Nazis, and its disastrous effect on our domestic and foreign policy — Collier Books / Macmillan Publishers, 1988. — ISBN 978-0-02-044995-9. — Разд. «Guerrillas for World War III».
  538. 17 марта 1951 года // журнал «Мастер-ружьё», № 3 (120), март 2007. стр. 94
  539. Вєдєнєєв Д. В., Лисенко О. Є. Організація українських націоналістів і зарубіжні спецслужби (1920-1950-ті рр.) // «Украинский исторический журнал» — Киев: Институт Истории АН Украины, 2009 — № 3. — С. 132−146. (укр.)
  540. BLOWING UP OF POWER STATIONS BY UKRAINIAN RESISTANCE ARMY
  541. ОУН i УПА, 2005, Разд. 4. — Гл. 5.; Разд. 5. Разд. 6. — Гл. 1.; Разд. 6. — Гл. 2.; Разд. 6. — Гл. 3..
  542. Роман Шухевич у документах радянських органів державної безпеки (1940—1950), т. 1—2. К., 2007
  543. Іщук О., Ніколаєва Н. Діяльність молодіжних структур ОУН(б) на території центральних та східних областей України у 1945–1954 рр. // Український визвольний рух: науковий збірник № 8. Львів, 2006. С. 234.
  544. ГАРФ. Ф. 9478. Оп. 1. Д. 63. Л. 72–73.
  545. РГВА. Ф. 500к. Оп. 4. Д. 140а. Л. 5–6.
  546. Бандеровщина. М., 2005. сс. 145-146; НКВД-МВД СССР в борьбе с бандитизмом и вооруженным националистическим подпоьем на Западной Украине, в Западной Белоруссии и Прибалтике (1939-1956), с. 142.
  547. ОУН i УПА, 2005, Разд. 6. — Гл. 4.; Разд. 6. — Гл. 5.; Разд. 7. — Гл. 1.; Разд. 7. — Гл. 2..
  548. Кентій А. В. — Джерела та примітки // Розділ 7. Антикомуністичний опір ОУН і УПА у післявоєнний період (1946—1956 рр.) — Ст. 430
  549. Дмитрий Веденеев, Юрий Шаповал. Был ли Лаврентий Берия украинским националистом?
  550. А. Меленберг. И Хрущёв съел Кука
  551. Шаповал Ю. Війна після війни // Літопис УПА. Нова серія. Т. 3. С. 27.
  552. Санников Георгий. Большая Охота. Разгром украинской повстанческой армии. Вместо предисловия
  553. НКВД против УПА - война после Победы - Военное обозрение
  554. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок autogenerated4 не указан текст
  555. ОУН i УПА, 2005, Разд. 6 и 7.
  556. В тылу врага Великая Гражданская война 1939—1945
  557. Сергійчук В. Тавруючи визвольний прапор. Діяльність агентури та спецбоївок НКВС-НКДБ під виглядом ОУН-УПА. — Київ.: ПП Сергійчук М. І., 2006. — 184 с.
  558. Бурдс Дж., 2006.
  559. НКВД-МВД СССР в борьбе с бандитизмом и вооружённым националистическим подпольем, 2008.
  560. Фиров П. Т. История ОУН-УПА: События, факты, документы, комментарии: Учебное пособие. — Севастополь: Изд-во СевНТУ, 2002. — 196 с.
  561. ОУН i УПА, 2005, Разд. 7. — Гл. 3. — С. 436−437..
  562. Верховный суд запретил в России «Правый сектор»
  563. UCHWAŁA SENATU RZECZYPOSPOLITEJ POLSKIEJ z dnia 7 lipca 2016 r. w sprawie oddania hołdu ofiarom ludobójstwa dokonanego przez nacjonalistów ukraińskich na obywatelach II Rzeczypospolitej w latach 1939—1945
  564. Uchwała Sejmu w sprawie oddania hołdu ofiarom ludobójstwa dokonanego przez nacjonalistów ukraińskich na obywatelach II RP w latach 1943—1945
  565. Uchwała Sejmu Rzeczypospolitej Polskiej z dnia 22 lipca 2016 r. w sprawie oddania hołdu ofiarom ludobójstwa dokonanego przez nacjonalistów ukraińskich na obywatelach II Rzeczypospolitej Polskiej w latach 1943—1945. (польск.)
  566. «„Гибридная война“ на военном кладбище. За что россиянку Цивильскую выслали из Польши», BBC, 23.05.2018
  567. Tadeusz Isakowicz-Zaleski, Przemilczane ludobójstwo na Kresach, Kraków 2008, s.78
  568. В Харькове вандалы разрушили памятник воинам УПА
  569. [G. Motyka, W kręgu «Łun w Bieszczadach», ss. 41, 43]
  570. I. Iljuszyn, UPA i AK…, s.15
  571. «Українські новини» Харьков не согласен со статусом ветеранов УПА // Сайт газеты «Дело» (delo.ua) 04.04.2007.
  572. Постановление кабинета Министров Украины № 1004 от 12.09.1997
  573. Указ президента Україны Виктора Ющенко № 965/2007. Про присвоєння Р. Шухевичу звання Герой України — 12.10.2007. // Официальный сайт Президента Украины (www.president.gov.ua)  (Проверено 24 сентября 2012) (укр.) Архивировано 11 июля 2014 года.
  574. 1 2 3 Харьковский облсовет признал ОУН-УПА фашистской организацией // Сайт «Новости@mail.ru» (news.mail.ru) 03.12.2007.
  575. УНП считает, что Харьковский обсовет занимает антигосударственную и антиукраинскую позицию
  576. Рада визнала УПА борцями за незалежність України
  577. В Верховной Раде приняли закон о чествовании бойцов ОУН и УПА
  578. Порошенко подписал пакет законов о декоммунизации / Гордон
  579. Петр Порошенко дал бойцам ОУН-УПА статус участников боевых действий
  580. Динаміка ідеологічних маркерів: лютий 2012
  581. Опитування: Українці негативно оцінюють ОУН-УПА і позитивно — визнання Голодомору
  582. https://zaxid.net/ukrayintsiv_yaki_viznayut_ounupa_pobilshalo_na_7__opituvannya_n1128001
  583. Присяга вояка Української Повстанчої Армії. Затверджена УГВР і введена наказом ГВШ ч. 7. з 1.VІІ.1944.
  584. Літопис Української Повстанської Армії. — Торонто, 1989. — Т.1. — С.164-166. — ISBN 0-920092-04-7
  585. Енциклопедія історії України: Т. 7. Мл — О / Редкол.: В. А. Смолій (голова) та ін. НАН України. Інститут історії України. — К.: В-во «Наукова думка», 2010. — 728 с.: іл. — C. 150—151. — ISBN 978-966-00-1061-1
  586. http://oun-upa.org.ua/organization/nahorody.html Архивная копия от 14 августа 2014 на Wayback Machine Віталій Мазуренко — нагороді УПА

Ссылки и литература

Архивные материалы
Украинская Правительственная комиссия по изучению деятельности ОУН-УПА
Издания Института Истории Украины Национальной Академии Наук Украины
Издания Одесского Национального Политехнического Университета
Сторонники УПА